— Уилкокс просто свихнулся, — заявил Пэт категорически. — Ничего я у него не крал. Его имя указано в сценарии, не так ли? Еще две недели назад я составил сценарный план, разложил все по полочкам. Я даже целиком написал финальную сцену — которая про войну.

— Ах да, война… — рассеянно пробормотал Бернерс, думая о чем-то другом.

— Но если тебе больше нравится концовка Уилкокса…

— Да, его концовка мне нравится больше. Никогда не видел, чтобы человек так быстро вникал в самую суть новой для него работы… — Он помолчал. — Пэт, с момента твоего появления в этой комнате ты лишь однажды сказал правду: ты действительно ничего не крал у Уилкокса.

— Само собой, не крал. Наоборот, я давал ему подсказки и наставления…

Пэт пока что не терял апломба, но нехорошие предчувствия возникли у него еще до того, как Бернерс продолжил свою мысль:

— Как я уже говорил, у нас было три неудачных сценария. Ты вносил свою правку в самый первый и самый неудачный из них, зарезанный еще год назад. Уилкокс был в своем кабинете, когда пришла секретарша с подложным письмом, и он сам переслал тебе тот барахляный текст. Что, ловко он тебя сделал?

Пэт онемел от изумления.

— Видишь ли, у него с этой девчонкой роман, начавшийся еще летом, когда она что-то для него печатала.

— У них роман? — недоверчиво переспросил Пэт. — Но он ведь…

— Попридержи язык, Пэт. На сегодня тебе и так хватает проблем.

— Это его вина! — крикнул Пэт. — Он не хотел со мной сотрудничать, а вместо этого…

— …а вместо этого написал шикарный сценарий. И он полностью окупит свою поездку обратно в Англию, если мы уговорим его немного задержаться и написать еще один.

Пэт больше не мог это выносить. Он поднялся со стула.

— Как бы то ни было, спасибо тебе, Джек, — сказал он нетвердым голосом. — Если понадоблюсь, звони моему агенту. — И, вмиг сорвавшись с места, пулей вылетел из комнаты.

Джек Бернерс соединился по интеркому с директором компании.

— Ну как, успел просмотреть эту вещь? — без предисловий спросил он.

— Просто блеск! Даже лучше, чем ты мне описывал. Уилкокс как раз сейчас у меня.

— Вы заключили новый контракт?

— К тому все идет. И насколько я понял, он хочет работать с Хобби. Да вот поговори с ним сам.

Из динамика донесся высокий голос Рене Уилкокса.

— Мне нужен в напарники Майк Хобби, — заявил он. — Очень ему благодарен. До его появления я был в ссоре с одной юной леди, но сегодня Хобби нас помирил. Кроме того, я хочу написать о нем пьесу. Так что отдайте мне Хобби — вам он все равно без надобности.

Бернерс переключился на связь с приемной.

— Немедленно найдите Пэта Хобби, — сказал он секретарше. — Скорее всего, он сидит в баре через дорогу. Мы снова берем его на работу, хотя об этом нам еще придется пожалеть.

Он отключился, но тут же снова нажал кнопку:

— Да, и прихватите шляпу. Он оставил здесь свою шляпу.

Пэт Хобби и Орсон Уэллс [102]

— Кто такой этот Уэллс? — спросил Пэт у студийного букмекера Луи. — Всякий раз, как загляну в газету, натыкаюсь на этого Уэллса. [103]

— Это который с бородой, — пояснил Луи.

— Насчет бороды я в курсе — ее трудно не заметить. Но в чем его заслуги? С какой стати ему вдруг отвалили полтораста тысяч под проект?

И то верно — разве этот Уэллс оттрубил в Голливуде без малого двадцать лет, как Пэт Хобби? Разве он работал над фильмами, от одного перечня которых может закружиться голова (хотя в последние годы Пэт все чаще попадал мимо титров)?

— Этих выскочек хватает ненадолго, — утешил его Луи. — Сколько мы таких перевидали: сегодня на коне, а завтра его нет. Верно, Пэт?

Так-то оно так, да только первопроходцы, вспахавшие и засеявшие эту ниву, теперь почитали за счастье урвать халтурку на пару недель за три с половиной сотни. А ведь когда-то эти люди жили на широкую ногу — с женами-модницами, филиппинской прислугой и плавательными бассейнами.

— Может, все дело в бороде? — предположил Луи. — Что, если нам тоже отпустить бороды? Хотя… мой отец носил бороду, но это не помогло ему выбраться с Гранд-стрит. [104]

…Надежда никогда не оставляла Пэта, сколько бы злоключений ни выпало на его долю, и ценной составляющей этой надежды являлась свобода доступа. Самое главное — оказаться на виду в нужном месте и в нужный момент, когда затуманенный и утомленный мозг продюсера задастся вопросом: «Кто?» Новый день начался как обычно: по выходе из бара Пэт направил стопы к студии, ставшей для него вторым домом.

В Служебной проходной ему внезапно преградил путь незнакомый полисмен.

— Пройдите через главный вход, — сказал он.

— Я Хобби, сценарист, — пояснил Пэт.

На цербера это не произвело впечатления.

— У вас есть пропуск?

— Я сейчас отдыхаю в перерыве между картинами. Но у меня назначена встреча с Джеком Бернерсом.

— Через главный вход.

«Вшивый кистоунский коп!» [105]— злобно подумал Пэт, когда тот отвернулся. И живо представил себе, как вступает с ним в перестрелку. Бах! — и пуля копу в брюхо. Бах! Бах! Бах!

На главном входе он также увидел новое лицо.

— А где Айк? — спросил Пэт.

— Его уволили.

— Надо же… Я Пэт Хобби, сценарист. Айк всегда меня пропускал.

— Вот потому его и уволили, — невозмутимо заметил страж. — К кому вы направляетесь?

Пэт призадумался. Ему не хотелось по пустякам беспокоить продюсера.

— Позвоните в офис Джека Бернерса, — сказал он наконец. — Просто справьтесь у секретарши.

Через минуту охранник повернулся к нему от телефона.

— По какому вопросу? — уточнил он.

— Насчет фильма.

Охранник передал его слова в трубку и подождал ответа.

— Она спрашивает, о каком фильме речь?

— К черту! — сказал Пэт с отвращением. — Лучше позвоните Луи Грибелю. Из-за чего такие строгости?

— Распоряжение мистера Каспера. На днях визитер из Чикаго свалился в ветродуйную машину… Алло, мистер Грибель?

— Дайте мне трубку, — сказал Пэт.

— Ничего не могу сделать, Пэт, — сокрушенно сказал Луи. — Этим утром ко мне едва пропустили посыльного. А все потому, что какого-то чикагского засранца перемолола большая ветродуйка.

— Ну а я-то тут при чем?! — взбешенно проорал в трубку Пэт.

Шагая несколько быстрее обычного, он проследовал вдоль забора до входа на открытую съемочную площадку. Там тоже имелась охрана, но люди беспрерывно сновали туда-сюда, и Пэт пристроился к одной из групп. Только бы попасть на студию, а уж там он добудет у Джека пропуск, чтобы впредь не попадать под идиотские запреты! Все ж таки Пэт был здешним старожилом и еще помнил то время, когда на краю пустыни вырастали первые дощатые павильончики.

— Извините, мистер, вы в этой группе?

— Я очень спешу, — сказал Пэт. — Мой пропуск где-то затерялся.

— Вот как? А мне думается, вы из тех проныр, что вечно суются не в свое дело. — Полисмен поднес к носу Пэта журнал с фотографиями актеров. — Я бы вас не пропустил, даже представьтесь вы этим самым Орсоном Уэллсом.

В одном из ранних чаплинских фильмов есть сценка с до отказа набитым трамваем, когда очередной пассажир, втискиваясь на заднюю площадку, тем самым выдавливает наружу кого-нибудь с передней. Эта сценка неизменно всплывала в памяти Пэта Хобби в последующие дни, стоило только подумать об Орсоне Уэллсе. Уэллс проник внутрь — Пэт вылетел вон. Никогда прежде Пэт не имел серьезных проблем с доступом на студию; и, хотя Уэллс непосредственно с ним не соприкасался, возникало впечатление, что это крупное тело, беспардонно возникнув из ниоткуда и втиснувшись в кинобизнес, напрочь выдавило за ворота именно Пэта Хобби.