Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ответ будет «да». Я всегда делаю то, что хочу, Мэриэнн.

Внезапно у него в руке появился скальпель — сверкающее, острое лезвие оказалось совсем близко от ее горла, и все сразу переменилось, водно мгновение.

— Ты права, это у нас вовсе не свидание. И чтоб ни звука не было слышно, Мэриэнн, иначе это будет твой последний день на этом свете. Клянусь тебе здоровьем собственной матери!

Глава 6

— На этом лезвии уже есть кровь, — произнес Мясник шепотом, стремясь запугать ее. — Видишь? — И он помахал скальпелем у нее перед глазами. — Это лезвие может сделать тебе очень больно. Изуродует твое прелестное личико. Я вовсе не шучу, студенточка!

Он прижал скальпель к горлу Мэриэнн — но не поранил ее. Потом схватил подол юбки.

— Я не хочу тебя резать. И ты это уже поняла, не так ли?

— Я, правда, не знаю… — Мэриэнн задыхалась.

У нее по крайней мере хватило ума не кричать и не сопротивляться, не бить его коленом и не царапаться. Он показал ей несколько фотографий, которые принес с собой. Чтоб удостовериться, что она поняла свое положение, поняла до конца.

— Эти фотки я сам сделал. Погляди на них, Мэриэнн. И запомни: никогда никому о сегодняшнем ни слова! Никому, особенно полиции! Поняла?

Она кивнула, не поднимая глаз.

— Я хочу услышать это от тебя, девочка. И чтобы ты смотрела на меня, хоть тебе это и неприятно.

— Я все поняла, — ответила она. — Я никому не скажу.

— Посмотри на меня.

Она подняла голову, встретила его взгляд — и он сразу заметил, как изменилось их выражение. Теперь там были страх и ненависть, и это доставило ему истинное наслаждение. Это была длинная история, почему он испытывал такое наслаждение, история его взросления в Бруклине, история его отношений с собственным отцом, и он предпочитал никому об этом не рассказывать.

— Умница. Хорошая девочка. Странно — ты мне даже нравишься. Я хочу сказать, у меня возникла к тебе настоящая привязанность. Прощай, Мэриэнн, Мэриэнн.

Прежде чем покинуть туалет, он обшарил ее сумочку и забрал бумажник.

— Страховка, — пояснил он. — Никому ни слова!

Мясник отворил дверь и вышел. Мэриэнн Рили, дрожа, опустилась на пол. Она никогда в жизни не забудет, что с ней только что произошло. И особенно ужасные фотографии.

Глава 7

— И кто это так рано встал? Господи, помилуй, да вы только поглядите! Это же Деймиен Кросс! А там кто? Неужели Дженель Кросс?

Нана появилась точно в половине седьмого утра, чтобы взять на себя заботы о детях, как делала каждый рабочий день. Когда она вошла в кухню, я кормил овсянкой Деймиена, а Мария возилась с Дженни. Девочка опять плакала. Бедненькая больная малышка.

— Некоторые дети почему-то любят просыпаться посреди ночи, — сообщил я своей бабушке, поднося ложку с кашей к кривящемуся рту Деймиена.

— Деймиен и сам мог бы с этим справиться, — недовольно проговорила Нана, кладя сверток на кухонную стойку.

Она принесла свежие бисквиты, еще теплые, и варенье из персиков, тоже собственного приготовления. Плюс обычный набор детских книг на весь день: «Черника для Сэл», «Спокойной ночи, Луна» и «Дары волхвов».

— Нана считает, что ты и сам можешь есть, приятель, — сказал я Деймиену. — А от меня ты это скрываешь?

— Деймиен, возьми ложку! — велела Нана.

И он, конечно, взял. Кто же станет возражать Нане?

— Господи Боже, еще теплый, — сказал я ей и взял бисквит. Вкус потрясающий, прямо рай на земле. — Благослови тебя Господь, старушка!

Нана кивнула.

— Он теперь всегда ест сам. Он же не хочет остаться голодным! Хочешь остаться голодным, Деймиен? Конечно, нет, мой мальчик!

Мария уже начала собирать свои бумаги. Вчера она засиделась в кухне за полночь. Она работала в городской социальной службе, и у нее были очень сложные подопечные. Вот она сняла сиреневый шарф с вешалки за дверью и свою любимую шляпку — дополнение к ее плащу черно-синего оттенка.

— Я люблю тебя, Деймиен Кросс. — Она чмокнула сына в щечку. — И тебя я люблю, Дженни Кросс. Даже после прошлой ночи. — И она поцеловала дочь в каждую щечку. Потом схватила в объятия Нану и поцеловала и ее. — И тебя я люблю!

Нана расцвела в улыбке:

— И я тебя люблю, Мария. Ты — просто чудо!

— Меня тут нет, — заявил я со своего поста подслушивания возле двери в кухню.

— Ну об этом нам давно известно, — заметила Нана.

Прежде чем отправиться на работу, я тоже всех перецеловал и сообщил, что я их всех тоже люблю. И это было замечательно. И пусть чума хватит любого, кто думает, что у вечно занятых и задерганных родителей не может быть в семье любви и веселья. А у нас всего этого было предостаточно.

— Пока! Мы всех вас очень любим! — говорили мы с Марией, выходя из дому.

Глава 8

Как и всегда по утрам, я подвез Марию в ее офис, размещавшийся в новом жилом квартале Потомак-Гарденс. Езды туда — минут пятнадцать — двадцать, и все это короткое время мы были только вдвоем.

Мы ехали в черном «порше» — свидетельство гонораров, которые я получил за три года частной практики в качестве психолога, прежде чем уйти в полицейское управление округа Колумбия. У Марии была своя белая «тойота-королла», которая, правда, мне не очень нравилась.

В то утро, когда мы ехали по Джи-стрит, мне показалось, что она пребывала где-то очень далеко.

— У тебя все в порядке? — спросил я.

Она рассмеялась и подмигнула мне в своей обычной манере.

— Устала немного. Но вообще-то, принимая во внимание все последние события, я отлично себя чувствую. Просто задумалась о деле, по которому вчера выступала консультантом. Одну студентку из Университета Джорджа Вашингтона изнасиловали в мужском туалете, в баре на Эм-стрит.

Я нахмурился и покачал головой:

— Насильник тоже студент?

— Она говорит, что нет, но подробностей не рассказывает.

Я поднял бровь:

— Значит, она наверняка его знает. Может, кто-то из профессоров?

— Нет, она утверждает, что нет. Клянется, что совершенно его не знает.

— И ты ей веришь?

— Кажется, да. Конечно, я всегда верю людям и поддаюсь их влиянию. А она такая хорошая девочка.

Мне не хотелось совать нос в дела Марии. У нас это не принято, мы стараемся не посвящать друг друга в свои заботы.

— Я могу чем-то помочь?

Мария покачала головой:

— Нет, ты и так занят. Я с ней снова попробую сегодня поговорить, с этой Мэриэнн. Надеюсь, мне удастся помочь ей быть более откровенной.

Пару минут спустя я подкатил к Потомак-Гарденс, новому кварталу на Джи-стрит, между Тринадцатой улицей и Пенсильвания-авеню. Мария пришла сюда работать по собственному желанию, оставив гораздо более спокойную и удобную работу в Джорджтауне [2]. Думаю, это произошло потому, что она жила в Потомак-Гарденс до восемнадцати лет, прежде чем переехала в Вилланова.

— Поцелуй меня, — потребовала Мария. — Мне нужно, чтобы ты меня поцеловал. Не просто в щечку, а как следует. И в губы!

Я наклонился и поцеловал ее — а потом еще раз. Мы крепко прижались друг к другу. И я думал о том, как я ее люблю и как мне повезло, что я ее встретил. И что она по отношению ко мне испытывает такие же чувства.

— Ладно, мне пора, — сказала она, выбираясь из машины. — Но тут же наклонилась к открытому окну: — Может, по мне это незаметно, но я счастлива. Очень счастлива. — И снова подмигнула мне.

Я смотрел, как она поднимается по крутым каменным ступеням к зданию, в котором работала. Мне страшно не хотелось, чтобы она уходила, — такое со мной происходило почти каждое утро.

Мне хотелось, чтобы она обернулась посмотреть, уехал я или нет. И она обернулась, увидела, что я еще здесь, улыбнулась и замахала рукой, словно сошла с ума или по крайней мере сошла с ума от любви. И исчезла.

Такое тоже происходило почти каждое утро, но мне и этого было мало. Особенно не хватало мне ее подмигивания. Никто никогда не будет любить тебя, как я.

вернуться

2

Джорджтаун — жилой район в Вашингтоне, округ Колумбия.

3
{"b":"150747","o":1}