Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Тут я увидела, что вверх по дороге поднимается почтальон, и воспряла духом. Почта для меня была источником света и жизни. Я тщательно заперла ящик. Хотя папа был посвящен в тайну Эктона, Каррера и Эллиса Беллов, о ней больше не должен был знать никто — и даже Брэнуэлл, которому никак нельзя было ее доверить. Я положила ключ в карман, поспешила вниз по лестнице и нетерпеливо приняла письмо от почтальона. Я прочла адрес отправителя на конверте: «Смит, Элдер и Компания, 65 Корнхилл, Лондон».

Это письмо толкнет меня на опасный путь через миры, которые я и вообразить не могла, но тогда я поняла лишь, что это письмо от моего издателя. Пока я пробегала глазами две страницы, мое предвкушение приятных новостей сменилось отчаянием. Я бросилась на кухню. Эмили помешивала в котле на плите. Страж, ее бульдог, лежал под столом, на котором Энн и наша служанка Марта Браун закручивали банки. В кухне было сыровато от душисто-фруктового пара и жарко от угля, пылающего в плите.

— Эмили, Энн, — сказала я, — нам надо поговорить.

Мое лицо, вероятно, выдало мою тревогу, так как они сразу же пошли за мной через заднюю дверь во двор, чтобы Марта нас не услышала. За домом вдаль простирались пустоши, их холмистую ширь лишь кое-где нарушали искривленные деревья и далекие черные каменные изгороди. Порывистый ветер трепал наши юбки.

— Каррер Белл только что получил неприятное известие, — объяснила я и прочитала вслух.

Дорогой сэр!

Как вы, несомненно, помните, «Смит, Элдер и Компания» приобрели у вас исключительное право на публикацию вашего следующего романа и передачи его заграничным издателям. Однако мне стало известно, что мистер Томас Котли Ньюби, издатель произведений Эктона и Эллиса Беллов, за высокую цену продал американскому издателю книгу, озаглавленную «Незнакомка из Уайлдфелл-Холла», по его утверждению новый роман Каррера Белла.

Мы, «Смит, Элдер и Компания», с большим негодованием узнали, что конкурирующее издательство приобрело собственность, по закону принадлежащую нам. Надо ли нам поверить, что вы сознательно нарушили контракт с нами? (Как, видимо, следует из прилагаемого документа.)

Мы с уважением настаиваем на разъяснении указанных обстоятельств.

Искренне ваш Джордж Смит.

Эмили и Энн уставились на меня в изумлении. Я вскричала:

— Энн, мой издатель считает твою книгу моей! Он утверждает, что я его обманула!

— Тут какая-то ошибка, — нерешительно сказала Энн. — Мой издатель знает, что Эктон Белл и Каррер Белл — два разных лица. Конечно же, мистер Ньюби не стал бы утверждать обратного.

— Но он это сделал, — сказала я, протягивая бумагу, приложенную к письму Джорджа Смита. — Это отрывок из письма мистера Ньюби американскому издателю. «Насколько я могу судить, „Джейн Эйр“, „Грозовой перевал“, „Агнес Грей“ и „Незнакомка из Уайлдфелл-Холла“ — произведения одного писателя».

Эмили, нахмурясь, покачала головой. Энн с растерянным видом пробормотала:

— Не могу поверить, что мистер Ньюби сознательно представил меня столь неверно.

— А я могу, — сказала я. — Потому что он уже скверно обошелся с вами обеими. Вспомните, что расходы за издание «Агнес Грей» и «Грозового перевала» он возложил на вас. Затем он задерживал публикацию ваших книг. И он все еще не выслал вам ваши гонорары. Мистер Ньюби бессовестный человек и наживы ради ни перед чем не остановится.

— И использует для этого успех Каррера Белла, — сказала Эмили. Ее большие светозарные глаза, магическое сочетание огня и океана, изменяли свой цвет согласно с ее настроениями. И теперь от гнева потемнели до синевы грифельной доски. — Он старается возвысить малоизвестных авторов, объединив их со знаменитыми.

Я вздрогнула. Эмили всегда ограничивалась лишь несколькими словами, и они часто бывали чересчур прямолинейными. Разные степени успеха, выпавшего Карреру, Эктону и Эллису Беллам, были болезненной темой, касаться которой мы старательно избегали. Хотя Эмили и Энн были искренне рады моей удаче, я знала, что будь положение обратным, я бы завидовала им, несмотря на нашу любовь друг к другу. И еще я знала, как сильно они должны переживать тон рецензий на их книги.

«Среди персонажей нет ни единого, который не был бы абсолютно омерзительным или вызывающим глубокое презрение» — так «Атлас» отозвался о «Грозовом перевале». Судьба «Агнес Грей» была не лучше. «Книга не производит тяжелого впечатления, можно даже счесть, что она не оставляет никакого впечатления». Хуже того — и Эмили, и Энн получили болезненный удар от сравнения со мной, когда «Атенеум» отозвался о «Джейн Эйр», «Грозовом перевале» и «Агнес Грей» следующим образом: «Все три могут быть творением одной руки, но вышедшее первым остается лучшим».

Как я сожалела, что мое произведение отделило меня от сестер! Лишь бы нынешнее письмо не нарушило нашу гармонию еще больше.

— Милая Шарлотта, мне так жаль, что моя книга поставила под угрозу твою репутацию, — сказала Энн.

Она всегда была излишне готова брать любую вину на себя и тем сохранять мир.

— Вина всецело лежит на мистере Ньюби, — сказала я. — И, боюсь, он поставил под угрозу не только мою репутацию. — Я расхаживала по двору, снедаемая тревогой. — Я плохо разбираюсь в законах, но достаточно, чтобы понять, что дело выглядит так, будто я нарушила закон! — С ужасом я вообразила, как в наш дом врывается полиция, меня арестовывают и бросают в тюрьму. — Что мне делать?

— Напиши мистеру Смиту. Объясни ему, что Каррер Белл, Эктон Белл и Эллис Белл — три разных лица, и всякий, кто утверждает противное, — лжец, — сказала Эмили.

— Но я уже говорила ему это, когда критики подняли вопрос о наших личностях, — напомнила я ей. — Если он усомнился во мне сейчас, разве еще одно письмо сможет переубедить его?

— Может быть, мне потребовать, чтобы мистер Ньюби все исправил? — предложила Энн.

— С какой стати он тебя послушается и признается в своей неправоте? — сказала я, отбрасывая самую мысль, что кроткая Энн сумеет заставить кого-либо сделать что-либо. Я остановилась и повернулась к моим сестрам: — Единственный выход: отказаться от псевдонимов и открыть, кто мы на самом деле.

Энн испуганно ахнула.

— Нет! — вскричала Эмили. Гнев загрубил ее обычно негромкий мелодичный голос, а ее глаза потемнели до серо-зеленой бурности океана. — Когда ты предложила, чтобы мы послали наши произведения издателям, мы все согласились, что всегда будем пользоваться только псевдонимами.

Мы с Энн взяли псевдонимы, так как любили секреты, и подумали, что мужские имена обеспечат нам более благоприятный прием, Эмили же стремилась избежать любой известности. Ни мои сестры, ни я серьезно не соприкасались с каким бы то ни было обществом, но Эмили была самой замкнутой из нас. Она была подобна дикому зверьку и чувствовала себя счастливее всего, когда бродила по верескам одна. Она умоляюще взглянула на Энн, и та подошла к ней поближе.

— Милая Шарлотта, — сказала Энн, — я знаю, твое положение очень серьезно, но, конечно же, должен быть выход, который не потребует от нас признания, кто мы такие.

Энн всегда принимала сторону Эмили, так как между ними была особая близость, исключавшая кого-либо еще. Они были подобны близнецам с одним сердцем на двоих. Знакомый спазм зависти пронизал меня, ведь Эмили была и моей любимой сестрой.

— Но иного выхода нет, — настаивала я. — Даже если мне удастся убедить мистера Смита, что «Незнакомку из Уайлдфелл-Холла» написала не я, такие проблемы будут возникать до тех пор, пока будет оставаться тайной, кто такие Эктон, Эллис и Каррер Беллы. Люди будут всегда путать нас.

— И пусть, — сказала Эмили, вскидывая голову. Ее волосы развевались на ветру, и, стоя спиной к облачному небу и необъятным верескам, она выглядела неукротимой силой природы. — Мне все равно.

— Ну а мне не все равно, — сказала я. Хотя независимый дух Эмили восхищал меня, и мне было тяжко причинять ей боль, мной внезапно овладело жгучее нетерпение избавиться от псевдонима, который окутывал меня будто душный саван. — Мы должны наконец открыть мистеру Смиту и всем остальным, кто мы.

3
{"b":"162265","o":1}