Высшие классы в это время пили и вино, и эль. Трудно сказать, кто был большим пьяницей – светский джентльмен или сельский дворянин. Но возможно, что различные упражнения на открытом воздухе – охота на лисиц, спорт, земледельческие занятия – способствовали тому, что сквайр мог еженощно поглощать значительное количество октябрьского эля без особого вреда для себя, тогда как игроки и политиканы с Сент-Джеймс-сквера не могли избежать дурных последствий бесконечных вигских тостов, запиваемых портвейном, и торийских, запиваемых французским кларетом и шампанским. Судьи зачастую появлялись в суде разгоряченные вином, в связи с чем военный суд, согласно мудрой предусмотрительности закона о мятеже, имел право заседать только перед обедом.
Табак употреблялся еще в длинных глиняных трубках. В некоторых сельских домах была отведена «курительная». Только «щеголь» Нэш запретил курение в общественных местах в Бате, так как «это и невежливо, и неприятно дамам». Среди простого народа юго-западных графств все – мужчины, женщины и даже дети – курили по вечерам трубки. Когда в 1707 году через парламент проходил билль об охране англиканской церкви, доктор Белл, сторонник течения «высокой церкви», епископ собора Св. Давида, подозревая в симпатиях к вигам некоторых епископов, караулил их, «сидя в кулуарах палаты лордов и все время куря трубку». Свифт рассказывает, как его собратья-священники разбирали по косточкам его характер, сидя с трубкой в зубах в их излюбленном уголке в кофейне Трэби:
Дымят, в сомненье головой качают
И на безбожие поэтов намекают.
Обычай нюхать табак сильно распространился в Англии в первые годы правления Анны, когда на лондонском рынке появилось огромное количество табака после захвата в сражении при бухте Виго испанских кораблей, груженных нюхательным табаком.
Пьянство, азартные игры и жестокая политическая вражда в высшем обществе приводили к частым дуэлям, многие из которых плохо кончались. Оставшийся в живых, если он мог доказать, что игра велась честно, обвинялся обычно в непредумышленном убийстве и подвергался короткому аресту, а в лучшем случае, если ему удавалось «добиться защиты у своего духовенства», отделывался символическим наказанием: к нему «притрагивались холодным оружием» и отпускали на свободу. Носить шпаги и убивать друг друга по правилам было привилегией всех джентльменов, начиная с герцога. Нередко по вечерам мужчины, изрядно напившись, затевали ссору из-за пустяков, а поссорившись, тут же в комнате хватались за шпаги и, если убийство не совершалось на месте, отправлялись в сад, расположенный позади дома, и сражались этой же ночью, с еще не остывшей кровью и нетвердой рукой. Если компания не имела при себе шпаг, то ссора могла быть отложена до утра и забыта или же улаживалась утром, когда поспорившие приходили в трезвое состояние. Шпаги, ношение которых было весьма обычным явлением в Лондоне, где они составляли, подобно длинным парикам, часть парадной одежды, не были, к счастью, распространены в провинции среди неизысканных, но добродушных сельских сквайров, которые больше бранились, чем на самом деле сердились. В Бате «щеголь» Нэш просто употребил свою деспотическую власть, чтобы заставить светскую публику откладывать в сторону свои шпаги, когда они входят в его владения. Этим он оказал большую услугу обществу, так же как и тем, что научил неотесанных сельских сквайров сбрасывать свои высокие сапоги и облагораживать свой язык во время вечерних собраний и танцев. За время своего длительного господства в качестве церемониймейстера, продолжавшегося почти все царствование Анны и царствование двух первых Георгов, Нэш сделал, может быть, больше, чем кто-либо другой в XVIII веке, для улучшения грубых манер человеческого рода. Но он поощрял азартные игры и брал при этом проценты с выигрышей.
![История Англии от Чосера до королевы Виктории - pic_16.jpg](/BookBinary/184641/1386863872/pic_16.jpg/0)
Драка в трактире
Лондон и столицы графств были самой обычной ареной для дуэлей. Открытая местность позади Монтегю-хауз, где теперь находится Британский музей, выбиралась дуэлистами даже чаще, чем Лестерфилдс, так как она была в то время окраиной нового Лондона. Для города были довольно обычным явлением такие, например, события:
«Как сообщают, Нэд Гудйир убил щеголя Фелдинга и убежал. Ссора началась в театре Друри-лейн. В ту же ночь некий капитан оказал подобную дружескую услугу молодому Фулвуду, так что теперь здесь будет двумя уорикширскими франтами меньше. Капитан – в Ньюгейте».
Со времен Реставрации иностранцы восхищались английскими лужайками для игры в шары, «которые были настолько ровными, что шар шел по ним так же легко, как по большому бильярдному столу. И так как эта игра являлась обычным развлечением провинциальных джентльменов, то они имели специальные катки для выравнивания лужаек». Как раз при Анне примитивный род крикета начинает занимать свое место среди других спортивных развлечений наряду с более старинным футболом. Новая игра особенно привилась в Кентском графстве, а «среди кентцев претендовали на первенство жители Дартфорда».
Во время петушиного боя все выкрикивали свои ставки около маленького амфитеатра. Если бы иностранец попал случайно на такой петушиный бой, то, как мы полагаем, «он, конечно, решил бы, что все собравшиеся – сумасшедшие, судя по их непрерывным выкрикам – «шесть к четырем», «пять к одному», - повторяемым с большой серьезностью. Каждый зритель принимал такое участие в своем излюбленном петухе, как если бы дело шло о партийной борьбе». Скачки представляли собой подобное же зрелище, но на более широкой арене: зрители, большинство которых прибыло сюда верхом, скакали вдоль ипподрома, крича от возбуждения. Встречи по-прежнему еще проходили по районам или графствам. Единственное национальное состязание бывало в Ньюмаркете. Там действительно «огромная толпа всадников, собравшихся на равнине для состязания, включает всех без разбора – от герцога до крестьянина. Никто не носит шпаг, но все одеты соответственно моде и условиям конного спорта. Каждый, как говорится, стремится превзойти другого». Королева Анна из секретных сумм давала призы за состязание в Ньюмаркете и Дэчете близ Виндзора. Годолфином и другими знатными покровителями спорта были ввезены в Англию арабские и берберийские кони, что привело в будущем к значительным изменениям в качествах и внешности лошадей в Англии.
Когда мы пытаемся представить, как развлекалось большинство наших предков, мы не должны забывать, что, как правило, они жили в сельских местностях, на большом расстоянии друг от друга. Для большинства людей все сношения ограничивались пределами одной деревни. Деревенские состязания в крикет, суматоха футбола или бега на лужайке были весьма отличны от «организованной атлетики» современной арены. Но в основном люди совершали «упражнения» в ходе своей работы – когда обрабатывали землю, шли или ехали куда-нибудь по своим повседневным делам. Для высшего и среднего класса верховая езда была обычнейшим занятием.
Наиболее обычными и доступными спортивными развлечениями являлись рыболовство и ловля всевозможных птиц, особенно (хотя и не исключительно) дичи. Англия тогда изобиловала дичью и множеством птиц, которые теперь стали редкими или совсем вымерли, начиная от дрофы дюн и орлов Уэстморленда и Уэльса до множества более мелких пород, которые еще уцелели и описаны Бьюиком. Большая часть земель строго охранялась их владельцами, но обширные пространства были открыты всякому, кто мог раздобыть сеть или ружье или умел хорошо ставить силки. В царствование Анны, да и в течение всего столетия, болота и пустыри около Кембриджа являлись обычным местом совершенно беспрепятственной охоты студентов, откуда они возвращались с фазанами, куропатками, утками, бекасами, голубями и цаплями. Во всех частях прекрасного острова заброшенные пустоши, рощи и болота, предназначенные в ближайшем будущем к осушению, запашке или застройке, оставались пока убежищем для множества дичи всякого рода. Англичанину достаточно было отойти на несколько ярдов от своего дома, чтобы вступить в общение с прекраснейшей природой, а его любовь к охоте заставляла его бродить повсюду.