Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Грант улыбнулся, и я почувствовала укол совести. Как легко было доставить ему радость! Вероятно, он просто нуждался в близком и надежном человеке, который сделал бы его жизнь счастливее.

— Куда бы ты хотела пойти?

— Не знаю. А что ты любишь делать?

Он протянул руку, и мне ничего не оставалось, как взять ее. Его рука была прохладной и твердой, но я не почувствовала ничего, когда касалась ее. Совсем другие ощущения я испытывала от прикосновений Дэна.

— Постоянно забываю, что ты ничего обо мне не знаешь. Так странно. Может, сходим в кино? Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм?

— Да, пожалуй, почему бы и нет.

— А может, поужинаем? Давай сходим в тот новый итальянский ресторанчик в деревне?

— Да, — ответила я. — Обязательно сходим.

Вскоре я поднялась наверх и с удовольствием забралась в постель, благоухающую свежими простынями. Перед тем как лечь, я предусмотрительно заперла дверь спальни. Несмотря на ранний час, чувствовала я себя как выжатый лимон. Забота о четверых детях явно оказалась задачей не из легких.

Казалось, прошла секунда, когда я открыла глаза и села в кровати. Увидев, что я проснулась, Фрэнки залилась восторженным лаем и стала нарезать круги вокруг моих ног. Я открыла входную дверь, впустив в квартиру поток холодного воздуха, и она радостно устремилась в сад.

Я взяла с порога пинту обезжиренного молока и улыбнулась, вспомнив, что Ричардсоны ежедневно заказывают пять таких бутылок. Даже мой холодильник неожиданно показался мне крошечным по сравнению со своим американским собратом в доме Лорен, который одним нажатием кнопки производил кубики льда и охлажденную воду из фильтра.

Позвав Фрэнки домой, я включила чайник и стала просматривать тоненькую стопку почты. Реклама дешевой пиццы, два письма от благотворительных обществ, которых я уже осчастливила в этом месяце, и надписанный вручную конверт. Я тут же узнала мамин почерк.

В конверте оказалась открытка от мамы с пожеланиями выздоровления. Она надеялась, что я не голодаю и тепло одеваюсь. В нашей семье никто особо не проявлял своих чувств, и мне было приятно, что мама заботится обо мне, пусть и на таком большом расстоянии. Интересно, перестала бы она относиться ко мне как к ребенку, если бы узнала, что я сама стала матерью четырех детей, подумала я.

Оказалось, что в доме совсем не осталось еды, необходимо было пополнить запасы. То, что я была Джессикой только половину времени, не означало, что я должна уморить себя голодом. И одно и второе тело, в которое я попадала, в равной степени нуждалось в еде и заботе, ведь каждое из них одновременно должно было жить полной активной жизнью. Вот только мое сознание они делили одно на двоих, поэтому одно тело могло случайно остаться без внимания, если я только что искупала или накормила второе. Одна надежда — любое физическое побуждение вроде бурчания в животе или желания помыться либо почистить зубы заставит меня забыть о том, что я уже проделывала это совсем недавно и поэтому нет необходимости делать это еще раз.

Я позавтракала мюсли с молоком, накормила Фрэнки и полила цветы. Когда я натягивала удобные джинсы, мне пришла мысль о перемещении части своего гардероба в дом Лорен. Даже если я буду носить ее одежду, я никогда не стану такой, как она. Мне нужна была удобная повседневная одежда, хотя бы иногда. По моим прикидкам, мы с ней носили примерно один размер, хотя она была старше меня и родила четверых. Лорен очень заботилась о своей фигуре и предпринимала гораздо больше усилий, чтобы держать себя в форме, чем я. Правда, если уж быть полностью откровенной, то мне просто очень хотелось перенести в ту, чужую для меня жизнь хотя бы часть привычных вещей, к тому же это было замечательным поводом для проведения небольшого эксперимента.

Порывшись в кухонном ящичке, я нашла запасной ключ от квартиры. Потом прихватила скотч и вышла на улицу, чтобы прикрепить ключ к обратной стороне водосточного желоба, проложенного в мощеной дорожке внутреннего дворика. В надежде, что никто сюда не забредет и моя затея не провалится, я отправилась с Фрэнки на неспешную прогулку.

По пути домой я купила в соседнем магазинчике несколько багетов, ветчину и салат, потом уселась в свое любимое кресло и попыталась читать. Фрэнки дремала у моих ног, размеренный звук ее дыхания смешивался с тиканьем часов и громким эхом отражался в тишине комнате. Я наслаждалась бездельем, предавалась радостям одинокой жизни и думала о том, могла ли Лорен урвать хотя бы минутку для чтения.

Раздался звонок в дверь, от неожиданности я подскочила и уронила книгу на голову Фрэнки. Она испуганно дернулась и помчалась в коридор. Я медленно пошла за ней, слыша, как колотится сердце. У двери я бестолково поправляла джинсы, приглаживала волосы и только потом решилась открыть замок.

На пороге стоял Дэн, он нерешительно улыбался, словно не знал, рады ли его приходу. Я встретила его счастливой улыбкой, и не для того, чтобы подбодрить, просто не могла удержаться.

— Я прощена? — спросила я.

Он шагнул в прихожую и обнял меня, уткнувшись носом в мою шею. Я пинком закрыла дверь, и мы, не разнимая объятий, неуклюже двинулись в комнату. Фрэнки весело прыгала рядом. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья, все в этом человеке нравилось мне. Нравилось, как он держит мою руку, когда мы занимаемся любовью, нравился запах его волос, нравилось, как меняется его взгляд, когда он произносит мое имя. Все мои мудрые рассуждения о том, что Джессике не стоит заводить отношений в такой странный момент ее жизни, улетучились. Я поняла, что по уши влюблена.

Позже, когда мы ели сэндвичи и пили горячий сладкий чай, он спросил, как я себя чувствую.

— Никогда в жизни не чувствовала себя более живой, чем сейчас, — ответила я, не в силах перестать улыбаться, когда смотрела на него.

— Значит, у тебя больше не было обмороков? — улыбнулся он в ответ.

Больше всего на свете мне хотелось сказать ему правду. Если любишь человека, нужно доверять ему, но разве в такую историю можно поверить? Он просто сочтет меня сумасшедшей и забудет дорогу в мой дом. Какой нормальный мужчина захочет продолжать отношения с женщиной, которая утверждает, будто ее душу раскололо молнией и теперь она почти одновременно населяет два разных тела? К тому же придется рассказать и про сдвиг во времени.

— Нет.

— Будем надеяться, что вчера это случилось в последний раз, — проговорил он, слизывая майонез с кончиков моих пальцев.

Я вспомнила ночные кошмары Тедди и поморщилась. Почему-то мне казалось, что «обмороки» на этом не закончились.

— Послушай, — сказал он, его пронзительные голубые глаза смотрели ласково и внимательно, — а ты не хочешь познакомиться с моим отцом? Старик сообразил, что в моей жизни случилось что-то важное, и уже донимает вопросами.

— С удовольствием! — воскликнула я. — Когда пойдем?

— Может, сегодня вечером?

Я вспомнила, что решила в субботу поспать подольше. Карен присмотрит за Тедди и остальными детьми, а Грант заберет из гостей Софи. Почти до полудня можно будет не вставать, если только срочно не понадобится мое присутствие. Значит, я совершенно спокойно могу лечь часов в одиннадцать.

— Отлично.

Днем мы поехали за город, нашли славное местечко в лесу и долго гуляли руку об руку. Фрэнки крутилась рядом. До прошлых выходных еще продолжалось сухое жаркое лето, потом прошла гроза, и теперь деревья окрасились в роскошные цвета осени. Мы брели по буковой роще, под ногами лежал ярко-оранжевый ковер, серые стволы деревьев, искривляясь, уходили ввысь, сквозь янтарный шатер, прямо в синее небо.

— Трудно поверить, что сейчас конец октября, — прошептала я, шурша ногами по опавшей листве.

— В воскресенье переводим часы.

— О нет!

Дэн бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Что ты так испугалась?

Я стала лихорадочно соображать, когда мне придется лечь в субботу, чтобы вовремя встать в воскресенье с учетом перевода часов на час назад.

39
{"b":"220252","o":1}