Розали подошла к окну и тоже увидела маленькую фигурку с зажатым в руке зонтом – Нетти держала его наперевес, как дубинку, – которая приближалась ко входу в «Нужные вещи».
– Это что, правда Нетти? – Розали чуть не подавилась от удивления.
– Да, это она.
– Боже мой, она собирается туда зайти!
На миг показалось, что предсказание Розали все сглазило. Нетти приблизилась к двери… и вдруг отпрянула, словно испугавшись собственной смелости. Она переложила зонтик из одной руки в другую и уставилась на фасад «Нужных вещей», будто это была змея, готовая ужалить.
– Давай, Нетти, – тихо сказала Полли. – Давай же, милая.
– Может, там закрыто? – предположила Розали.
– Нет, там другое. Там написано: ПО ВТОРНИКАМ И ЧЕТВЕРГАМ ВХОД ПО ОСОБЫМ ПРИГЛАШЕНИЯМ. Я заметила утром, когда проходила мимо.
Нетти опять подошла к двери, схватилась за ручку, но потом вновь отступила.
– Боже, она меня убивает, – сказала Розали. – Она мне говорила, что собирается зайти посмотреть, и я знаю, как она любит цветное стекло, но если честно, то я не верила, что она и в самом деле пойдет.
– А у меня она спросила, можно ли ей отлучиться из дому, чтобы сходить «в это новое место» и забрать мой контейнер для пирога, – прошептала Полли.
Розали кивнула:
– Да, в этом вся Нетти. Раньше она у меня спрашивала разрешения сходить в туалет.
– Мне кажется, в глубине души она надеялась, что я скажу «нет». Но в то же время ждала, что я скажу «да».
Полли не спускала глаз с поля локального, но жестокого боя, разыгравшегося на улице менее чем в сорока футах от ателье. Это была маленькая война между Нетти Кобб и Нетти Кобб. И какая будет значительная победа, если Нетти и вправду войдет в магазин!
Полли внезапно почувствовала тупую, жгучую боль в руках. Она опустила глаза и увидела, что от волнения сжала кулаки. Усилием воли она раскрыла ладони.
– Дело не в контейнере для пирога и не в цветном стекле, – сказала Розали. – Дело в нем.
Полли удивленно посмотрела на нее.
Розали засмеялась и покраснела.
– То есть я не имею в виду, что Нетти влюбилась в него без памяти. Ничего подобного. Хотя, когда я вчера догнала ее на улице, она выглядела немного ошарашенной. Он хорошо к ней отнесся, Полли. Вот и все. Честно и хорошо.
– Многие люди относятся к ней хорошо, – возразила Полли. – Алан из кожи вон лезет, а она все равно его стесняется.
– У нашего мистера Гонта свой подход к людям, – просто сказала Розали, и, словно в подтверждение ее слов, Нетти все-таки повернула ручку и открыла дверь. Потом она замерла на пороге, теребя в руках зонтик, как будто на этом запасы ее решимости истощились. Полли была уверена, что сейчас она закроет дверь и убежит сломя голову. Ее руки, забыв про артрит, снова сжались в кулаки.
Давай, Нетти, входи. Пользуйся благоприятным моментом. Вернись в этот мир.
Тут Нетти улыбнулась – очевидно, кому-то, кого не могли видеть ни Полли, ни Розали. Она опустила свое грозное оружие, зонтик… и вошла в магазин.
Дверь за ней закрылась. Полли повернулась к Розали и была очень тронута тем, что в глазах у Розали стояли слезы. Две женщины посмотрели друг на друга, кинулись друг другу в объятия и засмеялись.
– Так держать, Нетти! – сказала Розали.
– Два-ноль в нашу пользу! – согласилась Полли, и солнце в ее душе засияло на добрых два часа раньше, чем в небе над Касл-Роком.
2
Через пять минут Нетти Кобб уже сидела на одном из обитых плюшем стульев с высокой спинкой, расставленных Гонтом вдоль стены. Зонтик и сумочка валялись на полу. Гонт сидел рядом, держа ее руки в своих и глядя в ее нерешительные глаза. На прилавке рядом с коробкой от пирога стоял абажур из цветного стекла. Это была очень красивая вещь, и бостонские антиквары оценили бы ее долларов в триста, не меньше; а Нетти Кобб только что приобрела ее за десять долларов сорок центов – все деньги, бывшие у нее в кошельке. Но даже такая замечательная покупка была на время забыта, как зонтик и сумочка.
– Пустяк? – будто во сне, переспросила она и еще крепче вцепилась в руки мистера Гонта. Он ответил на ее пожатие, и у нее на лице промелькнула едва заметная улыбка удовольствия.
– Да, пустячок. Ничего особенного. Вы ведь знаете мистера Китона?
– Да, разумеется, – отозвалась Нетти. – И Рональда, и его сына, Дэнфорда. Я знаю обоих. Вы про которого?
– Про младшего, – сказал мистер Гонт, поглаживая ее ладонь. Ногти его больших пальцев были слегка желтоватыми и очень длинными. – Главу городской управы.
– За спиной его кличут Бастером, – хихикнула Нетти. Звук был резкий, слегка истеричный, но Лиланд Гонт вовсе не выглядел встревоженным. Наоборот. Казалось, что звуки не совсем нормального смеха Нетти доставляют ему удовольствие. – С самого детства.
– Я хочу, чтобы вы расплатились за абажур, подшутив над Бастером.
– Подшутив? – Нетти встревожилась.
Гонт улыбнулся:
– Милая, безобидная шутка. Он и не узнает, что это были вы. Он подумает на кого-то другого.
– Да? – Нетти перевела взгляд на цветной абажур, и что-то мелькнуло в ее глазах: жадность или, может, тоска пополам с удовольствием. – Ну…
– Все будет в порядке, Нетти. Никто не узнает… а у вас будет абажур.
Нетти заговорила медленно и задумчиво:
– Мой муж много раз подшучивал надо мной. Если теперь я сыграю над кем-нибудь шутку, это может быть даже весело. – Она встревоженно посмотрела на Гонта. – Он ведь не пострадает? Я не хочу, чтобы он пострадал. Мой муж пострадал… из-за меня… вы знаете.
– Нет, он ни капельки не пострадает, – мягко сказал Гонт, сжимая ее руки. – Можете не сомневаться. Вам нужно будет кое-что положить в его доме.
– Но как я войду к нему…
– Вот.
Он положил ей на ладонь какую-то штучку. Ключ. Нетти сжала его в руке.
– Когда? – спросила она. Ее блуждающий взгляд снова остановился на абажуре.
– Скоро. – Он отпустил ее руки и встал. – А сейчас, Нетти, давайте я вам упакую этот абажур. Миссис Мартин должна зайти посмотреть на вазы через… – Он взглянул на часы. – Боже, уже через пятнадцать минут! Но я еще успею сказать вам, как я рад, что вы все же решились зайти. В наши дни очень немногие люди понимают и ценят красоту цветного стекла – большинство просто дельцы с кассовыми аппаратами вместо сердца.
Нетти тоже поднялась на ноги. Она смотрела на абажур влюбленными глазами. Судорожная нервозность, с которой она приближалась к магазину, исчезла без следа.
– Какой он красивый, правда?
– Да, – тепло согласился мистер Гонт. – Я просто не могу выразить… как я счастлив от того, что эта вещь попадет в хорошие руки, в хороший дом, место, где ее будут не просто протирать по пятницам и когда-нибудь обязательно разобьют из-за обычного небрежения, а осколки без всякого сожаления выбросят в мусор.
– Я никогда так не сделаю! – вскрикнула Нетти.
– Я знаю, знаю, – успокоил ее мистер Гонт. – В этом все ваше обаяние, Нетишия.
Нетти изумленно уставилась на него:
– Откуда вы знаете мое имя?
– Это моя особенность. Я никогда не забываю имен и лиц.
Он зашел за занавеску и вскоре вернулся с куском белого картона и ворохом упаковочной бумаги. Положил бумагу рядом с контейнером Полли (бумага тут же начала расправляться, с таинственным шорохом и треском превращаясь в некое подобие гигантского корсета), он сложил из картона коробку точно по размеру абажура.
– Я знаю, что лучше вас за этой вещицей никто не присмотрит. Поэтому я вам ее и продал.
– Правда? А я думала… мистер Китон… и эта шутка…
– Нет, нет, нет! – сказал мистер Гонт с мягким смехом. – Эту шутку может сыграть кто угодно! Люди любят подшучивать друг над другом! А вот свести вместе вещи и людей, которые в них нуждаются и будут любить их и холить… это, как говорится, другой компот. Иногда, Нетишия, мне кажется, что на самом деле я продаю счастье… как вы думаете?