По крайней мере, пока кто-то её не подкрутит.
И тогда Смерть вернулся домой с пригоршней времени.
Звякнул колокольчик на двери лавки.
Флорист Друто Шест высунулся из-за букетов флорибунды Мадам Пихот. Среди ваз с цветами кто-то стоял.
Выглядел этот кто-то неопределённо. Честно говоря, потом Друто так и не смог вспомнить, кто именно побывал в его лавке и как именно звучали его слова.
Он скользнул навстречу, потирая руки.
– Чем я могу…
– ЦВЕТЫ.
Друто запнулся на миг.
– Ну, эм, а кому вы…
– ДЛЯ ДАМЫ.
– И есть у вас какие-то пред…
– ЛИЛИИ.
– Да? А вы уверены, что лилии…
– МНЕ НРАВЯТСЯ ЛИЛИИ.
– Ну… просто считается, что лилии слегка мрачно…
– МНЕ НРАВИТСЯ МРАЧ…
Фигура запнулась.
– А ВЫ ЧТО ПОСОВЕТУЕТЕ?
Друто наконец-то оказался в своей стихии.
– Всем дамам нравятся розы, – сказал он. – А ещё орхидеи. Многое судари мне рассказывали, что в наши дни дамы предпочтут одну орхидею целому букету роз…
– ДАЙТЕ МНОГО.
– Орхидей или роз?
– ТЕХ И ДРУГИХ.
Пальцы Друтто извилисто сплелись, как жирные угри.
– И я ещё думаю, возможно, вас заинтересуют эти чудесные веточки Нервозы Глориозы…
– И ПОБОЛЬШЕ ИХ.
– А если бюджеты сударя позволяют, могу ли я предложить один экземпляр чрезвычайно редкой…
– ДА.
– Может быть, ещё…
– ДА. ВСЕГО. И С ЛЕНТОЧКОЙ.
Когда колокольчик прозвенел, провожая клиента, Друтто поглядел на монеты в руке. Многие были ржавыми, все – странными, и одна или две – золотыми.
– Хм, – сказал он. – Что ж, удачная сделка…
Его прервал лёгкий шорох.
По всей лавке вокруг него осыпались лепестки.
– А ЭТИ?
– Это наш элитный ассортимент, – сказала дама в магазине шоколада. Заведение было такое дорогое, что продавало не конфеты, а «кондитерские шедевры». Зачастую в виде отдельных завитушек в золотой обёртке, от которых дыры в бюджете оставались даже больше, чем в зубах.
Высокий мрачный клиент взял коробку шириной в полметра. На крышке, мягкой, как атласная подушка, красовались два безнадёжно косоглазых котёнка, сидящих в башмаке.
– ПОЧЕМУ ОБИВКА НА КОРОБКЕ? НА НЕЙ НАДО СИДЕТЬ? И ОНО ЧТО, СО ВКУСОМ КОШАТИНЫ? – добавил он зловещим тоном – вернее, ещё более зловещим, чем ранее.
– Эм-м, нет. Это наш престижный ассортимент.
Клиент отбросил коробочку.
– НЕ ТО.
Хозяйка огляделась, не смотрит ли кто, и открыла ящик под прилавком, понизив голос до заговорщицкого шёпота.
– Конечно, – сказала она, – для таких особых случаев…
Коробочка была маленькой. А ещё кромешно чёрной, не считая надписи белыми буковками. Котят, даже с розовыми ленточками, к такой коробочке не подпускали за версту. Такие коробочки с шоколадом доставляют незнакомцы в чёрном, спускаясь по канатам с крыш.
Незнакомец в чёрном вгляделся в буквы.
– «ТЁМНЫЕ ЧАРЫ», – прочитал он. – МНЕ НРАВИТСЯ.
– Для самых интимных моментов, – сказала дама.
Клиент задумался над значением этого слова.
– ДА. ПОХОЖЕ, ЭТО ПОДОЙДЁТ.
Хозяйка просияла.
– Так что, вам завернуть?
– ДА. С ЛЕНТОЧКОЙ.
– Ещё что-нибудь, сударь?
– ЕЩЁ? А ДОЛЖНО БЫТЬ ЧТО-ТО ЕЩЁ? ЕСТЬ ЧТО-ТО ЕЩЁ? ЧТО ЕЩЁ НУЖНО СДЕЛАТЬ?
– Простите, сударь?
– ПОДАРОК ДЛЯ ДАМЫ.
Хозяйка растерялась из-за внезапной смены темы. И уцепилась за надёжные клише.
– Ну, вы знаете, как говорят: бриллианты – лучше друзья девушки, – бодро сказала она.
– БРИЛЛИАНТЫ? А, БРИЛЛИАНТЫ. ЭТО ПРАВДА?
Они блестели, как звёзды на небе из чёрного бархата.
– Этот камень, – сказал продавец, – особо замечателен, не правда ли? Обратите внимание на этот огонь и изумительный…
– А ОН МОЖЕТ БЫТЬ ДРУГОМ?
Продавец запнулся. Он знал всё о каратах, об алмазном блеске, о «чистой воде», «мерцании» и «огне», но его никогда ещё не просили оценить драгоценные камни с точки зрения дружелюбия.
– Вы про его расположение? – рискнул он.
– НЕТ.
Пальцы продавца ухватились за другой осколок замороженного света.
– А этот, – сказал он, и уверенность вернулась в его голос, – из знаменитой шахты Коротконогих. Позволю себе обратить ваше внимание на изысканную…
Он ощутил, как пронзительный взгляд буравит его затылок.
– Но, должен признать, он не славится дружелюбием, – проблеял он.
Мрачный посетитель недовольно оглядел лавку. В полумраке за тролленепробиваемыми стёклами алмазы сияли, как глаза драконов во тьме пещеры.
– А ИЗ ЭТИХ КАКИЕ МОГУТ БЫТЬ ДРУЗЬЯМИ? – спросил он.
– Сударь, думаю, что могу с уверенностью сказать: наша политика ассортимента никогда не была основана на симпатиях самих камней, – заявил продавец. Его снедало неприятное чувство, что всё как-то не так, и где-то в глубине души он понимал, как именно не так, но почему-то разум не позволял ему провести окончательную связь. И это действовало ему на нервы.
– А КАКОЙ КРУПНЕЙШИЙ В МИРЕ АЛМАЗ?
– Крупнейший? Ну, это просто. Он зовётся Слеза Оффлера и хранится в святая святых Затерянного Самоцветного Храма Погибели, посвящённого Богу-Крокодилу Оффлеру в тёмных дебрях Очудноземья. Весит он восемьсот пятьдесят карат. И, предвосхищая ваш следующий вопрос, сударь, лично я бы с ним даже переспал.
Что приятно в работе жреца Затерянного Самоцветного Храма Погибели – можно вставать попозже. Храм же затерянный. Даже ярые почитатели Бога-Крокодила Оффлера обычно не находили его. К счастью для себя.
По традиции только двое могли входить в святая святых: Верховный Жрец и другой, не столь верховный. Так продолжалось много лет, и они верховенствовали по очереди. Работёнка была непыльная, ведь большинство потенциальных прихожан оставалось пробито кольями, раздавлено, отравлено или разрезано на части ловушками, прежде чем добиралось хотя бы до забавного ящика для пожертвований с прозрачной шкалой наполнения[20] возле ризницы.
Они играли в «Обдери господина Луковицу» на высоком алтаре в тени изукрашенной драгоценными камнями статуи Самого Оффлера и вдруг услышали, как скрипнула главная дверь.
Верховный Жрец даже не обернулся.
– Хей-хо, – сказал он. – Ещё один ляжет под большой каменный шар.
Раздался грохот, а затем рокот и скрежет. И в конце – удар.
– Ладно, – сказал Верховный Жрец. – Какая у нас ставка?
– Два камушка, – сказал неверховный.
– Точно. – Верховный заглянул в свои карты. – Ладно. Твои два ка…
Раздались приглушённые шаги.
– На той неделе чел с кнутом дошёл аж до первых пик, – напомнил неверховный.
Раздался звук, как при сливе в очень старой уборной. Шаги остановились.
Верховный Жрец ухмыльнулся.
– Ладно, – сказал он. – Принимаю два камушка и поднимаю ещё на два.
Неверховный жрец раскрыл карты.
– Двойная Луковица! – объявил он.
Верховный Жрец поглядел на них с подозрением.
Неверховный сверился с бумажкой.
– Итого ты торчишь мне триста тысяч девятьсот шестьдесят четыре камушка, – сказал он.
Снова раздались шаги. Жрецы переглянулись.
– Давно уже никто не проходил коридор с ядовитыми стрелами, – заметил Верховный.
– Ставлю пять, что пройдёт, – предложил неверховный.
– Принято.
Раздался звон металлических наконечников о камень.
– Ну, прощайся со своими камушками…
