— Думаю, всё дело в вашем опыте, — улыбнулся в ответ Алекс, забирая чашки, и уже собрался уходить, как, вспомнив что-то, остановился. Он снова поставил чашки на столик и, тяжко вздохнув, спросил: — Уважаемая Мара, а вы можете мне ещё разок помочь? Я, если честно, совсем сон потерял. Измотался уже весь, — признался он, а судя по его внешнему виду, хороший сон и вправду бы не помешал. — А уснуть не могу, мысли всякие в голову начинают лезть, кручусь с боку на бок, а никак. Я вот подумал, это ж больница, может, у вас есть что-нибудь, чтобы раз и всё.
— Вот же молодёжь, — недовольно начала докторша, — ещё и шестидесяти нет, а до чего себя довёл. Ладно, — вздохнула она и махнула рукой. — Пойдём.
Идти оказалось недалёко, пройдя три двери, она щёлкнула по четвёртой карточкой и вошла в кабинет.
— Вот. — Она протянула небольшой прозрачный пузырёк с маленькими красными капсулами внутри.
— Спасибо вам огромное, — поблагодарил Алекс, пряча пузырёк в карман. — А если я много приму, ничего страшного не будет?
— Да нет. Считай так, одна таблетка — часов пять крепкого сна, а дальше уже естественный сон. Если две, то часов семь, где по полтора-два часа добавляет.
— А в чай добавить можно?
— Ты что? — сделала страшные глаза Мара. — Конечно, нет, привкус же будет. Не смей просто, это ж позорище будет, а не чай.
— Хорошо, не буду, — примирительно поднял руки Алекс и, забрав чашки с чаем и ещё раз поблагодарив докторшу, направился к лифтам.
«Так, главное, не перепутать, — мысленно наставлял себя он, отсчитывая таблетки в чашку, вторую пришлось поставить на пол лифта. — Левая рука себе, правая ему».
Выйдя из лифта, он подождал немного, пока растворятся таблетки, и двинулся к палате.
Подойдя к ПВДшнику, Алекс протянул ему кружку и сел рядом.
— Держи, боец. Извини, теймара не было, — развёл он руками.
— Да хоть что-то, уважаемый Атур, — улыбнулся парень, с благодарностью принимая чашку. — Пить зверски хочется.
Сделал пару глотков, остановился и стал с сосредоточенным видом гонять чай во рту.
— Что-то привкус какой-то противный, — поделился сомнениями он.
— Угу, — кивнул Алекс. — У меня тоже. Экономят, наверно.
— Знаете, уважаемый Атур, это вообще, по-моему, не чай, а какая-то дерьмовая синтетика…
— Наверно. Что поделаешь, — пожал плечами Алекс.
Синтетика в чае и вправду была, но отнюдь не дерьмовая, а, как оказалось, очень даже качественная. ПВДшник стал сползать с кушетки, не выпив и половины, девять таблеток снотворного сделали своё дело. Вытащив у него из рук чашку — чтоб не разлил, Алекс уложил парня на кушетку. Он посидел ещё минут десять с задумчивым видом, допивая чай, и, наконец решившись, поставил чашку на пол и поднялся.
Зайдя в палату, он скользнул взглядом по Крайну, убеждаясь, что с повстанцем всё в порядке, и повернулся ко второй гравикойке.
«Восстание обречено, я это понимаю, Крайн это понимал, и профессор это понимал, — думал Алекс, задумчиво рассматривая мешанину светящихся трубок, покрывавшую тело второго обитателя палаты. — Их цели простираются намного дальше этого восстания. Значит, у них должен быть какой-то механизм спасения, какой-то тайный ход, и, могу спорить, он ведёт за пределы планеты. По крайней мере часть властной верхушки они должны вывезти, для уверенности».
Он остановился возле неподвижного члена чрезвычайного комитета.
«И если узнать, где этот „ход“, вполне может оказаться, что при помощи удостоверения им удастся воспользоваться».
Перед ним лежал источник информации. Высокопоставленный функционер, он не мог не знать о плане эвакуации, если он вообще существует, «если, конечно, он не такой же самозванец, как ты».
Алекс какое-то время в нерешительности стоял возле носилок.
«А, на фиг всё! Чем я рискую».
Он извлёк из-за пазухи инъектор и, достав из кармана брюк цилиндр с сывороткой Лима, зарядил его. И, вздохнув, нажал на спуск. Раненый еле заметно дёрнулся, должно быть от укола, и открыл глаза.
Алекс вдруг почувствовал себя на редкость глупо, как будто его поймали на каком-то мелком хулиганстве, в конце концов он никого никогда не допрашивал «С чего начать-то?»
— Ну что, полное имя, звание, должность, сколько у вас танков и где находятся ваши ракеты?
Раненый моргнул, зрачки его сузились, и он выдал беспрерывной скороговоркой:
— Аларьян Тилири, сайн имперской службы безопасности, куратор третьей группы ПВД, я не знаю, что такое танки, ракеты разобраны, боевые части переданы исполнителям из ПВД, маршевые части хранятся на складе по адресу Таллана, Клария, тридцать четвёртый блок, улица Туранно, строение двадцать четыре дробь пять.
— Твою мать… — только и выдохнул Алекс.
— Мать Валесса Тилири… — начал допрашиваемый, приняв невольный возглас за вопрос, но Алексу было не до этого.
«Вот так и „член черезвычайного комитета“, — ошарашенно подумал он. — Их, похоже, настоящих вообще не бывает… Этот вовсе агент имперской безопасности».
«Вот тебе и „ничем не рискую“, — некстати ожил внутренний голос. — Как думаешь, что тебе будет за допрос сотрудника при исполнении с применением средств?»
«Ничего не будет, — мысленно огрызнулся он. — Как они узнают, что это именно я его допросил? Тут такой хаос. И потом, откуда я знал… — Алекс запнулся и развил мысль: — Не знал. А теперь знаю… — Тут лежит террорист из ПВД, член чрезвычайного комитета Талланы и сотрудник имперской безопасности. Вот кто за этим стоял. — Многое становилось ясным. — Перед обстрелом на охоте над нами пролетел имперский истребитель. Потом он же, якобы случайно, уничтожил аэрокар с обезвреженными нападавшими, оборвав все „ниточки“. Потом ко мне заявляется следователь из СБ с „техническими специалистами“, и буквально через день убийцы проходят сквозь систему охраны незамеченными. А когда это не помогло, на нас свалился целый отряд в скафандрах, для которых кто-то отключил генератор щита. И в свите лорда Веласке были двое из СБ. Получается, ПВДшникам всё это время помогала имперская безопасность. Или наоборот? Может, это ПВД помогало эсбэшникам или было лишь их инструментом. А может, этот мужик вообще честный агент под прикрытием, разоблачающий террористов? Или не менее честный провокатор, а СБ вообще ни при чём?»
Он мотнул головой, отгоняя рой догадок, заполонивших мысли, и, решив, что можно просто спросить, прервал рассказ раненого о его матери.
— Чем занимается куратор третьей группы ПВД?
— Обеспечение связи между исполнителями из ПВД и координатором операции, управление агентами, приписанными к группе, сбор информации и общее наблюдение.
«Вот и операция появилась», — невесело подумал Алекс и спросил вслух:
— В чём суть операции?
— Дестабилизация обстановки в секторе Тэйл, демонстрация недееспособности и опасной некомпетентности местных властей. Создание условий для введения чрезвычайного положения, перевод сектора под прямое имперское управление.
— Какая прелесть… — протянул Алекс, нервно сглотнув. «Но я-то тут при чём?! — подумал он, переваривая услышанное. — Ну какие-то высокие политические игры, меня-то зачем убивать? И при чём тут лорд Веласке?»
— С какой целью организовывались покушения на ме… — Алекс хотел сказать: «на меня». Но вовремя исправился: — На лорда Кассарда?
— Я не знаю, — выдохнул раненый и быстро-быстро заговорил, будто что-то выталкивало из него слова быстрыми и сильными толчками. — Я этим не занимался. Этим занималась первая группа ПВД. Её курировал сам Гранд, меня в это не посвящали. Я узнал об этом случайно от Клайока, когда спросил, для чего понадобились штурмовые скафандры…
Алекс поднял руку, прерывая поток слов раненого:
— Сделай предположение, для чего это могло понадобиться.
— Для дестабилизации обстановки в его домене и в Доме Файрон в целом.
«Та-ак, это выглядит довольно логично. Но почему они просто тогда не обвинили меня в чём-нибудь и не казнили на фиг? Или посадили. У них же тут диктатура и абсолютизм… — Он возвёл глаза к потолку, вспоминая всё, что он выяснил о местном госустройстве из конспектов Таэр и бесед с маркизом Деграсто. Абсолютизм не вырисовывался. Да и для диктатуры прав у дворян было ну очень, очень много. — Допустим, что действовать против меня официально они просто не могли, политическая обстановка не позволяет. Но при чём тут мелатцы? Им ведь, по идее, тоже невыгодно, если введут прямое управление. Или нет? — О Доме Мелато Алекс знал удручающе мало. Какие у них могут быть интересы в этом деле, было совершенно непонятно. — И он ещё про какие-то ракеты говорил…»