Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Профессор, тоже вскрикнув, тут же машинально зажал себе рот рукой, а я инстинктивно сделал шаг вперед и выставил руки, как будто смог бы ее поймать.

Весь мир, как мне показалось, на мгновение замер.

Или он и в самом деле замер?

Кассандра, вместо того чтобы и дальше лететь вниз, почему-то повисла в воздухе вверх ногами и со свисающими вниз руками.

Самым же поразительным для меня в этот момент стало то, что мексиканка, глядя на меня сверху вниз, расплылась в широкой улыбке, а затем и вовсе начала хохотать.

Прошла пара секунд, прежде чем я понял, чтотолько что произошло: Кассандра, будучи очень ловкой и гибкой, обвила свою ногу вокруг лианы — так, как это делает в цирке акробат, выполняющий упражнения на трапеции, — а затем, перестав держаться за лиану руками, резко перевернулась и повисла на ней вверх ногами. Все это она сделала только для того, чтобы посильнее напугать нас.

— Чтоб тебя!.. — сердито воскликнул я, все еще стоя в нелепой позе — с вытянутыми вперед руками.

— Ты больше так не делай! — взволнованно предупредил профессор, бледный, как привидение.

Иаку же эта проделка Кассандры, похоже, понравилась, и он, что с ним случалось не так уж часто, весело рассмеялся.

— Эх вы! У вас нет никакого чувства юмора! — крикнула Касси.

Ловко согнувшись вдвое, она снова ухватилась руками за лиану и, восстановив прежнее положение в пространстве, опять полезла вверх.

Спустя пару бесконечно долгих минут Кассандра добралась до самой нижней из ветвей хлопкового дерева и, сев на нее верхом и осмотревшись, встала на ноги, тем самым демонстрируя, что совсем не боится высоты. Затем она прошла по ветви — почти горизонтальной и толстой, как строительная балка, — до ствола, возле которого толщина этой ветви превышала один метр.

— Здесь, наверху, кто-то был! — вдруг крикнула Кассандра. — Тут осталась упаковка от энергетического батончика, и мне кажется…

— Что? — нетерпеливо спросил профессор.

— Мне кажется, что этот кто-то переночевал на этой ветке. Здесь есть что-то вроде большого «гнезда», сделанного из веток и листьев…

Подумав несколько секунд, Касси добавила:

— Оно похоже на такие «гнезда», какие делают гориллы.

— Здесь нет горилл, Касси, — напомнил я ей.

— Я знаю, дуралей. Я сказала «похоже». Это «гнездо» сделал человек, который поднялся сюда, чтобы переночевать.

— Но в этом не было особой необходимости… — стал рассуждать профессор. — Тут полно сооружений, где укрыться от дождя, да и к тому же мы не видели ни одного животного, от которого нужно было бы спасаться на такой высоте.

— Я не знаю, была в этом особая необходимость или нет! — крикнула Кассандра. — Я просто рассказываю вам о том, что вижу, и я уверена, что кто-то был здесь несколько — не очень много — дней назад, потому что, помимо всего прочего, оторванные листья еще не успели засохнуть.

— А ты наблюдательная, — похвалил мексиканку профессор.

— Спасибо!

Меня, однако, заинтересовало в этот момент нечто совсем иное.

— Касси! — позвал я ее. — Как ты считаешь, ты смогла бы перелезть с этого дерева на какое-нибудь соседнее?

Мексиканка посмотрела вниз, на меня.

— Я что, по-твоему, Тарзан? Одно дело — забраться сюда, и совсем другое — прыгать по веткам, как обезьяна.

— Я тебя не прошу этого делать, я тебя просто спрашиваю: смогла бы ты, по твоему мнению, это сделать?

Кассандра стала оглядываться по сторонам и долго не отвечала, но в конце концов утвердительно кивнула.

— Да! — крикнула она, хотя и не очень уверенно. — Думаю, что смогла бы. Ветви здесь находятся друг от друга довольно близко. А почему ты об этом спросил?

— Ну так ведь следы на земле обрываются возле этого дерева, — пояснил я, — а значит, этот «кто-то», возможно, перелез на какое-нибудь другое дерево и спустился на землю уже с него.

— Да, ты прав, — задумчиво произнес профессор. — Однако это означает, что он мог пойти в каком угодно направлении и найти его следы мы уже вряд ли сумеем.

— А нам, возможно, их искать уже и не нужно, — сказал я, а затем, снова посмотрев вверх, крикнул мексиканке: — Касси, тебе с того места, где ты находишься, что-нибудь видно?

— Деревья.

— Ну да, деревья… — вздохнул я. — А может, видно что-нибудь еще?

— Сейчас я залезу чуть-чуть повыше и посмотрю… — сказала Кассандра, и, прежде чем я смог что-то возразить, она стала карабкаться вверх с ветви на ветвь, пока не исчезла в густой зеленой листве.

Прошло довольно много времени, а Кассандра все еще хранила молчание. Наконец профессор, не выдержав, решил ее позвать.

— Кассандра! — крикнул он, напрягая легкие. — С тобой там все в порядке?

В ответ не раздалось ни звука.

— Касси! — снова крикнул профессор, теперь еще громче.

Опять ни звука.

— А может, с ней что-нибудь случилось? — с тревогой спросил профессор.

— Не переживайте. Если бы она упала с дерева, мы бы это заметили, разве не так? — невесело пошутил я.

И тут до нас донесся сверху голос Кассандры. Он был таким приглушенным, что мне даже показалось, что он доносится до нас из какого-то потустороннего мира.

— Привет! — крикнула Касси. — Вы меня слышите?

— Да, вроде бы слышим! — крикнул я в ответ. — Ты забралась очень высоко?

— Я на самой верхушке дерева! Отсюда, наверное, можно увидеть даже мой дом!

— Так ты видишь оттуда не только деревья? — поинтересовался профессор.

— Да, не только!

— А что именно ты видишь?

— Не знаю!

— То есть как это не знаешь? — сердито заорал я.

— А вот так — не знаю!

— Ты что, не можешь нам описать, чтоты видишь? — крикнул, едва не срывая голос, профессор.

— Могу! — крикнула Касси. — Но вы мне не поверите!..

44

Следуя на этот раз уже за Кассандрой, которая, спустившись с дерева, решительно куда-то зашагала, раздвигая руками попадающиеся ей на пути лианы и ветки низкорослых деревьев, мы через десять минут вышли на большую поляну, находящуюся перед тем, что мексиканка — и вполне обоснованно! — не сумела описать.

Мы все четверо остановились на границе этой поляны, не понимая, чтомы перед собой видим, ибо оно не было похоже ни на что из того, с чем нам до сего момента приходилось сталкиваться. Оно не было похоже ни на храмы, которые мы обнаружили возле каменной дороги, ни на высокие обелиски, ни на могучие пирамиды, возвышавшиеся над развалинами этого заброшенного города.

Если оно и было хотя бы отдаленно на что-то похоже, то, пожалуй, на скульптуру огромного зверя, лежащего на небольшой возвышенности. Две гигантские лапы этого зверя были вытянуты вперед, а туловище длиной почти в сто метров вздымалось более чем на двадцать метров в высоту. Голова его, видимо, так долго — в течение многих столетий — подвергалась воздействию дождя и ветра, что превратилась просто в нечто округлое. В передней ее части, правда, сохранились хищные челюсти с пастью, открытой так, как будто этот зверь свирепо рычал — рычал, как мне показалось, на тех, кто осмеливался к нему приблизиться.

На спине зверя росло множество деревьев, корни которых тянулись, словно щупальца, до самой земли, причем бóльшая часть туловища зверя, в отличие от других сооружений, не была покрыта толстым слоем вьющихся растений, и это позволяло видеть его во всем его великолепии. Перед этой колоссальной скульптурой, а точнее, между ее передними лапами, виднелось множество колонн, одни из которых сохранились полностью, другие частично обрушились, третьи уже просто валялись на земле. Когда-то здесь было, по-видимому, что-то вроде прихожей, через которую проходили те, кто являлся сюда, чтобы посмотреть на этого удивительного каменного зверя, — или, может, приходил поклоняться ему.

Стоя перед этой невероятной скульптурой, созданной какой-то неизвестной мне цивилизацией, я почувствовал, как по спине у меня побежали холодные мурашки.

49
{"b":"144872","o":1}