Ред.

Тов. М. Горькому.

Уважаемый товарищ!

"Новая Жизнь", разумеется, вправе критиковать и обличать нас, хотя приходится пожалеть, что газета обнаруживает крайне недостаточную осведомленность в действительном ходе событий 3–4 июля и столь удручающее непонимание их внутренней логики. Однако я не об этом хочу говорить, а о другом; об обвинении против т. Ленина. Разумеется, "Новая Жизнь" этому обвинению "не верит". Разумеется, т. Строев имеет возможность обличать клевету за своей подписью в маленьком уголке газеты. Но я думаю, что от "Новой Жизни" и особенно от Вас лично как раз в этом вопросе можно ждать большего. Обвинение выдвинуто чудовищное. Таких обвинений — по размаху, — кажется, еще не было в истории. Над организацией этого обвинения работают объединенные прохвосты нескольких государств. Сейчас, может быть, фабрикуются документы, чтобы осложнить и затянуть дело. Все это будет, конечно, в свое время разоблачено. Но Ленин может оказаться на долгое время убит в сознании мещанских и более темных рабочих масс, если не будет открыта немедленно кампания против Милюкова, Алексинского, Бурцева мужественными и честными людьми. На обвинениях против Ленина, как в свое время на деле Дрейфуса, как у нас на деле Бейлиса — на долгое время обострится борьба реакции с революцией. Всем придется занять свое место. В этой компании Вам должно принадлежать по праву первое место…

Настоящий документ нигде, конечно, опубликован не был. Подробности происхождения его видны из следующего воспоминания т. Троцкого:

"Этот документ представляет собою черновик письма к Горькому. Весьма вероятно, что при переписке набело текст подвергся значительным изменениям. В частности была, вероятно, изменена последняя фраза, оставшаяся в черновике незаконченной. Почему я писал Горькому? Потому что в момент бешеной травли против Ленина, при полном разгроме нашей печати, я хотел привлечь Горького к компании морально-политического протеста. Я напоминал ему, намеком, роль Зола в деле Дрейфуса. Было ли письмо послано по адресу? Полагаю, что было, но твердо ручаться не могу.

I. Три основные силы борются в русской революции: 1) крупная империалистическая буржуазия, выступающая бок-о-бок с помещичьим классом; 2) мелкая буржуазия и, в частности, мелкобуржуазная интеллигенция, находящая опору в верхах крестьянства и в значительной части армии, и 3) пролетариат, все больше притягивающий к себе полупролетарские низы деревни и солдатские массы армии.

II. Так называемый «общенациональный» характер русской революции является плодом буржуазной легенды. Революция рабочих и солдат разразилась и победила царизм против воли крупной буржуазии. Только после уже одержанной победы буржуазия встала на почву революции, чтобы приостановить ее развитие и подчинить ее силы своим империалистическим целям (министерство Гучкова — Милюкова).

III. Мелкобуржуазная демократия состоит из городского мещанства, интеллигенции и крестьянства. Революция застигла огромные массы крестьянства организованными в виде армии. Это создало для мелкобуржуазной интеллигенции, окрашенной в цвет меньшевистского или эсеровского социализма, широкую опору, так как взбудораженная войной и революцией, но лишенная политического опыта крестьянская армия естественно передоверяла свое представительство мелкобуржуазным социалистам. Авторитетом армии и крестьянства эти последние подчиняли себе до известного времени широкие круги рабочих.

IV. Пролетарская социал-демократия оттиралась в Советах победоносным мещанским социализмом на позиции критики и обличения. Но и в этот первый период непримиримая позиция нашей партии, именно потому, что она отражала социальное недовольство масс, являлась главной движущей силой в развитии революции.

V. Выступление петроградских рабочих и солдатских масс 20 апреля явилось предостережением либеральной буржуазии, стремившейся все силы революции подчинить потребностям империалистической войны. Результатом этого стихийно вспыхнувшего движения, питавшегося лозунгами нашей партии и угрожавшего политическому господству буржуазии, явилось стремление буржуазии прикрыть свое господство сотрудничеством с мелкобуржуазными социалистами. С другой стороны, эти последние возраставшим недовольством масс и критикой нашей партии толкались к власти. Отсюда возникла первая правительственная коалиция 3 мая.

VI. Смысл этой коалиции целиком раскрылся в наступлении наших армий 18 июня, в день, с которого начинается открытое наступление контрреволюционных сил, непосредственно приведшее в конце августа к корниловщине. Тупоумные заверения мещанских банкротов коалиционной политики, будто наступление контрреволюции порождено петроградскими событиями 3–5 июля, не способны скрыть тот факт, что июльские события сами явились следствием продиктованного союзными и русскими империалистами наступления со всеми его последствиями, в виде расформирования полков, репрессий, травли буржуазной печати и пр. и пр. Наступление 18 июня, ставшее возможным только благодаря коалиции, явилось вместе с тем величайшим ее преступлением перед революцией.

VII. Одним из последствий наступления и последовавшего за ним отступления явилось уничтожение всякой даже и призрачной ответственности правительства перед органами демократии. Личная диктатура Керенского явилась дальнейшим результатом «коалиционной» политики, в которой вожди демократии, служа империализму, в то же время связывали его и мешали ему.

VIII. Московское Совещание имело своей задачей противопоставить цензовые помещичьи, промышленно-банковские и генеральские верхи органам мелкобуржуазной демократии, ослабившим себя разрывом с пролетариатом, и таким путем еще более утвердить бонапартистскую власть правительства.

IX. Цензовые элементы страны, лишенные политического влияния на народные массы, находили, однако, могущественную поддержку в лице союзных финансистов и дипломатов, влияние которых на внутреннюю русскую политику чрезвычайно возросло с момента, когда Временное Правительство, верное империалистическим обязательствам царизма, бросило революционные войска в наступление. Корниловское восстание явилось выражением нетерпеливого стремления империалистической буржуазии и командных верхов армии овладеть всей полнотой власти.

X. В то время, как мещанские вожди демократии пытались спасать революцию путем ее подчинения капиталистической дисциплине, пролетариат быстро высвобождался из-под влияния соглашателей и увлекал на путь непримиримой оппозиции режиму империалистической диктатуры широкие массы солдат. Одновременно…

Настоящий документ, как это видно из текста, не закончен. Первый тезис позволяет думать, что документ написан в тот период, когда была напечатана серия статей "Итоги и перспективы" (т.-е. во второй половине августа). Именно, в последних развита мысль о трех основных силах, борющихся в русской революции. Скорее всего они предназначались, как тезисы официального документа.

Ред.

Резолюция Петроградского Совета о самосудах над офицерами, принятая на заседании 11 сентября 1917 года

Пагубная политика Временного Правительства в отношении армии, систематическое противодействие демократизации ее командного состава, удержание на самых ответственных постах явных контрреволюционеров, усугубление этой ложной политики с начала наступления в виде беспощадных репрессий, которые под предлогом поддержания дисциплины имели своей действительной задачей упрочение власти контрреволюционной ставки и ее полной независимости от армейских организаций, — все эти условия должны были неизбежно создать и создали острое недоверие солдатской массы к офицерству не только высшему, но в значительной мере и низшему, поскольку это последнее являлось невольным проводником контрреволюционной политики правительства и ставки.