Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С тех пор его не трогали.

Друзей или знакомых в городе у него не было, за исключением, пожалуй, собаки сторожа, молодой наглой дворняги, сопровождавшей его в тех редких случаях, когда он покидал номер.

Дневника он не вел. Горничная лишь однажды видела в его номере стопку исписанных листов, но бумага была потрепана, а чернила слегка выцвели, и она решила, что это было написано очень давно…

«…Таким образом, пострадавший никак не может являться жертвой преступного замысла. В момент выстрела он находился в комнате один; дверь была заперта изнутри, а раскрытое окно выходило во двор гостиницы, где в это время находилась горничная Алла Лайнис (см. личное дело в картотеке мэрии), которая и вызвала милицию. Она оставалась там до прибытия опергруппы, и утверждает, что через окно комнату никто не покидал.

На пистолете, из которого был произведен выстрел (согласно заключению экспертизы — «Зеггер-М», номер предположительно 7-22-15, по картотеке не проходит), никаких следов, кроме отпечатков пальцев потерпевшего, обнаружено не было… После осмотра тела врач группы, доктор М.Найчик, констатировала самоубийство…»

(Из докладной начальника восьмого городского отделения милиции капрала Арнолда Паулиса, 28.6.03.)

Эпилог: СИЯЮЩАЯ СФЕРА

Собственно говоря, повесть на этом можно считать законченной. И необходимость каких-либо эпилогов и комментариев видится весьма сомнительной.

Ибо если верно, что все миры — это лишь различные отражения некоего первого, Истинного мира, которые он отбрасывает в пространстве, то любая проходящая через них дорога неминуемо замкнется в кольцо.

И тогда рано или поздно — идущий по ней окажется в той самой точке, откуда он начал путь. Но ведь –

Может быть две звезды,
Может быть две беды,
Солнца два, или две луны,
Но ни смертный, ни бог
Не видал двух дорог,
Чтобы были во всем равны…

А если — кольцо?

«Тогда — остаются только дождь, тоска и сказка. Дождь, в который не войти, тоска, которую не избыть и сказка, которую не рассказать».

А откуда я знаю эту сказку? Кто поведал мне ее? Эту нежную и грустную злую сказку, такую обычную и такую непохожую?

Может быть, это всего лишь эхо той большой сказки, чьим гостем я стал и в чьем доме засиделся допоздна, так что в конце концов сердобольные хозяева даже оставили меня переночевать.

А может быть, это рассказала мне моя нездешняя спутница, та, кого звал я сестрой, кто был моим другом и проводником на этой Дороге.

Или я сам сочинил ее — услышал в ночной тишине или вовсе высмотрел в ряби на поверхности парковых озер. Все может быть. Какая разница? Когда поет менестрель — кто посмеет обвинить его во лжи?..

А когда он допел?

Как быть путешественнику, когда осталось лишь понимание того, что нет выхода из замкнутой в кольцо бесконечности?

Хотя умные люди не зря говорили, что «в действительности все несколько не так, как на самом деле».

Ведь миры и Дорога — не плоская схема. И если представить ее в пространстве…

Вы совершенно правы, о многомудрые друзья мои, все так и есть. Вселенная — прекрасная, как елочная игрушка, сфера, в центре которой находится источник света — истинный мир, Эдем. И в каждой точке сферы этот свет преломляется по-своему, сохраняя цвет, но создавая множество оттенков, каждый из которых и есть мир, и Дорога, идущая по ним, приближается постепенно к Первичному Миру, который тоже не конец, а начало…

И тогда путь действительно бесконечен, а уход — слабость. Но легче ли стать Странником?

А легче ли — не стать?

И мне — тому, кто не был там никогда, а только — так, что-то видел, что-то слышал, а что-то и придумал, так вот, мне осталось только записать то, что удержалось в памяти, и, завершив данный труд, постараться выбросить из головы все, что с ним связано. Или — когда-нибудь потом придет ко мне ответ оттуда, и я пойму, что правы были те, кто говорил, будто я всего лишь вижу существующее в действительности, не имея над ним никакой власти, кроме власти рассказчика…

А впрочем, какая разница? Ведь так ли, эдак ли, но я не был там никогда… Или был? Я не помню. Прости.

КОНЕЦ

ноябрь 1991 — март 1992

Пролог: ШПАГА

…И снова была ночь и темные деревья в бликах костра. И сидел перед костром, обжаривая на огне кусок мяса, светловолосый паренек лет восемнадцати, с тонким сосредоточенным лицом, а Странник, склонившись над вещмешком, перебирал его содержимое.

Однообразно трещали цикады, и сухо стрелял, разбрасывая искры, костер.

Неожиданно хрустнула ветка. Странник поднял голову.

Из-за деревьев к костру вышла невысокая девчонка. Плащ скрывал фигуру, но капюшон был сброшен, и костер зазолотил волосы. Она улыбалась.

— Здравствуй, Странник, — девчонка остановилась, шага не дойдя до освещенного круга.

— Гэль, — Странник встал и шагнул к ней. — Ты откуда?

Паренек смотрел на них снизу вверх, изо всех сил пытаясь не показать своего интереса. Про мясо он забыл.

— Из Алларда, — ответила Гэль. Она подошла ближе к костру, опустилась на колено и протянула к огню ладони. — Красивый город. Жаль…

Чего жаль — она не договорила. Странник резко и досадливо мотнул головой, но сразу успокоился, сел рядом с ней.

— А сейчас?

— В город, к Шерифу, — Гэль смотрела на пламя. — Он просил проведать.

— А где все наши? Дэнна, Элен, Рилл? — Странник неожиданно смутился. — Понимаешь, меня долго не было…

— Я поняла, — Гэль улыбнулась. — Дэнна с Шерифом, по крайней мере был пару дней назад. А остальных, — она пожала плечами, — я не знаю. Ты забываешь, что у нас разные Дороги.

— Не трогай Дорогу, — полушутя отозвался Странник.

— Упаси Господь, — коротко засмеялась Гэль. Запрокинула вверх лицо. Потом спросила:

— А вы-то куда?

— В Лиеспу, — без улыбки сказал Странник. — Там должно быть одно оружие…

— Одного человека, которого ты знал? — перебила Гэль, — Да еще и последняя работа Мастера Железа?

— Да, — сказал Странник. Звезды, слившиеся с искрами костра, отразились в его глазах.

— Зачем оно тебе? — спросила Гэль.

Странник помолчал миг.

— Хотя бы затем, что ему оно уже не нужно.

— Оно же… — Гэль запнулась, — только его. И больше никому.

— Нет, не так, — Странник покачал головой, приоткрыв в усмешке белые зубы. — Не только ему. Только таким, как он.

В темноте пронзительно закричала птица.

Гэль молчала. Потом подняла гопову.

— А он считал это оружие только своим. Похоже на предательство?

— Может быть, — сказал Странник. — Но, по-моему, уже все равно.

Гэль посмотрела на него, медленно встала. Отстегнула пряжку плаща и достала из ножен тяжелую широкую шпагу. Положила на землю. Потом сняла перевязь с черно-золотыми кожаными ножнами, бросила рядом. Повернулась к Страннику.

— Месяц назал мне передал ее Шериф. Просил отдать тебе, когда встречу.

Странник молчал. Гэль запахнула плащ, набросила капюшон и пошла к краю поляны. Обернулась назад.

— Дождитесь нас там, — сказал вдруг Странник. — Обязательно. Мы придем.

— Хорошо, — отозвалась Гэль. Подняла, прощаясь, ладонь. — До встречи, лайр [1]. Счастливой дороги.

— Счастливой дороги, — сипло проговорил молчавший до этого паренек, и Гэль, улыбнувшись ему, бесшумно исчезла в тени.

Костер выбросил в небо новую порцию искр.

— Давай-ка спать, — нарушил тишину Странник. — Я, кажется, знаю, куда мы отправимся завтра.

Легкий ветерок шевелил сухие листья около брошенной на землю шпаги.

март 1994

вернуться

1

лайр (риллар) — братья

38
{"b":"157653","o":1}