Задумал на продажу ткать,

Купца затеял подорвать

И лавочку открыть в окошке сам решился.

Основу основал, проткал насквозь всю ночь, Поставил свой товар на диво,

Засел, надувшися, спесиво,

От лавки не отходит прочь

И думает: лишь только день настанет, То всех покупщиков к себе он переманит.

Вот день настал: но что ж? Проказника метлой Смели и с лавочкой долой.

Паук мой бесится с досады.

«Вот, – говорит, – жди праведной награды!

На весь я свет пошлюсь, чьё тонее тканьё: Купцово иль моё?»

«Твоё: кто в этом спорить смеет? — Пчела ответствует. – Известно то давно; Да чтo? в нём проку, коль оно

Не одевает и не греет?» [134]

1821-1823

IX. Лисица и Осёл

«Отколе, умная, бредёшь ты, голова?» — Лисица, встретяся с Ослом, его спросила.

«Сейчас лишь ото Льва!

Ну, кумушка, куда его девалась сила: Бывало, зарычит, так стонет лес кругом, И я, без памяти, бегом,

Куда глаза глядят, от этого урода; А ныне в старости и дряхл и хил.

Совсем без сил,

Валяется в пещере, как колода.

Поверишь ли, в зверях

Пропал к нему весь прежний страх, И поплатился он старинными долгами!

Кто мимо Льва ни шёл, всяк вымещал ему По-своему:

Кто зубом, кто рогами…»

«Но ты коснуться Льву, конечно, не дерзнул?» — Лиса Осла перерывает.

«Вот-на! – Осёл ей отвечает. — А мне чего робеть? и я его лягнул: Пускай ослиные копыта знает!»

Так души низкие, будь знатен, силён ты, Не смеют на тебя поднять они и взгляды; Но упади лишь с высоты,

От первых жди от них обиды и досады. [135]

1821-1823

X. Муха и Пчела

В саду, весной, при лёгком ветерке, На тонком стебельке

Качалась Муха, сидя,

И, на цветке Пчелу увидя,

Спесиво говорит: «Уж как тебе не лень С утра до вечера трудиться целый день!

На месте бы твоём я в сутки захирела.

Вот, например, моё

Так, право, райское житьё!

За мною только лишь и дела:

Лететь по балам, по гостям;

И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы Вельмож и богачей все домы.

Когда б ты видела, как я пирую там!

Где только свадьба, именины, — Из первых я уж верно тут.

И ем с фарфоровых богатых блюд, И пью из хрусталём блестящих сладки вины, И прежде всех гостей

Беру, что вздумаю, из лакомых сластей; Притом же, жалуя пол нежной,

Вкруг молодых красавиц вьюсь

И отдыхать у них сажусь

На щёчке розовой иль шейке белоснежной».

«Всё это знаю я, – ответствует Пчела. — Но и о том дошли мне слухи,

Что никому ты не мила,

Что на пирах лишь морщатся от Мухи, Что даже часто, где покажешься ты в дом, Тебя гоняют со стыдом».

«Вот, – Муха говорит, – гоняют! Что ж такое?

Коль выгонят в окно, так я влечу в другое». [136]

1821-1823

XI. Змея и Овца

Змея лежала под колодой

И злилася на целый свет;

У ней другого чувства нет,

Как злиться: создана уж так она природой.

Ягнёнок в близости резвился и скакал; Он о Змее совсем не помышлял.

Вот, выползши, она в него вонзает жало: В глазах у бедняка туманно небо стало; Вся кровь от яду в нём горит.

«Что сделал я тебе?» – Змее он говорит.

«Кто знает? Может быть, ты с тем сюда забрался.

Чтоб раздавить меня, – шипит ему Змея. — Из осторожности тебя караю я». — «Ах, нет!» – он отвечал и с жизнью тут расстался.

В ком сердце так сотворено,

Что дружбы, ни любви не чувствует оно И ненависть одну ко всем питает, Тот всякого своим злодеем почитает.

1821-1823

XII. Котёл и Горшок

Горшок с Котлом большую дружбу свёл; Хотя и познатней породою Котёл, Но в дружбе что за счёт? Котёл горой за свата: Горшок с Котлом запанибрата;

Друг бе?з друга они не могут быть никак; С утра до вечера друг с другом неразлучно; И у огня им порознь скучно;

И, словом, вместе всякий шаг,

И с очага и на очаг.

Вот вздумалось Котлу по свету прокатиться, И друга он с собой зовёт;

Горшок наш от Котла никак не отстаёт И вместе на одну телегу с ним садится.

Пустилися друзья по тряской мостовой, Толкаются в телеге меж собой.

Где горки, рытвины, ухабы —

Котлу безделица; Горшки натурой слабы: От каждого толчка Горшку большой наклад; Однако ж он не думает назад,

И глиняный Горшок тому лишь рад, Что он с Котлом чугунным так сдружился.

Ка?к странствия их были далеки, Не знаю; но о том я точно известился, Что цел домой Котёл с дороги воротился, А от Горшка одни остались черепки.

Читатель, басни сей мысль самая простая: Что равенство в любви и дружбе вещь святая. [137]

1821-1823

XIII. Дикие Козы

Пастух нашёл зимой в пещере Диких Коз; Он в радости богов благодарит сквозь слёз; «Прекрасно, – говорит, – ни клада мне не надо.

Теперь моё прибудет вдвое стадо; И не доем и не досплю,

А милых Козочек к себе я прикормлю И паном заживу у нас во всём полесье.

Ведь пастуху стада, что барину поместье: Он с них оброк волной берёт;

И масла и сыры скопляет.

Подчас он тож и шкурки с них дерёт; Лишь только корм он сам им промышляет, А корму на зиму у пастуха запас!»

Вот от своих овец к гостям он корм таскает; Голубит их, ласкает;

К ним за день ходит по сту раз; Их всячески старается привадить.

Убавил корму у своих,

Теперь покамест не до них,

И со своими ж легче сладить:

Сенца им бросить по клочку,

А станут приступать, так дать им по толчку, Чтоб менее в глаза совались.

Да только вот беда: когда пришла весна, То Козы Дикие все в горы разбежались, Не по утёсам жизнь казалась им грустна; Своё же стадо захирело

И всё почти переколело:

И мой пастух пошёл с сумой,

Хотя зимой

На барыши в уме рассчитывал прекрасно.

Пастух! тебе теперь я молвлю речь: Чем в Диких Коз терять свой корм напрасно, Не лучше ли бы Коз домашних поберечь? [138]

1821-1823

XIV. Соловьи

Какой-то птицелов

Весною наловил по рощам Соловьёв.

Певцы рассажены по клеткам и запели, Хоть лучше б по лесам гулять они хотели: Когда сидишь в тюрьме до песен ли уж тут?

Но делать нечего: поют,

Кто с горя, кто от скуки.

Из них один бедняжка Соловей

Терпел всех боле муки:

Он разлучён с подружкой был своей.

Ему тошнее всех в неволе.

Сквозь слёз из клетки он посматривает в поле; Тоскует день и ночь;

Однако ж думает: «Злу грустью не помочь: Безумный плачет лишь от бедства, А умный ищет средства,

Как делом горю пособить;

И, кажется, беду могу я с шеи сбыть: Ведь нас не с тем поймали, чтобы скушать.

Хозяин, вижу я, охотник песни слушать.

Так если голосом ему я угожу,

Быть может, тем себе награду заслужу, И он мою неволю окончает».

Так рассуждал – и начал мой певец: И песнью он зарю вечерню величает, И песнями восход он солнечный встречает.

Но что же вышло, наконец?

Он только отягчил свою тем злую долю.

Кто худо пел, для тех давно

Хозяин отворил и клетки и окно И распустил их всех на волю;

А мой бедняжка Соловей,

Чем пел приятней и нежней,

Тем стерегли его плотней.

1821-1823

XV. Голик

Запачканный Голик попал в большую честь — Уж он полов не будет в кухнях месть: Ему поручены господские кафтаны (Как видно, слуги были пьяны).

Вот развозился мой Голик:

По платью барскому без устали колотит И на кафтанах он как будто рожь молотит, И подлинно, что труд его велик.

Беда лишь в том, что сам он грязен, неопрятен.

Что ж пользы от его труда?

Чем больше чистит он, тем только больше пятен.

Бывает столько же вреда.

Когда

Невежда не в свои дела вплетётся И поправлять труды учёного возмётся. [139]

1821-1823