Вторая мировая война в отличие от первой получила в качестве оппонентов тоталитарные режимы. Именно эти обстоятельства способствовали тому, что часть населения стран, оказавшихся в тылу воюющих сторон, развернули партизанскую войну.

Со временем в соответствии со своей политической ориентацией эти движения стали выходить на те или иные страны антигитлеровской коалиции. При этом, имея общего врага, партизанские отряды в пределах одной страны оставались по отношению друг к другу не как союзники, а как непримиримые и смертельные враги.

География партизанской войны охватывала едва ли не все страны.

Польша – Армия Крайова (АК), с самого начала ориентированная на эмиграционное правительство, находящееся в Лондоне, и на заключительном этапе Армия Людова – ориентированная на Советский Союз.

Югославия – военные действия не прекращались с первого и по последний день войны. Пестрота формирований была чрезвычайная: партизаны Тито, которые со временем стали получать поддержку Советского Союза; четники – сторонники лондонского эмиграционного правительства; усташи – сторонники Германии…

Греция – прокоммунистические партизанские отряды ЭЛАС и сторонники восстановления монархии национально-демократическая лига Греции (ЭДЭС). Они дважды заключали перемирие и дважды вновь схватывались в смертельной схватке, и все это при непрекращающейся борьбе с общим врагом.

Албания – албанские монархисты «Легалитет»; объединяющий правых республиканцев – врагов монархии – «Национальный фронт» и прокоммунистические отряды.

Франция – многочисленные, особенно после Сталинграда, отряды «маки», в которых были представители самых различных партий, включая коммунистов, и при этом все они тесно сотрудничали с Лондоном.

Италия – отряды прокоммунистически настроенных гарибальдийцев.

Наряду с созданными НКВД и обкомами ВКП(б) партизанскими отрядами в Белоруссии действовала БОА – белорусская освободительная армии, а в Украине – Украинская повстанческая армия (УПА), а также УНРА – Украинская народно-революционная армия [66].

Пока советские партизаны и отряды УПА действовали в районах постоянного проживания, проблемы взаимоотношения этих формирований не существовало. Но стоило соединению C. А. Ковпака отправиться в карпатский рейд, как они возникли сразу же, как только советские партизаны вошли на территорию Западной Украины.

В руководстве соединения возникли противоречия: комиссар Руднев был сторонником сохранения по отношению к местным отрядам нейтралитета, С. А. Ковпак настаивал рассматривать бандеровцев в соответствии с тем, как их уже преподносила наша пропаганда, в качестве прислужников фашистов и соответственно не церемониться. В конечном итоге победу одержала позиция С. В. Руднева, чей нравственный авторитет в соединении был чрезвычайно высок. В результате этого отряды Ковпака, не тратя силы на мелкие стычки, спокойно шли к своей цели, вступая в бой только с частями вермахта или СС. Примечательно, что позиция С. В. Руднева в этом вопросе вызвала резкое неудовольствие управления НКВД в Москве. При выходе из окружения С. В. Руднев был убит выстрелом в спину одним из сотрудников НКВД.

В отличие от абсолютного большинства территорий Советского Союза в Крыму оказался едва ли не самый большой промежуток времени между началом войны и оккупацией – сто тридцать один день! Поэтому ни о какой внезапности или нехватке времени для подготовки к партизанской войне говорить не приходится. Давайте перенесемся в те далекие годы, знакомясь с протоколами самого главного института власти той поры – заседаний бюро Крымского обкома ВКП(б).

Начнем с последнего мирного дня. Так совпало, что оно проходило именно 21 июня 1941 года.

Протокол № 22.

Рассмотрены вопросы о нормах отпуска кормов в животноводстве. Обсуждается газета «Красный Крым», так как в статье некоего т. Портного «отдельные недостатки колхоза показаны как типичные явления колхозной действительности», за что объявлен выговор цензору т. Квитчаному. Утверждается план проведения праздничных мероприятий, посвященных Дню Военно-Морского флота, которые пройдут 26 июня.

Следующее заседание проходит через две недели, 5 июля 1941 года. О том, что началась война, можно понять только потому, что рассматривается вопрос об обучении женщин работе на тракторах. Утверждается добрый десяток вновь назначенных ответственных работников в связи с тем, что ранее работавшие на этих местах люди ушли в Красную Армию.

Каждое заседание два-три десятка человек исключают из партии. Причины разные: пьянство, воровство, аморальное поведение, скрытие непролетарского происхождения, непроявление бдительности при работе с врагами народа…

24 июня 1941 года в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП(б) СНК СССР было издано постановление о создании на добровольных началах в прифронтовой полосе истребительных батальонов для борьбы с диверсантами и десантными группами. Крым находится пока в далеком тылу, и, вероятно, потому только 15 июля 1941 издается приказ командующего войсками Крыма генерал-лейтенанта П. И. Батова о назначении подполковника А. В. Мокроусова командующим всеми отрядами народного ополчения Крыма [9, с. 27].

Появление этого приказа всеми историками воспринимается как нечто совершенно обыденное и само собой разумеющееся. В действительности все гораздо сложнее. Прежде всего, давайте вдумаемся, что такое «отряды народного ополчения», о которых говорится в приказе.

«Народное ополчение – добровольческие военные и военизированные формирования – рабочие отряды, группы самообороны, коммунистические батальоны, отряды партийно-советского актива и др., формировавшиеся из лиц, не подлежащих первоочередному призыву по мобилизации» [80, с. 479].

В сознании советских людей народное ополчение обычно ассоциируется с обороной Москвы, когда из рабочих московских заводов было сформировано двенадцать дивизий, которые стали на защиту столицы и отстояли ее в прямом смысле ценой собственной жизни.

Надо отметить, что в связи с тем, что в Москве ополченцы сразу же отправлялись в действующую армию, такой должности, как «командующий всеми отрядами народного ополчения», там не было, а появление ее в Крыму, на мой взгляд, требует пояснения.

К тому же необходимо более подробно рассказать о человеке, которого поставили на этот необычный пост, или, что вполне вероятно, этот пост был придуман специально под него.

Сопоставляя все опубликованное, опираясь на воспоминания очевидцев, нужно признать, что судьба А. В. Мокроусова была действительно незаурядна.

Родился Фома Матвеевич Мокроусов 9 июня 1887 года. Псевдоним Алексей Васильевич появится много позднее и со временем вытеснит настоящее имя и отчество.

В период прохождения воинской службы на эсминце «Прыткий» он участвует в революционном движении. Спасаясь от ареста, бежит за границу. Мыкается по Швеции, Дании, Англии, Австралии, Аргентине. Работает на судах торгового флота. В 1917 году сразу же после Февральской революции возвращается в Россию – в Петроград, где с головой погружается в водоворот революционных событий. Во главе отряда моряков в октябрьские дни он захватывает Центральный телеграф.

В 1918 году в Севастополь приезжает из Петрограда большая группа профессиональных революционеров, своего рода «экспортеров революции».

Одним из них был и Алексей Мокроусов. Энергичный, решительный, повидавший едва ли не весь мир, он становится одним из наиболее ярких лидеров матросской массы. Примечательна его партийная принадлежность – анархист!

Севастополь становится одним из первых городов России, в котором политическая борьба вышла за рамки словесных баталий. Именно здесь осуществился призыв трибуна революции Владимира Маяковского: «Ваше слово, товарищ «Маузер».

Расстрелян Челеби Джихан – председатель курултая крымско-татарского народа. Кровавая бойня происходит в Ялте, Симферополе, Евпатории – там убивают офицеров, купцов, врачей, учителей… Убивают только за то, что человек носит котелок, только за то, что на руках нет мозолей… А фактически убивали за принадлежность к иному классу, к другому сословию. А. В. Мокроусов принимает в расправах и в вооруженной борьбе с «эскадронцами» самое активное участие, а затем во главе отряда моряков отправляется на Дон для подавления зарождающегося белого движения [79, с. 277–282].