– Эм-м, – осторожно начал Ветром. – Я знаю многих, кто сказал бы, что медиумы немного работают со… ну… сверхъестественным.

– Что? Что?! В мертвецах нет ничего сверхъестественного. Чепуха какая. Мы все рано или поздно умираем. Это естественно.

– Надеюсь, что так, госпожа Торт.

– Так чего вы хотели, господин Сдумс? Я сейчас не ясновижу, так что придётся вам сказать.

– Хочу знать, что происходит, госпожа Торт.

У них под ногами раздался приглушённый стук, а затем тихий голос восхищённого Шлёппеля.

– Ого! Тут ещё и крысы!

– Я ходила к этим вашим волшебникам и пыталась рассказать, – холодно начала госпожа Торт. – Но никто меня не слушал. Я заранее знала, что они не послушают, но надо же было попробовать, иначе откуда бы я это узнала.

– С кем вы говорили?

– Здоровенный малый в красном платье и с такими усами, будто кота проглотил.

– А. Это аркканцлер, – кивнул Ветром.

– И ещё там был такой толстяк. Ходит вразвалку, как утка.

– И правда, как утка. Это был декан, – добавил Ветром.

– Они назвали меня «дамочкой», – фыркнула госпожа Торт. – И сказали заняться своими делами. Не представляю, с чего бы мне помогать волшебникам, которые дамочками обзываются, хотя я тут единственная пытаюсь помочь.

– Боюсь, волшебники редко к кому-либо прислушиваются, – признал Ветром. – Я и сам никого не слушал сто тридцать лет.

– А почему?

– Думается, чтобы не слышать, какую чушь я сам несу. Так что творится, госпожа Торт? Мне можете сказать. Я хоть и волшебник, но уже мёртвый.

– Ну…

– Шлёппель мне сказал, что дело в жизненной силе.

– Она копится, понимаете ли.

– Но что это значит?

– Её стало больше, чем надо. И получилось… – она неопределённо махнула рукой, – ну, то, что бывает, когда грузы на чашках весов не одинаковые…

– Неравновесие?

Госпожа Торт отстранённо кивнула, будто читала какой-то сценарий.

– Да, что-то такое… понимаете, порой это по мелочи случается, и появляются привидения, потому что жизнь уже больше не в теле, но и не ушла… Причём зимой этого бывает меньше, потому что жизнь как бы немного уходит, а по весне возвращается… А в некоторых вещах она копится…

Университетский садовник Модо, мурлыкая мелодию под нос, катил в свой закуток между библиотекой и Факультетом Высокоэнергетической магии[13] новую странную тележку, гружённую свежими сорняками для компоста.

Вокруг, похоже, творилась весёлая кутерьма. Как же всё-таки интересно работать с волшебниками!

Вся суть в командной работе. Они следили за космическим балансом, вселенскими гармониями и равновесием измерений, а он следил, чтобы плющ не обвивал розы.

Что-то металлически звякнуло. Он выглянул из-за груды побегов.

– Ещё одна?

На пути стояла блестящая металлическая корзина из проволоки на колёсиках.

Может, их ему волшебники покупают? Первая оказалась такой полезной, правда, управлять ею сложновато – колёсики вечно пытались ехать в противоположных направлениях. Наверное, надо привыкнуть.

Ну, а в этой будет удобно возить поддоны для семян.

Он оттолкнул в сторону вторую тележку и услышал за спиной странный звук. Если его записать – если бы Модо вообще умел писать, – то, пожалуй, получилось бы «глоп».

Он обернулся и увидал, как крупнейшая из куч компоста пульсирует в темноте. Он сказал ей:

– Глянь, что я тебе принёс к чаю!

И тут она двинулась.

– И ещё в некоторых местах… – продолжила госпожа Торт.

– Так почему она копится-то? – перебил Ветром.

– Это как в грозу, смекаете? Знаете такое чувство, будто пальцы покалывает, перед грозой? Вот именно это происходит сейчас.

– Да, госпожа Торт, но почему?

– Ну… Один-Человек-Ведро говорит, что всё перестало умирать.

– Как?

– Бред, правда? Он говорит, жизни заканчиваются, но духи не уходят. Так и остаются.

– Что, типа как привидения?

– Не просто привидения. Это… скорее, как лужи. Когда луж много, получается море. И вообще, призраки бывают только у людей и им подобных. Не бывает же призраков кочана капусты.

Ветром Судмс откинулся в кресле. Ему представился огромный водоём жизни, озеро, питаемое миллионом недолговечных притоков – это живые существа достигали финала своей жизни. Но вот жизненная сила переполнила его, давление выросло, и она прорывается то тут, то там.

– Может, мне перекинуться словечком с Одним… – начал он и запнулся.

Он вскочил и бросился к каминной полке госпожи Торт.

– Как давно это у вас, мадам? – вопросил он, схватив знакомый стеклянный предмет.

– Этот-то? Вчера купила. Миленький ведь, правда?

Ветром встряхнул шар. Этот почти не отличался от тех, что он нашёл у себя под половицей. Снежинки взмыли вверх и осели на аккуратной модели Незримого университета.

Это ему о чём-то очень сильно напоминало. Ну, модель весьма напоминала Университет, но форма всей этой вещи намекала на что-то, заставляя думать про…

…завтрак?

– Почему это происходит? – сказал он, в общем-то, самому себе. – Эти чёртовы штуки появляются на каждом шагу.

Волшебники бежали по коридору.

– А как убивать привидений?

– А мне почём знать? Обычно таких вопросов не возникает!

– Кажется, их изгоняют.

– Это как это? Гоняешь их кругами, как лошадей, пока не упадут без сил?

Декан не дал застать себя врасплох.

– Не «за», а «из», аркканцлер. Не думаю, что их кто-нибудь загоняет, эм-м, физически.

– Да уж наверняка. Ещё не хватало, чтобы под ногами загнанные призраки валялись.

И тут раздался леденящий душу крик. Он отразился эхом от тёмных колонн и арок и резко оборвался.

Аркканцлер замер на месте. Прочие волшебники влепились в него сзади.

– Кажется, это был леденящий душу крик, – сказал он. – За мной!

Он забежал за угол.

Раздался металлический лязг, а за ним последовал поток ругательств.

Что-то маленькое в красно-жёлтую полоску, с крохотными слюнявыми клыками и тремя парами крылышек вылетело из-за угла и пронеслось над головой декана со звуком маленькой бензопилы.

– Кто-нибудь знает, что это было? – пролепетал казначей. Странная штука облетела вокруг волшебников и скрылась в темноте под крышей. – И не мог бы он так не материться?

– Да ладно, – отмахнулся декан. – Пойдём лучше посмотрим, как он там.

– А это обязательно? – уточнил главный философ.

Они заглянули за угол. Аркканцлер сидел на полу, потирая лодыжку.

– Какой болван её здесь оставил? – воскликнул он.

– Оставил что? – уточнил декан.

– Эту злогребучую проволочную корзину на колёсиках! – бушевал аркканцлер. Рядом с ним в воздухе материализовалась маленькая лиловая тварь, похожая на паучка, и засеменила к трещине в стене. Волшебники не обращали на неё внимания.

– Какую корзину на колёсиках? – хором переспросили волшебники.

Чудакулли оглянулся.

– Да разрази меня гром, если я… – начал он.

Раздался ещё один крик.

Чудакулли неуклюже вскочил на ноги.

– Вперёд, ребята! – воскликнул он и отважно захромал дальше.

– И почему все бегут навстречу леденящему душу крику? – пробормотал главный философ. – Это противно всякой логике.

Они прошагали мимо келий в квадратный внутренний дворик.

В уголке старинного газона возвышался округлый тёмный силуэт. От него тонкими зловонными струйками валил пар.

– Это ещё что?

– Неужели посреди лужайки у нас куча компоста?