Снова раздались шаги.
– Ладно, но остаётся ещё… – скрип, плеск, – ров с крокодилами.
Снова шаги.
– Так, ну мимо чудовищного стража врат никто ещё не проходил…
Жрецы с ужасом переглянулись.
– Эй, – сказал тот, что не Верховный. – А вдруг это…
– Сюда? Ой, да брось. Мы посреди богами забытых джунглей. – Верховный попытался улыбнуться. – Не может это быть…
Шаги приближались.
Жрецы вцепились друг в друга от ужаса.
– Госпожа Торт!
Двери с грохотом распахнулись. В зал ворвался тёмный ветер, задул свечи и рассыпал карты, словно снежинки.
Жрецы услышали звук, какой издаёт очень большой алмаз, извлекаемый из статуи.
– СПАСИБО.
Подождав какое-то время и убедившись, что ничего уже не происходит, тот жрец, что не был Верховным, наконец нащупал огниво и после нескольких неудачных попыток зажёг свечу.
Жрецы стояли в окружении пляшущих теней возле статуи, в которой теперь зияла дырка в форме очень большого алмаза.
Наконец Верховный Жрец вздохнул и сказал.
– Ну ладно, подумай вот что: а кто, кроме нас, узнает?
– Ага. Как-то не подумал. Эй, слушай, а можно я теперь буду Верховным?
– Твоя очередь только в четверг.
– Ой, да ладно тебе!
Верховный Жрец пожал плечами и снял тиару Верховного Жреца.
– А знаешь, это на самом деле печально, – сказал он, глядя на разорённую статую. – Некоторые просто не умеют прилично вести себя в храме.
Смерть пронёсся через весь мир и снова приземлился на ферме.
Солнце уже клонилось к закату, когда он постучал в дверь кухни. Госпожа Флитворт открыла, вытирая руки о фартук. Она близоруко прищурилась, разглядывая гостя, а затем шагнула назад.
– Билл Дверь? Ну ты даёшь…
– Я ПРИНЁС ВАМ ЦВЕТЫ.
Она уставилась на засохший гербарий.
– И ШОКОЛАДКИ. ГОВОРЯТ, ДАМЫ ТАКИЕ ЛЮБЯТ.
Она уставилась на чёрную коробочку.
– А ЕЩЁ БРИЛЛИАНТ, ОН БУДЕТ ВАМ ЛУЧШИМ ДРУГОМ.
В нём отразились лучи заходящего солнца.
Наконец к госпоже Флитворт вернулся дар речи.
– Билл Дверь, ты к чему это?
– Я ПРИШЁЛ УНЕСТИ ВАС ДАЛЕКО-ДАЛЕКО.
– Правда? И куда же?
До этого места Смерть не продумал.
– А КУДА ХОТИТЕ?
– Я сегодня никуда не пойду, кроме как на танцы, – твёрдо заявила госпожа Флитворт.
Этого Смерть тоже не продумал.
– А ЧТО ЗА ТАНЦЫ?
– На празднике урожая. Не знал? Традиция такая. Когда урожай собран, устраивают праздник, такой день благодарения.
– БЛАГОДАРЕНИЯ КОМУ?
– Чёрт знает. Кажется, никому конкретному. Просто благодарения в целом.
– Я ХОТЕЛ ПОКАЗАТЬ ВАМ ЧУДЕСА. ВЕЛИКИЕ ГОРОДА. ВСЁ, ЧТО ВЫ БЫ ЗАХОТЕЛИ.
– Всё-всё?
– ДА.
– Тогда мы идём на танцы, Билл Дверь. Я на них каждый год хожу. Народ там на меня рассчитывает. Ты знаешь, как это бывает.
– ДА, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
Он взял её за руку.
– Что, уже? Я ещё не готова…
– ПОГЛЯДИТЕ.
Она опустила глаза и увидела, во что теперь одета.
– Это же не моё платье. Оно всё в блёстках.
Смерть вздохнул. Величайшие в истории любовники просто не встречали госпожу Флитворт. Казанунда бы повесился на своей лестнице.
– ЭТО БРИЛЛИАНТЫ. СТОИМОСТЬЮ С ЦЕЛОЕ КОРОЛЕВСТВО.
– Какое именно королевство?
– ЛЮБОЕ.
– Ух!
Бинки легко рысил по дороге к посёлку. После перелётов через бесконечность простая пыльная дорога казалась ему облегчением.
Госпожа Флитворт сидела боком в седле позади Смерти и, шурша обёрткой, изучала содержимое коробочки с «Тёмными чарами».
– Ну вот, – сказала она, – кто-то съел все трюфели с ромом.
Снова зашуршала обёртка.
– И нижний слой тоже. Ну что такое? Кто же ест нижний слой, не закончив с верхним! И наверняка это ты был, потому что в крышке есть картинка и на ней нарисованы трюфели с ромом. А, Билл Дверь?
– МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
– Этот твой большой алмаз тяжеловат. Но милый, – неохотно добавила она. – Где ты его достал?
– У ЛЮДЕЙ, СЧИТАВШИХ ЕГО СЛЕЗОЙ БОГА.
– А это правда слеза?
– НЕТ. БОГИ НЕ ПЛАЧУТ. ОБЫЧНЫЙ УГЛЕРОД, ПОБЫВАВШИЙ ПОД ДЕЙСТВИЕМ БОЛЬШОГО ЖАРА И ДАВЛЕНИЯ, ВОТ И ВСЁ.
– Выходит, в каждом угольке таится алмаз, готовый вырваться наружу?
– ДА, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
Какое-то время тишину нарушало лишь цоканье копыт Бинки. Наконец госпожа Флитворт лукаво сказала:
– Знаешь, не понимаю, что происходит. Я же видела, сколько песку осталось. А ты, значится, подумал: «Старая клюшка-то славная, устрою-ка я ей несколько часов веселья, а потом, когда она меньше всего ожидает, тут я и устрою секир-трава», верно?
Смерть ничего не ответил.
– Я права, да?
– ОТ ВАС НИЧЕГО НЕ СКРОЕШЬ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
– Ха, я полагаю, это должно мне польстить, да? Ведь у тебя, полагаю, нынче много вызовов.
– БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВЫ МОЖЕТЕ СЕБЕ ПРЕДСТАВИТЬ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
– Ну в таком случае можешь, если угодно, снова называть меня Ренатой.
На лугу за стрельбищем горел костёр. Смерть увидел, как перед ним двигаются фигуры. Изредка доносился болезненный стон – это кто-то настраивал скрипку.
– Всегда хожу на танцы на празднике урожая, – между делом заметила госпожа Флитворт. – Не плясать, конечно. Я в основном занимаюсь готовкой и всем таким.
– ПОЧЕМУ?
– Ну, кто-то же должен готовить.
– В СМЫСЛЕ, ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ТАНЦУЕТЕ?
– Старая я уже, вот почему.
– ВЫ НЕ СТАРШЕ, ЧЕМ ПОЗВОЛЯЕТЕ СЕБЕ СЧИТАТЬ.
– Ха! Да ладно? Такое только болваны говорят. Вечно твердят: «Честное-благородное, вы замечательно сохранились!» Говорят: «Есть ещё порох в пороховницах», «Года не беда, коль душа молода» и всё такое. Бред всё это. Как будто старости можно радоваться! Как будто этой горе-философией зарабатываешь себе очки! Нет, котелок мой ещё варит, как в молодости, но колени уже совсем не те. И спина. И зубы. Попробуй, скажи моим коленям, что они не старше, чем думают, и поглядим, будет ли толк.
– СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ.
У костра собиралось всё больше фигур. Смерть заметил полосатые столбы, обмотанные лентами.
– Парни обычно приносят пару дверей от амбаров и сколачивают их вместе, чтобы получился нормальный пол, – сказала госпожа Флитворт. – А затем всё начинается.
– НАРОДНЫЕ ТАНЦЫ? – устало спросил Смерть.
– Ну уж нет. У нас есть достоинство, знаешь ли.
– ПРОСТИТЕ.
– Эй, это же Билл Дверь, верно? – Из сумрака вышла фигура.
– Старина Билл!
– Привет, Билл!
Смерть окружила толпа простодушных лиц.
– ПРИВЕТСТВУЮ, ДРУЗЬЯ.
– А говорили, что ты уехал, – сказал Герцог Боттомли. Он бросил взгляд на госпожу Флитворт, которой Смерть помогал слезть с коня. Он запнулся, пытаясь оценить происходящее.
– А вы выглядите сегодня… очень… блестяще, госпожа Флитворт, – галантно закончил он.
В воздухе пахло тёплой влажной травой. Любительский оркестр всё ещё настраивался под навесом.
Столы на козлах были накрыты такой едой, какую можно назвать словом «трапеза»: пироги со свининой, похожие на обжаренные бастионы, банки с демонически солёным луком, картошка в мундире, утопающая в холестериновом океане сливочного масла. Местные старейшины уже устроились на скамьях и стоически жевали беззубыми ртами с таким видом, будто готовы просидеть тут до утра.
– Приятно видеть, как старики веселятся, – заметила госпожа Флитворт. Смерть поглядел на едоков. Большинство из них были младше его спутницы.
Из густого мрака, докуда не доставал свет костра, донёсся смешок.
– И молодёжь, – спокойно добавила госпожа Флитворт. – В моё время была поговорка про это время года. Как-то вроде… «Пшеницу собрали, амбары полны. Юбчонки задрали, спустили…» Как-то так. – Она вздохнула. – Как летит время, а?
