– У тебя хорошо получается, – Алиса села на кровати и похлопала в ладоши, с интересом наблюдая за голым Серегой, исследующим стену. – Тебе надо было в театр идти, Рудин, ты у нас творческая личность. И фигура у тебя очень даже ничего для этого дела – провинциальные дамы будут в восторге. Деньги заработаешь.

– Ничего нет, – пожал плечами Серега, сантиметр за сантиметром исследовав отделанную белым ракушечником шероховатую стену в том месте, где совсем недавно возникло прямоугольное пятно, поглотившее странное существо.

– Давай спать, Рудин, – Алиса сонно зевнула, грациозно прикрыв рот ладошкой. – Я вполне насладилась твоими артистическими изысками и, так и быть, разрешаю тебе спать со мной каждую ночь. Чтобы охранял от барабашек. Только сходи в нашу комнату за моим одеялом – у тебя свежо тут, а под утро ты обязательно стащишь с меня одеяло. Потому что ты вредный.

– Я, может, и вредный, но ничего не выдумываю, – буркнул Рудин, натягивая трико и футболку. – Пока мы барахтались, на нас напало какое-то существо. Предположительно, одичавший человек. Или сумасшедший какой-то, вырядившийся в лохматую шкуру. Это существо было вооружено острым ножом с длинным лезвием. Оно среднего роста и, насколько я успел заметить, довольно слабенькое. По крайней мере, конечность я ему вывернул с такой же легкостью, как если бы это был взрослый подросток.

– И где оно? – недовольно дернув плечиком, поморщилась Алиса – судя по всему, она никак не могла принять на веру версию Рудина, до сих пор полагая, что это всего лишь инсценировка, затянувшаяся сверх допустимых приличий. – Где этот нож? Оно что – сквозь землю провалилось? Вот что, Сережка, хватит дурака валять! Я оценила, поверила, весьма убедительно и артистично. Спасибо. Но – уже не смешно. Сходи за одеялом, спать будем.

– Вы ничего не поняли, миледи, – Рудин стянул трико и показал внутреннюю поверхность левого бедра, на которой зияла свежая царапина с проступающими капельками крови, частично успевшей впитаться в ткань трико. – Вот царапина от ножа. Наисвежайшая. Только не говори, что тут поработали твои когти. Царапина линейная, с ровными краями. Кстати, долго заживать будет, хотя и мелочь сама по себе – и могла быть оставлена только хорошо отточенным металлическим предметом. У меня в комнате такого предмета нет. Если снять слепок с укуса на моем плече и сравнить его с твоими зубками, я готов отдать задницу на отсечение, что между ними не будет ничего общего. Существо исчезло вот в этой стене. Там открылось что-то типа потайной двери – я видел черный прямоугольник, потом закрылось. А нож я метнул вслед. Зря, конечно, метнул – было бы тебе доказательство. Вот такие пироги…

– А не может быть такого, что это всего лишь галлюцинаторный бред? – с надеждой предположила Алиса, ощупав прохладной ладошкой лоб своего задумавшегося воина. – Бред, вызванный длительным воздержанием и… и последовавшим за этим сильным оргазмом? Я-то ведь совершенно ничего не видела и не слышала?

– Я думаю! – самодовольно хмыкнул Рудин, но тотчас же нахмурился и решительно отрубил: – Короче, я не знаю, что ты об этом думаешь, но мы сейчас сделаем вот что. Идем в вашу комнату, там включим свет, ты встанешь у окна и раскроешь его. Чтобы я тебя видел, пока хожу. Я спущусь за собаками, приведу их, и мы будем спать все в вашей комнате. С собаками. С торшером включенным. А я в сарае еще и топор возьму.

– Ну вот, началось, – тяжко вздохнула Алиса. – Спокойная жизнь кончилась… Может, Лиховского разбудим? Пусть доложит, что это за дрянь разгуливает по его поместью и развлекается таким вот странным образом?

– Не думаю, что это удачная идея, – с ходу отверг предложение Рудин. – Оружия у этого чудика все равно нету. Если бы он знал, что это за существо, нас бы предупредил. А сейчас, если мы ему скажем, он ведь спать не будет, фимоз – от страха уписается. И к нам запросится. Ты что – хочешь, чтобы он с нами в одной комнате ночевал? Там только две кровати: на одной Борька, на второй мы. Ну и куда мы его?

– Ну, я не знаю… – нерешительно протянула Алиса, которая никак не могла проникнуться серьезностью Серегиных «сказок».

– Зато я знаю, – буркнул Рудин. – Хватит с нас и псов – ночка еще та будет. Накинь одеяло, пошли…

Ночь прошла так себе. Ризены были очень довольны, что их взяли в комнату, и долго не желали укладываться. Полутораспальная кровать не позволяла качественно разделить два успевших отвыкнуть друг от друга тела: чутко дремавший Серега, пробуждаясь чуть ли не каждые полчаса, принимался тискать Алису и настойчиво предпринимал попытки вторгнуться в мир ее грез. Женщина сонно брыкалась и недовольным шепотом выражала протест – ризены, полагая, что хозяева играют, тотчас же подскакивали к кровати и желали принять участие, тыкаясь куда попало влажными мордами и пытаясь забраться лапами на простыни.

– Никакой жизни! – возмущался Рудин и свистящим шепотом обещал: – Я вас, отродья лохмомордые, к таксидермисту сведу с утра! Брысь на место!

Один лишь Борька не участвовал в общем дискомфорте: набегавшись за день с собаками, он спал как убитый, раскинувшись вольготно на просторной для маленького человека постели…

Утро тоже получилось – оторви да брось. Намаявшись за ночь, Рудин вывел с рассветом собак погулять и напоролся на бригадира хохлов, который спешил к дому.

– Надо хозяина будить, – сипло сообщил бригадир и, прокашлявшись, поинтересовался: – Похмелиться нету?

– Нету, – в тон ответил Рудин, припомнив печальную судьбу вчерашней трехлитровой бутыли «Московской особой». – Не каждый же день! А чего так рано – хозяина будить? Нашли чего?

– Нашли, – хмуро буркнул бригадир. – Пошли, покажу…

Труп лежал под осиной. На этот раз вешать его не стали, но был он привычно – если уместно в таком случае данное определение – обезглавлен. В отличие от вчерашнего происшествия, голову искать не пришлось. Она была насажена на кол, который торчал над тем местом, где вчера начали раскапывать обнаруженный ризенами профиль.

Вызванный к месту происшествия Лиховский дисциплинированно позеленел и тут же пристроился пополнять утреннюю прану потребленным им вчера ужином.

– Я же вчера русским языком сказал – нельзя топтаться на месте происшествия! – сурово отчитал бригадира Серега, предприняв три безуспешных попытки найти с ризенами след злодея. – Ты посмотри – как будто стадо коров прошлось! Ну и как я теперь буду искать убийцу?

– А че тут искать… похороним, как того, – бригадир зябко поежился и неожиданно сообщил скрючившемуся на траве Лиховскому: – Это… Мы уходим, хозяин, не обессудь. На поминки выставишь – спасибо скажем.

– Не понял? – без эмоций вякнул озабоченный борением с собственным организмом хозяин усадьбы. – Как это – «уходим»?

– Нечисто тут… – нахмурился бригадир и вдруг осенил себя крестным знамением. – То не человек, это ясно. Мы пошептались промеж себя: нельзя боле тут копать. Предупредили ведь вчера – а мы не поняли. Так что – не обессудь, – и, без намека на брезгливость сдернув с кола мертвую голову, удалился к ожидавшим окончания разговора хохлам, которые, вопреки обыкновению, на этот раз стояли тихо и не выдвигали похмельных требований.

– У тебя могут возникнуть осложнения с органами, – с сомнением покачал головой Рудин, глядя вслед удаляющимся хохлам. – Если, не дай бог, кто узнает…

– У меня всегда был слабый желудок, – болезненно поморщился Лиховский, вставая и опасливо косясь на окровавленный кол. – Такая реакция – это для меня естественно. Не думаю, чтобы в дальнейшем это вызвало какие-либо осложнения…

– Я имею в виду органы правопорядка, – уточнил Серега, выдергивая кол и бросая его на землю. – Два трупа. Без голов. Оба зарыты на твоей земле. Как тебе это?

– А что я могу сделать? – потерянно пробормотал Серж. – Ну что я могу сделать? Ты – бывалый воин, подскажи мне, как бы ты поступил в такой ситуации.

– Подсказываю, – охотно согласился Рудин. – Первым делом выставишь мужикам ящик водки, дашь жратвы сколько надо и заплатишь за неделю вперед. Этим ты расположишь их к себе, и они уйдут без злобы. Прямо сейчас садись и поезжай – нечего тянуть. А приедешь – поговорим. Во-первых, как и вчера – ни слова Алисе. Она у нас чрезмерно впечатлительная. А во-вторых… В общем, тут ночью кое-что приключилось. Нечто из ряда вон. Очень может быть так, что это некоторым образом имеет отношение к нашим двум трупам без голов.