Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Извини, – прошептал он.

– Ничего. Я, эм…

– Мы остановились на…?

Он не ждал, что она ответит, но Элена… сделала именно это:

– Мы с сиделкой отца говорили о его порезе, из-за этого я вспомнила о твоей руке.

– Твой отец болен?

– Да.

Рив ждал большего, гадая, замолчит ли девушка от настойчивости… но она разрешила дилемму.

– Из-за некоторых своих медикаментов отец иногда теряет равновесие, поэтому натыкается на вещи и не всегда осознает, что поранился. В этом проблема.

– Прости. Должно быть, тебе тяжело о нем заботиться.

– Я медсестра.

– И дочь.

– Поэтому, дело в работе. Мой звонок тебе.

Рив улыбнулся.

– Позволь задать вопрос.

– Сначала я. Почему ты не покажешь руку врачу? И не говори, что Хэйверс видел твои вены. В таком случае он выписал бы тебе антибиотики, а если бы ты отказался, то в твоей карте появилась бы запись, что ты пошел против врачебных предписаний. Слушай, тебе нужны только таблетки, и я знаю, у тебя нет никакой лекарственной фобии. Ты принимаешь чертовски большие дозы дофамина.

– Если ты беспокоилась о моей руке, то почему тогда просто не поговорила со мной в клинике?

– Я говорила, не забыл?

– Не так, – улыбнулся Рив темноте и провел рукой вверх и вниз по норковому одеялу. Он не чувствовал его, но представил мех таким же мягким, как и ее волосы. – Я все еще думаю, что ты хотела поговорить со мной по телефону.

Последовавшая пауза заставила его забеспокоиться, что она бросит трубку.

Он сел, словно таким образом мог удержать ее на линии:

– Я просто хочу сказать… ну, в смысле, я рад твоему звонку. Какой бы ни была причина.

– Я не успела поговорить с тобой в клинике, потому что ты ушел прежде, чем я занесла записи Хэйверса в компьютер. Вот когда до меня дошло.

Он по-прежнему отказывался верить, что звонок нес чисто профессиональный характер. Она могла написать е-мэйл. Сказать доктору. Свалить на одну из дневных медсестер.

 – Итак, есть ли шанс, что тебе неловко из-за того, как грубо ты меня отшила?

Она прокашлялась:

– Прости за это.

– Что ж, я прощаю тебя. Полностью. Абсолютно. Похоже, у тебя выдалась не самая лучшая ночка.

Ее выдох послужил проявлением усталости:

– Да уж, это точно.

– Почему?

Еще одна долгая пауза.

– Знаешь, по телефону с тобой гораздо приятнее общаться.

– Как так? – засмеялся он.

– С тобой проще разговаривать. Вообще-то… довольно легко разговаривать.

– Да, я не плох с глазу на глаз.

Вдруг он нахмурился, вспомнив о букмекере, которого заставил петь в своем офисе. Проклятье, бедный ублюдок был каплей среди огромного количества наркоторговцев, вегасовских лакеев, барменов и сутенеров, которых он выводил на разговор в течение всех этих лет. Он всегда верил, что исповедь благотворно влияла на душу, особенно когда дело касалось  подонков, решивших, что Рив не заметит, как они пытаются его наколоть.  Его стиль управления также посылал важное сообщение в бизнесе, где слабость грозит смертью: сомнительная коммерция требовала твердой руки, и он всегда считал, что такова реальность, в которой он жил.

Но теперь, в уединении, когда Элена так близко, ему казалось, что его «с глазу на глаз» было чем-то, за что нужно извиниться и скрывать.

– Ну, так почему сегодняшняя ночь не была гладкой? – спросил он, отчаянно желая заткнуться к чертовой матери.

– Мой отец. А потом… ну, меня продинамили.

Рив нахмурился так сильно, что на самом деле почувствовал легкую боль меж глаз:

– На свидании?

– Да.

Ему была нестерпима мысль о ней с другим мужчиной. И все же он завидовал ублюдку, кем бы тот ни был.

– Что за осел. Прости, но что за осел.

Элена засмеялась, и в этом звуке ему нравилось абсолютно все, и особенно то, как его тело в ответ немного согрелось. Боже, да к черту горячий душ. Этот нежный, тихий смех – как раз то, что ему нужно.

– Ты улыбаешься, – тихо произнес он.

– Да. То есть, наверное. Откуда ты знаешь?

– Я лишь надеялся.– Что ж, а ты можешь быть очаровательным. – Быстро, словно чтобы скрыть комплимент, она сказала: – Свидание не было чем-то серьезным, вообще-то. Я не так хорошо его знала. Просто кофе.

– И в итоге ты разговариваешь со мной по телефону. Что гораздо лучше.

– Что ж, я никогда не узнаю, каково это, пойти с ним на свидание, – снова засмеялась она.

– Никогда?

– Я просто… ну, я подумала об этом, и решила, что прямо сейчас мне не стоит начинать отношения. – Волна триумфа отступила, когда она добавила: – с кем бы то ни было.

– Хм.

– Хм? Что значит это «Хм»?

– Значит, что у меня есть твой номер.

– А, да, есть… – она запнулась, когда он заерзал. – Подожди, ты, что… в постели?

– Да. И пока ты не задала следующий вопрос, ты не захочешь знать.

– Не захочу знать чего?

– Как много на мне не надето.

– Эээ… – Когда Элена замялась, он понял, что она снова улыбается. И, возможно, покраснела. – Значит, я не буду спрашивать.

– Мудро с твоей стороны. Тут только я и простыни… упс, я только что проболтался?

– Да. Именно, – она понизила голос, словно представила его обнаженным. И ничуть не возражала против этой картинки.

– Элена… – он остановился, потребности симпата ослабили его самоконтроль. Да, Рив хотел ее такой же обнаженной, каким был сам. Но даже более того, он хотел говорить с ней.

– Что? – сказала она.

– Твой отец… он уже давно болен?

– Я, а… да, да давно. У него шизофрения. Хотя, сейчас он на таблетках, и ему лучше.

– Боже… правый. Должно быть, это действительно сложно. Он здесь, и в то же время нет, так ведь?

– Да… именно на это все и похоже.

С ним практически то же самое: его симпатическая сторона – постоянная другая реальность, преследовавшая его, пока он пытался прожить ночи, претворяясь нормальным.

– Итак, не возражаешь, если я спрошу, – озабоченно сказала она, – зачем тебе нужен дофамин? В твоей карте нет конкретного диагноза.

– Наверное потому, что Хэйверс лечит меня уже целую вечность.

– Вполне возможно, – неловко засмеялась Элена.

Дерьмо, что он несет.

Симпат в нем сказал: «Что угодно, просто лги ей». Проблема в том, что откуда ни возьмись, в его разуме появился другой, конкурирующий голос, незнакомый и слабый, но совершенно непреодолимый. Но из-за незнания природы этого голоса, Рив пошел привычным путем:

– У меня болезнь Паркинсона. Или же его вампирский эквивалент.

– О… мне жаль. Вот для чего тебе нужна трость.

– Не все гладко с равновесием.

– Но дофамин тебе помогает. Тебя почти не трясет.

Тот тихий голос в его голове превратился в странную боль в центре груди, и на миг он отбросил притворство и на самом деле сказал правду:

– Я понятия не имею, что бы делал без этого наркотика.

– Лекарства моего отца стали чудом.

– Ты его опекун? – Когда она произнесла утвердительное «угу», он спросил: – А где остальная твоя семья?

– Остались только он и я.

– Значит, на твоих плечах чертовски тяжелая ноша.

– Ну, я люблю его. И если бы мы поменялись местами, он поступил бы так же. Это то, что родители и дети делают друг для друга.

– Не всегда. Очевидно, ты происходишь от хороших людей. – Прежде, чем смог остановиться, Рив продолжил: – Но именно поэтому ты одинока, не так ли? Ты будешь чувствовать себя виноватой, если отлучишься хотя бы на час, но, оставшись дома, не сможешь игнорировать тот факт, что твоя жизнь проходит мимо. Ты в ловушке, кричишь, но ничего не станешь менять.

– Мне пора.

Рив зажмурился, боль в его груди распространилась по всему телу, как пламя по сухой траве. Он силой мысли включил свет, когда темнота начала слишком хорошо отражать его собственное существование.

– Просто… я знаю, на что это похоже, Элена. Причины разные, но суть я понимаю. Знаешь, мысль о том, что ты смотришь, как живут все остальные… О, черт возьми, забудь. Надеюсь, ты будешь хорошо спать…

28
{"b":"140538","o":1}