Среди скребков (около 55 экз.) выделяется тип: скребки на пластинах с параллельными краями, обработанными очень крутой ретушью. Пластинки с притупленным краем (свыше 10 экз.) наряду с известными типами включают острия с выпуклыми краями, обработанными вертикальной ретушью. Внешне) они напоминают сегменты, однако выполнены не на сечениях, а на целых удлиненных микропластинах (около 4 см длиной). Ретушь односторонняя, лишь частично оформляет край (рис. 96, 3). Подобные сегменты встречались и в комплексах, относящихся к ранней поре позднего палеолита (Костенки 8, II культурный слой), и не могут служить показателем мезолитического возраста данной индустрии, имеющей типично позднепалеолитический облик. В инвентаре также присутствуют в единичных экземплярах проколки, пластины с боковыми выемками, скребла (рис. 96, 17, 18). Среди изделий из кости и рога А.П. Черныш отмечает, в частности, рог северного оленя, орнаментированный тонкими параллельно нарезанными кольцеобразными линиями, обломок выпрямителя из рога северного оленя, шип от гарпуна и фрагмент «флейты» (?).
В других кремневых индустриях юго-запада СССР, обладающих общими чертами сходства, не всегда обнаруживается специфика, достаточная для выделения археологических культур. Это не мешает, однако, устанавливать и в этих индустриях особенности, отличающие их от культур уже описанных археологами. Так, например, каменные индустрии верхних, позднеледниковых культурных слоев (1–4) стоянки Кормань 4 не имеют признаков, позволяющих выделять здесь с достаточной уверенностью какую-либо археологическую культуру (культуры). В то же время они обнаруживают существенные, по нашему мнению, отличия от описанной выше позднемолодовской культуры.
Эти отличия сводятся к следующему: 1) ни в одном из перечисленных культурных слоев стоянки Кормань 4 технический прием снятия резцового скола с площадки, подготовленной ретушью, не находит сколько-нибудь широкого применения. Соответственно в этих слоях отсутствуют и пластины с усеченными ретушью концами; 2) скребки на пластинах с неретушированными субпараллельными краями обычны во всех культурных слоях. Но характерных для позднемолодовской культуры овальных скребков, укороченных, с расширяющимися к лезвию ретушированными краями или же с притупленным краем здесь нет. Зато имеются скребки высокой формы, в том числе «à museaú» (слои IV, III — Черныш А.П., 1977, с. 48, 51); 3) у большинства пластинок с притупленным краем концы не ретушированы. В слоях III и II имеется по одному экземпляру «прямоугольников» (Черныш А.П., 1977, с. 52, 59), остальные типы, свойственные молодовской или позднемолодовской культурам, здесь отсутствуют; 4) в культурных слоях IV, II стоянки Кормань 4 имеются пластины с краевой мелкозубчатой ретушью («пилочки» — Черныш А.П., 1977, с. 48, 55, 59), отсутствующие в верхних слоях Молодова 5.
Более определенно культурное своеобразие выделяется в индустриях ряда памятников, расположенных на территории Молдавии, в междуречье Днестра и Прута. Здесь Г.В. Григорьева (Григорьева Г.В., 1975) выделяет в позднеледниковое время три технико-типологические группы стоянок, предположительно рассматриваемые ею как три археологические культуры со всеми присущими им особенностями: рашковскую (Рашков, 7, 8, 9; Брынзены 2-?), йоржницко-курешницкую (Йоржница, Курешница, Голошница, раковецкие местонахождения) и костешско-атакскую (Костешты 1, Атаки 1, 2). Следует отметить, что позднеледниковый возраст наиболее доказан для памятников рашковской культуры не только залеганием находок в лессовидных суглинках, но и видовым составом фауны, в котором преобладает северный олень (Григорьева Г.В., Кетрару Н.А., 1973; Григорьева Г.В., 1974), а также, вероятно, омоложенной абсолютной датой 12220±500 от наших дней (ЛЕ-1061), полученной по углям из углистой прослойки, расположенной на 1–1,5 м ниже культурного слоя стоянки Рашков 7 (Григорьева Г.В., 1974).
Памятники двух других предполагаемых культур залегают в сходных стратиграфических условиях, однако на Русской равнине к лессовидным суглинкам приурочены и более древние стоянки, относящиеся к средней поре позднего палеолита, поэтому при отсутствии абсолютных дат и фаунистических остатков на йоржницко-курешеницких стоянках их возраст оказывается менее определенным. Преобладание в видовом составе фауны костештско-атакских памятников лошади служит, по нашему мнению, определенным основанием для сомнений в позднеледниковом возрасте этой культуры. Поэтому, с учетом того, что и обоснование этих предполагаемых археологических культур нуждается в дальнейшей аргументации, мы ограничимся характеристикой отличительных особенностей только одной из них — рашковской — на основе опубликованных материалов стоянок Рашков 7 и 8.
Эти памятники, расположенные у с. Рашков Каменецкого р-на (левобережье Днестра), были открыты Н.А. Кетрару и Л.Л. Полевым (Рашков 7) и Н.А. Кетрару (Рашков 8) в 1958 г. В течение ряда лет на этих памятниках Н.А. Кетрару и Г.В. Григорьевой проводились сборы подъемного материала, шурфовка и раскопки. Геологические изучения осуществлялись И.К. Ивановой. Для характеристики стоянок как мест обитания древнего человека их культурные слои дали мало. На стоянке Рашков 7 находки залегали во взвешенном состоянии, местами — на контакте с современной почвой, не образуя четкого пола, древней дневной поверхности (Кетрару Н.А., 1973; Григорьева Г.В., Кетрару Н.А., 1973). Стоянка Рашков 8, возможно, двуслойна (Григорьева Г.В., 1974). Эти обстоятельства, а также условия сбора коллекций, включающих и подъемные материалы, не позволяют, по нашему мнению, придавать слишком большое значение некоторым различиям между кремневыми индустриями данных памятников, в частности, разным количественным соотношениям отдельных технических и технико-морфологических групп орудий.
Особое внимание следует обращать на своеобразные, традиционные черты, присущие индустриям обеих стоянок. Коллекция, происходящая только из двух раскопов на Рашкове 7, насчитывает свыше 24 000 кремневых изделий, из них нуклеусов свыше 1500 экз., орудий около 2000 экз. (Григорьева Г.В., Кетрару Н.А., 1973). Коллекция, собранная на стоянке Рашков 8 (включая материалы из шурфов и сборы на поверхности), насчитывает около 9000 кремней, из них свыше 300 нуклеусов и свыше 750 орудий. Техника раскалывания призматическая. Призматические нуклеусы, преимущественно одно- и двуплощадочные, имеют конусовидную форму (некоторые из них). Наряду с ними налицо некоторое количество нуклеусов параллельного, торцового снятия и дисковидных. В качестве заготовок использовались преимущественно пластины, но нередки отщепы и осколки. Микропластинки употреблялись для изготовления микроорудий.
Резцы (рис. 97, 12, 13) составляют значительную, а в коллекции из Рашкова 8 преобладающую часть инвентаря. Они изготовлялись преимущественно на пластинах, боковые резцы (преимущественно косоретушированные) преобладают. В технико-морфологической группе скребков ярко проявляется культурное своеобразие этих памятников на фоне других стоянок позднего палеолита юго-запада Русской равнины: в большом количестве встречаются скребки высокой формы, короткие, нуклевидные (рис. 97, 11, 14) или же вытянутых пропорций с ламиллярными сколами («карене»); à museaú. Наряду с ними присутствуют скребки на пластинах с параллельными неретушированными краями или же с ретушированными, слабо расходящимися к лезвию краями (рис. 97, 10, 16, 17). В небольшом количестве имеются короткие скребки, близкие к округлым, двойные скребки. Вторую выразительную группу орудий составляют проколки, среди которых выделяются так называемые проколки-сверла рашковского типа (Григорьева Г.В., Кетрару Н.А., 1973; Григорьева Г.В., 1974): орудия на массивных заготовках с выделенными ретушью, выпуклыми жальцами (рис. 97, 19–21). Наряду с ними существуют острия, обычно смещенные к углу пластинки.
