Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

На другой день снова просится Найда на охоту, а дед не пускает:

— Да куда ты пойдешь, еще кого-нибудь заденешь!

— Нет, тато, пойду, без нее не могу жить, сильно мне она понравилась.

— Ну, сынок, раз ты так хочешь, то ступай, — и отпустил его. Как подойдешь ты к озеру, сядь там под самый маленький ракитовый кустик; они прилетят, будут тебя искать. А когда они разденутся и будут в воду входить, ты хватай платье и беги во весь дух! Ежели она тебя по дороге нагонит, то пропал ты тогда; а если добежишь хотя бы до порога, то я поймаю вас обоих, когда она на тебя накинется, я буду за хатой дрова рубить.

Сел Найда под ракитовым кустом, они прилетели, искали его — не нашли. Сбросили платья, полезли в воду. А он хвать за платье, за крылышки — и бегом!..

Купались они, купались, глядь — тех платья есть, а той нету. Она и говорит:

— Это опять Найда украл! — И опять за ним в погоню. Вот догоняет она его — ему уже и недалече до своей хаты — и просит его. Он сильно разогнался и упал как раз на пороге — она на него и накинулась. А дед вышел из-за дому, поймал их и поднял обоих.

— Ну, теперь, — говорит, — будешь его женою, а он тебе мужем!

Обвенчались они, справили свадьбу и живут у деда.

Спустя несколько лет дед и говорит:

— Ну, Иван Найда, езжай теперь к своей матери.

— Куда ж мне ехать — я не знаю, где я родился, где ж мне ее искать?

Дал им дед пару коней, запряг в коляску и говорит:

— Помни: как минуешь две деревни и будешь въезжать в третью, то скажи первой женщине, которую встретишь: «Здравствуй, мама!» А она тебя спросит: «Какая ж я тебе мать?» А ты скажи ей: «А ты разве не помнишь, как на базар ходила да на дороге в корзине меня бросила и потеряла?» Она вспомнит тебя, но не узнает. И будет жена с тобой до той поры, пока кто-нибудь у нее крыльев не украдет, а ты их прицепи у себя под мышкой.

Поехали они с женою. Въезжают в третью деревню, и вправду идет навстречу им женщина — за водой вышла. Он ей и говорит:

— Здравствуй, мама!

Та стала и глаза вытаращила:

— Какая я тебе мать?

Тот и рассказал. Вернулась она с ними, больно уж обрадовалась. А потом, как, бывало, уйдет сын куда, мать на невестку все смотрит, глаз с нее не сводит. Очень уж была она красивая.

Выехал раз Найда на охоту, а невестка и говорит:

— Чего вы, мама, все на меня смотрите?

— Да я, — говорит, — никак на тебя не нагляжусь, такая ты красавица!

А она говорит:

— Ох, мама, как надела бы я на себя крылышки, стала бы еще краше. Они, мои крылышки, у Ивана слева под мышкой.

Вот приехал он с охоты, подходит время к ночи, стали ложиться спать, а мать все норовит, как бы это у него крылья отобрать, — хочет поглядеть, какая она будет с крыльями. Легли спать, а мать подкралась и отцепила у него, сонного, крылья.

Утром встали, а он и не заметил, что крыльев-то нету. Позавтракал и поехал на охоту.

Дала мать крылья невестке, та нацепила их на себя и выпорхнула в окошко! Да и села на гребне крыши.

Мать стоит, смотрит: «Что за наважденье такое? Только дала ей крылья, а она и улетела?!»

Выбежала мать на двор и все смотрит на невестку. А та и говорит:

— Мама, пускай меня Иван нигде не ищет, а пусть, — говорит, — найдет Воловью гору-Шелковую траву… — да и полетела.

Приехал Иван Найда с охоты и к жене, а жены-то и нету!.. Спрашивает у матери, а та говорит:

— Дала я ей крылья, а она у тебя то ли сатана, или что?.. Взяла да и улетела!..

— Эх, — говорит, — не была ты матерью и не будешь!..

А мать говорит:

— Когда твоя жена улетала, то сказала, чтоб ты ее нигде не искал, а искал бы Воловью гору-Шелковую траву, только там ее и найдешь.

Взял он себе хлеба на дорогу и пошел. Идет и идет, видит — лес дремучий, на опушке — хатка; смотрит — в хатке огонек мерцает. Заходит в хатку, а там одна только старушка. Он и говорит:

— Здравствуй, старушка!

— Здравствуй, Найда! Куда, — спрашивает, — идешь?

— Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

А она:

— Эх, и много я по свету полетала, да не знаю, где эта Воловья гора-Шелковая трава. Ступай, — говорит, — там среди лесу живет моя сестра помладше, может, она знает.

И оставляет она его ночевать. Он ночевать не остался, а пошел.

Все идет да идет, видит — в лесу хатка, огонек мерцает. Заходит он, видит — там старуха сидит.

— Здравствуй, старушка!

— Здравствуй, — говорит, — Иван Найда. Куда идешь, Иван Найда?

— Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

— Эх, говорит, — много я по свету полетала, но Воловьей горы-Шелковой травы не знаю, иди-ка ты дальше — там живет наша самая меньшая сестра: уж если она не скажет, то никто тебе не скажет.

Он ночевать не стал и пошел.

А лес такой густой — деревья разрослись и перепутались, ему и не видать: день ли теперь или ночь. Ничего не видно!

Лезет рак и говорит:

— Здравствуй, Иван Найда!

Тот удивляется, что оно такое: где ни покажется что живое, всякое Найду знает?

Рак и говорит ему:

— Не сердись, Иван Найда, я тебя в беде выручу, — и дал ему свисточек.

— Возьми, — говорит, — ежели туго тебе придется, свистни в него.

Идет он дальше, встречает борзую, а та говорит:

— Здравствуй, Иван Найда!

— Здравствуй, борзая!

Дала ему борзая волосинку.

— На тебе, Иван Найда, коли плохо тебе придется, ты ее прижги.

Идет дальше, встречает волка, говорит ему волк:

— Здравствуй, Иван Найда, куда ты идешь?

— Иду искать Воловью гору-Шелковую траву.

— Ну, коль трудно тебе придется, свистни в свисточек, который дал тебе рак, я мигом явлюсь.

Пошел Иван Найда, видит — на опушке хатка виднеется. Заходит он в хатку, поздоровался со старушкою.

— Ну, Иван Найда, коль попасешь мне, — говорит, — три ночи трех кобылиц, дам я тебе такого коня, который вынесет тебя на ту гору, а не попасешь, я тебе голову отрублю. Вон висят у меня тридцать четыре головы тех, которые брались пасти, да не выпасли, а твоя тридцать пятая будет.

Испекла она ему пирожочек, снаряжает его на пастбище, а кошечка все ходит за ним, мяукает. Отломил он кусочек пирожка и дал кошечке. Взяла кошечка и говорит ему:

— Э, да это такой пирожок, что ты лучше его закинь, а то как съешь, так на двое суток и заснешь и будешь спать без просыпу.

Отдал он пирожок кошечке.

Кошечка съела и спать улеглась, а Найда погнал кобылиц пастись. Пас он всю ночь, глядел, глядел, а перед рассветом разбежались они, нет возле него ни одной. Вспомнил он про борзую, прижег волосинку — является к нему борзая, спрашивает:

— Зачем звал меня, Иван Найда?

Тот рассказал.

— Ну, смотри, как будешь гнать кобылиц, то лови переднюю, а не поймаешь — пропало твое дело.

Кликнула борзая свору собак, — и как начали всюду искать! Согнали кобылиц. А Найда стоит, переднюю дожидает. Ухватил ее за гриву и едет домой. Приезжает домой, а волшебница начала бить кобылиц за то, что они от него не спрятались.

Погнал он на другую ночь, глядел, глядел — перед рассветом разбежались они, ни одной нету. Как их загнать? Смекнул. Засвистел в свисток. Является волк.

— Чего тебе надо?

Рассказал Найда про свое горе.

Созвал волк всех волков и сказал, чтоб Найда ловил переднюю кобылу. Согнали. Он поймал, едет домой. А волшебница поймала кобылиц да как начала их бить!.. И сказала им, чтоб на третью ночь они разбежались и спрятались в море, обернулись бы рыбами.

Пошел он на третью ночь пасти… Глядел, глядел, а они как кинутся (норовят хоть бы на третью ночь спрятаться, а не то беда будет!). Обернулись они рыбами и бросились в море.

Он видит, что беда, и засвистел в свисточек. Является к нему рак.

— Эх, — говорит, — братец, выручи, а то как не выпасу эту ночь кобылиц, отрубит мне волшебница голову!

Вот рак и полез назад в море. Созвал всех морских чудищ — морских свиней, котов морских — и приказывает:

— Лезьте, где какую рыбу увидите — кусайте ее, выгоняйте!

55
{"b":"181226","o":1}