— Подозреваю, что ей пришлось убирать за всеми.
— Как, по-твоему, она станет отказываться от помощи?
— Попытайся. За хозяйством я присмотрю. Только не засиживайся!
Когда Поль ушел, Николь выключила музыку и перемотала пленку, предпочитая немного посидеть в тишине. Пением Лайлы она насладится после, наедине. Машинально она запустила проверку систем «Странника». Все показатели были в норме. Устроившись поудобнее в кресле, Николь отрегулировала привязные ремни так, чтобы не терять бдительности, потом запахнулась, мимоходом погладив серебряные «крылышки», приколотые слева. Температура не изменилась — здесь было не менее уютно, чем в Карусели, но Николь вдруг почувствовала холод. Куртка осталась у нее в память о пребывании в Эдвардсе как знак избранных; такие куртки старшие пилоты-испытатели вручают тем, кого считают ровней. Этой чести удостаивают независимо от чинов или возраста; признавая отвагу, мастерство и талант, а также миллион прочих качеств, необходимых прирожденному пилоту. Гарри Мэкон накинул тужурку на плечи Николь через день после безупречного полета в качестве второго пилота спускового аппарата XSR-5 — челнока, призванного поднимать грузы и пассажиров на орбиту и, главное, спускать их обратно на поверхность планеты. То был первый полет не только для нее, но и для корабля. А всего неделю спустя она летела четвертым номером, отдавая Гарри последние почести. Немного не долетев до кладбища, Николь свечой взмыла в небо, чтобы разрыв в строю символизировал погибшего летчика. Выждав, когда остальные самолеты повернут к дому, Николь с высоты заметила, как люди потянулись с кладбища к автомобилям, и бросила машину в пике, выжимая из двигателей все, что можно. Такова была ее личная дань, полет валькирии. Машина пробила звуковой барьер прямо над могилами, и гром грянул над пустынным плоскогорьем, как грохотал десятилетиями, со времени полета Йейджера[5], ставшего вехой в истории авиации. Николь устремила ревущую машину навстречу заходящему солнцу, полуослепнув от его сияния и от слез.
С тех пор утекло немало воды, но взор снова затуманился.
Смахнув слезы, Николь обратилась мыслями к Хане, гадая, насколько глубоки чувства Поля к ней и как это может сказаться на экспедиции. Она видела личное дело Ханы — та покинула Стэнфорд больше двух лет назад, перебравшись в учебный центр НАСА, но до сих пор в ее голосе звучала боль, когда она говорила о Бесс. Боль и утрата.
«Каково ощущать подобную привязанность? — задумалась Николь. — Смогла бы я так же пожертвовать любимым человеком во имя мечты? Или во имя долга? А если бы произошло обратное? Сумела бы я вынести, если бы меня бросили?»
Подумав о Кьяри, она тут же услышала его и чуть не подскочила от неожиданности.
— Ты хотела видеть меня, Кэт?
Голос доносился с нижней палубы, от пультов специалистов; надо полагать, там же находится и майор Гарсиа. Наверно, они решили, что здесь больше никого нет — должно быть, видели, как Поль спустился в Карусель; во всяком случае, говорили они не таясь, и скоро Николь поняла, что не хочет обнаружить свое присутствие.
— В какие игры ты играешь с Ши? — настойчиво осведомилась Гарсиа.
— Я делаю свое дело.
— Чушь, Кьяри, ты учишь ее собственному арсеналу уловок, показываешь приемы, о которых мне даже не намекал!
— Ревнуешь?
— Требую объяснений. Ты даешь больше, чем может когда-либо понадобиться в ее положении.
— Сомневаюсь.
— Да Куну ты так не натаскиваешь.
— Пустая трата времени. Надо отдать должное, парнишка и сам знает об этом.
— Почему?
— Лишен способностей.
— Не рожден убийцей?
— Если хочешь, — вздохнул Кьяри.
— Это относится и ко мне?
— Не наезжай, Кэт. Я слишком устал, чтобы устраивать сцены.
— Николь тебе всыпала?
— Не так сильно, как пытаешься ты.
— И как она тебе?
— Одна из лучших.
— То же самое говорили в Эдвардсе. И в Хьюстоне. Но тем не менее на симуляторе челнока она допустила элементарнейшую, классическую ошибку.
— А я думал, симуляторы для этого и нужны.
— А как она по сравнению со мной, Бен? Повисла пауза. Николь физически ощутила жаркую волну гнева, испепеляющего Кьяри. Голос его так же зазвенел, как у собеседницы; она хватила лишнего.
— Опыт на твоей стороне, но она проживет дольше.
— Даже так?
— Ты легкомысленна, майор. Ты не проигрываешь варианты загодя, реагируешь эмоционально, нутром. Как сейчас, подзуживая меня.
— Зато добиваюсь желаемого.
— Флаг тебе в руки. Не знаю, что ты пытаешься доказать, почему видишь в Николь угрозу…
— Да что ты?! Бен, ты же слышал разговоры о ней и Кэнфилд. А до того — на Земле, с Гарри Мэконом.
Николь едва не выдала себя. Стон чуть не сорвался с губ, когда она машинально стиснула пострадавшую руку.
— Ты полагаешь, что теперь моя очередь? Ответом ему послужило красноречивое молчание.
— Кэт, ты в этот ряд не вписываешься. И даже если это действительно так, вся справедливость Вселенной теперь не в счет; девчонка может полагаться лишь на себя, точь-в-точь как и остальные. А она не давала повода усомниться в своей компетентности.
— Я остаюсь при своем мнении.
— Ну, если уж на то пошло, майор, я тоже.
— Я не хочу, чтобы она у тебя числилась на особом счету.
— Я учу ее всему, что она способна усвоить. К тому же это моя прямая обязанность.
— Если занятия пойдут во вред работе экспедиции, я положу этому конец. Медэкс говорит, что Николь будет неработоспособна почти неделю; это дополнительное бремя для остальных. Я не потерплю никаких помех. Так что поумерьте свой пыл, мистер Кьяри. Это приказ.
Кьяри не ответил, а Кэт вылетела с мостика как ошпаренная. Тягостная тишина обступила Николь, погрузившуюся в раздумья. «Господи, с какой стати?!»
— Ты ничего не слышала, — прошелестел Кьяри у нее под ухом.
— Боже! — Николь подскочила с перепугу. Если бы не привязные ремни, она непременно вылетела бы из кресла. Сердце молотом колотилось о ребра, и пришлось крепко сжать зубы, чтобы они не клацали; Кьяри застал ее врасплох. Но когда она успокоилась, ей пришло в голову неуместное: «Пожалуй, надо еще многому научиться. Интересно, выпадет ли мне такая возможность?» И, к собственному изумлению, поняла, что отчаянно нуждается в этом.
— Ни слова, — продолжал он тем же бесцветным голосом, словно не заметив ее реакции. — Вас, юная леди, здесь никогда не было, ясно?
Николь молча кивнула. Лишь когда Кьяри собрался уходить, она окликнула его.
— Да?
— Что все это значит?
— Наше личное дело.
— Черта лысого. Раз мусолили мое имя — значит, это касается и меня!
— Оставь, Николь.
Ослабив ремни, Николь села повыше, лицом к нему.
— Экспедиция только началась, так как же я должна работать и рассчитывать уцелеть, если мой командир ненавидит меня до печенок?!
— По большому счету, Николь, она не желает тебе зла.
— Обалденное утешение, комиссар.
— А есть ли альтернатива? — пожал он плечами.
— Не надо меня опекать! Мы с ней не единственные женщины в ВВС, в космосе и даже на этой жестянке. Ума не приложу, за что она взъелась? До этих особых тренировок мы по крайней мере сносно ладили друг с другом!
— Знаю.
— А фиг ли толку?
— Это зависит от твоих видов на будущее, не так пи? Нынешние преходящие боль и ярость против неминуемой гибели. Мне не до игр, старлей. Я оттачиваю твое мастерство во имя спасения твоей жизни — а может, попутно и наших.
— Сперва этот паяц Морган намекает о какой-то связи между мной и Кэнфилд, теперь Кэт… Что это за огромный секрет, который известен всем, кроме меня?
— Спроси у генерала.
— А я спрашиваю у тебя!
— Прекрати, Николь. Пожалуйста!
— Кьяри, я не люблю, когда меня отшивают! Ты не имеешь права так поступать со мной.
— Если тебе хочется сорвать злость, Николь, ты знаешь, где меня найти, — невесело усмехнулся он.