Нами выделен, наконец, аносовско-гмелинский тип жилого комплекса. Он представлен остатками двух сооружений второго культурного слоя Костенок 11 и группой жилищ Костенок 21. Остатки жилищ II слоя Костенок 11 так же, как и жилища Костенок 21, — это четко локализованные, мощностью до 20 см, линзы культурного слоя, за пределами которых обычно встречаются лишь отдельные культурные остатки. Одно из жилищ на Костенках 11 — II слой залегает на 40 см ниже основания IА культурного слоя и представляет собой строго локализованное, круглое, в диаметре 6 м, скопление культурных остатков. Северо-восточный край костно-земляного жилища непосредственно налегает на окраину этой четко выраженной линзы культурного слоя, юго-западный сектор которой, хорошо прощупанный небольшими зондами, надлежит еще расчистить, тогда как три других сектора этого второго жилища II культурного слоя уже исследованы и сняты. Остатки же первого жилища II культурного слоя располагаются в 7 м к югу от костно-земляного жилища и перекрыты IБ (самым верхним) культурным слоем Костенок 11, представленным отдельными костями мамонта и расщепленными кремнями.
При огромной насыщенности культурного слоя на всей его площади костным углем в средней части линзы отмечаются два скопления зольной массы и костного угля в виде очагов. Около западного очага, представлявшего скопление зольной и углистой массы в небольшой очажной лунке, диаметром 70 см, глубиной 6–7 см, в пол жилища были врыты две крупные лопатки мамонта, торчавшие суставами вниз, и половинка плечевой кости мамонта, торчавшая локтевым суставом вверх. На площади двухочажного жилища, равной примерно 60 кв. м, было собрано около 20 кг костного угля, взвешенного в промытом и сухом виде, 13 000 расщепленных кремней, в том числе около 500 орудий, свыше 5500 мелких и очень мелких осколков костей, около 600 кусков мергеля, в том числе 172 со следами обработки или в виде поделок (15 небольших фигурок мамонта и три фигурки носорога).
К аносовскому типу близко́ и, видимо, относимое к этому же времени лишь частично исследованное поселение Чулатово 2 на Десне, недалеко от Мезина (Воеводский М.В., 1952).
Заканчивая раздел, посвященный расцвету позднепалеолитической культуры на Русской равнине, мы считаем уместным, прежде чем перейти к характеристике основных археологических культур данной эпохи, высказать некоторые общие, подытоживающие соображения, касающиеся домашне-хозяйственной деятельности и домостроительства того времени.
Производство каменных и костяных орудий как внутри жилищ, около очагов, так и на поселениях рядом с жилищами и хозяйственными постройками, наблюдается на всех долговременных поселениях и кратковременных стоянках, что доказывается обилием расщепленного кремня, насчитывающегося сотнями, тысячами и десятками тысяч экземпляров. Среди расщепленных каменных пород встречаются остатки, характеризующие процесс изготовления орудий от первичной обработки ядриц и до готовых изделий.
Эти изделия представляют собой прежде всего орудия охоты, в виде наконечников, ножей, кинжалов, а также многочисленные орудия по дальнейшему использованию продукта, добываемого охотой и собирательством — различного рода ножи, скребла и скребки, проколки и острия, употребляемые при обработке шкур, при пошиве одежды и т. п. Большое значение имеют орудия для производства орудий (в первую очередь — разнообразные резцы), с помощью которых древние мастера производили сложные и подчас удивительно тонкие операции по обработке кости, бивня и рога, с помощью которых были сделаны не только многочисленные орудия труда — костяные и бивневые наконечники, копья, землекопалки и мотыги, употреблявшиеся и как орудия собирательства и для производства строительных землекопных работ, разнообразные лощила, шилья, иглы, но и замечательные произведения палеолитического искусства. Одним словом, производство каменных орудий в условиях каменного века воистину явилось «тяжелой индустрией», обеспечивавшей все стороны домашне-хозяйственной деятельности первобытных коллективов.
Человек эпохи позднего палеолита имел два основных источника добычи средств к существованию: охоту и собирательство. Обе эти отрасли «добывающей промышленности», находящие свой предмет труда в природе, осуществлялись «на стороне», за пределами поселка. Но именно в поселке обеспечивались как исходные условия добычи средств к существованию, так и дальнейшая переработка добытого продукта его распределение. И охота, и собирательство, таким образом, также выступают в качестве определенных форм домашне-хозяйственной деятельности, осуществленной в пределах палеолитического поселения.
В последние десятилетия были добыты важные данные о том, что уже в среднем и особенно в позднем палеолите стали широко применяться формы усложненного собирательства, связанные с обработкой и приготовлением растительной пищи. Первобытная археология располагает теперь массовыми и бесспорными материалами, доказывающими длительную предысторию земледелия, начавшуюся, по крайней мере, с конца эпохи среднего палеолита.
На юго-западе Русской равнины на протяжении трех или четырех десятков тысячелетий развивались и совершенствовались своеобразные каменные, песчаниковые песты-терочники в виде небольших таблеток, находимые обычно вместе с каменными же плитами (Рогачев А.Н., 1973). Имеются, но в значительно меньшем числе такие же орудия своеобразных форм на других памятниках эпохи верхнего палеолита Русской равнины, в частности, в Чулатово 2, Костенках 4 (верхний горизонт), Костенках 11 и на стоянке Бирючий лог (Костенки 9). Широкое распространение этих орудий свидетельствует о том, что появлению земледелия предшествуют различные формы развитого, усложненного собирательства, связанного с предварительной сложной обработкой собираемой растительной пищи в виде съедобных кореньев и злаков. Разумеется, такая пища, как и мясная, нуждалась в дальнейшем ее приготовлении. Напомним, что на Костенках 4 (верхний горизонт), где были найдены в изобилии вместе с каменными плитами и песчаниковые, кварцитовые и гранитные песты-терочники, в средней части круглых жилищ размещались очаги сложного устройства, окруженные небольшими пекарными ямками, вырытыми в полу. Исследование этих орудий и условий их залегания позволяет раскрыть очень важную в экономическом отношении отрасль домашне-хозяйственной деятельности по переработке продуктов собирательства злаков и съедобных кореньев задолго до возникновения земледелия.
Значительно шире и полнее, чем собирательство на поселениях эпохи верхнего палеолита, отражена основная и главная отрасль добывания средств к жизни — охота на диких крупных и мелких животных. Остатки охотничьей деятельности, обильно представленные почти на всех поселениях с удовлетворительной сохранностью культурного слоя, позволяют заключить, что она предоставляла людям не только разнообразные продукты питания и меха для одежды, обуви и головных уборов, но и для укрытия от холода внутри ветхих жилищ в условиях суровых зим. Шкуры и кожи животных широко применялись в хозяйстве и в быту, рога оленей и бивни мамонта — как строительный материал, не поддающийся гниению. В конструкциях оснований и стен костно-земляных жилищ использовались все кости скелета мамонта: черепа, нижние челюсти, трубчатые кости, ребра, лопатки, тазовые кости иногда в целом виде, но чаще в виде половинок, отдельные позвонки, по-видимому, нередко применялись в качестве муфт и для придания устойчивости другим костям внутри земляных стен. Кости вкапывались, устанавливались в ряд и укладывались поленницами в качестве каркаса земляных стен и фундаментов, по-видимому, невысоких земляных жилищ типа яранг.
Наиболее широко они применялись для изоляции деревянного каркаса наземных жилищ и полуземляных ям-кладовых и небольших жилых ям-землянок, глубиною 0,70-1,10 м, вырывавшихся на поселении около наземных жилищ, находящихся с ними в непосредственной связи. На многих поселениях находили лопатки, бедренные и другие кости, предварительно обработанные. На лопатках сбивались гребни, на бедренных костях у головок иногда пробивались отверстия до 10 см в диаметре. Трубчатые кости, лопатки и осколки костей вкапывались и вбивались в землю как внутри жилищ, обычно около очагов, так и на поселениях. Очень часто кости животных служили для укрепления земляных завалинок. Лопатки животных обычно встречались у входов многих землянок в Костенках, они могли служить и для оформления узкого лаза или для его закрытия. Кровля над землянками и большими ямами-кладовыми сооружалась высотою около 1 м с деревянным каркасом, по-видимому, сплошь выстилавшимся костями; в процессе разрушения сооружений эти землянки и ямы обычно доверху наполнялись костями вместе с землей. Наблюдались факты ремонта земляной кровли крупных ям-кладовых. В таких случаях отмечены места скопления земли, обычно насыщенной костным углем и залегавшей непосредственно у края и в заполнении ям (Костенки 11 — IА слой, юго-западная яма, Гагарино — западная яма). Нередко плоские кости использовались для покрытия небольших бытовых ямок-хранилищ, в значительном числе вырывавшихся в полу больших наземных жилищ костенковско-авдеевской культуры.
