Виноградова отвернулась, а Виктория Яновна заулыбалась.

– Эх, темнишь ты что-то, Лианка. Как пить дать темнишь.

– Тетя Вика, а вам не в напряг, что я к вам перебралась? Только честно.

– Да побойся бога, о чем спрашиваешь-то? Мы с Тонечкой почти тридцать лет дружили, вы для меня как родные. К тому же ты моя крестница. Живи сколько хочешь, хоть насовсем переезжай.

– Почему вы не поинтересовались причиной моего столь неожиданного визита?

– Лиан, ну а мне-то какая разница? Переехала – значит, так надо. Я, знаешь ли, стараюсь не влезать в дела молодежи.

– За что я вас люблю еще больше.

– Ой, проказница, смутила старую тетку…

– Вы не старая.

– Это как посмотреть. В душе мне тридцать, но по паспорту семьдесят.

– Человеку столько лет, на сколько он сам себя чувствует.

В прихожей ожил сотовый. Виноградова выбежала.

– Кто звонил? – спросила Виктория Яновна, когда Лиана вернулась.

– Да так, – последовал ответ.

Виктория зацокала языком.

– Парень твой?

– Э-э…

– Да ладно тебе, что ты как маленькая? Давно пора друга завести, а то все одна да одна.

– Звонил Юрий Борисович.

– О! Ты его по отчеству величаешь? Намного тебя старше?

– Юрию Борисовичу семьдесят пять.

Виктория Яновна ахнула.

– Лианка, ты в своем уме?!

Рассмеявшись, Виноградова пояснила:

– Юрий Борисович – отец моего любимого человека.

– Уф, прям отлегло. Разве можно так крестную пугать? А как кавалера зовут?

– Леонид… Леня.

– Красивый?

– Очень. Хотите, фотку покажу?

– Непременно.

Лиана принесла маленький снимок, с которого они с Леней лучезарно улыбались, стоя в парке на фоне зеленого дуба.

– Статный парень. Давно встречаетесь?

– Скоро три года будет, как познакомились.

– Ого! Три года – серьезный срок. А чего со свадьбой тянете? Кого ждете?

– Не все так просто, тетя Вика. Скорее наоборот – все очень непросто.

– В чем проблема-то, крестница?

Взяв из рук Виктории Яновны фотографию, Лиана заговорила:

– Впервые я увидела Леню в тренажерном зале. Высокий, атлетически сложенный, мускулистый, он приковывал взгляды практически всех женщин, которым не исполнилось шестидесяти. Я, разумеется, старалась делать вид, что в упор его не замечаю. Не люблю, когда девушки первыми заговаривают с парнями. Для меня это неприемлемо. Как правило, мужчины сразу начинают звездить, мол, если подошла, значит, я ей приглянулся, а раз так, то куколка у меня на крючке. Поэтому, чтобы Ленька не принял меня за очередную рыбешку, пойманную на крючок, я старалась игнорировать парня на протяжении трех недель.

– Лианка, какая же ты все-таки у нас прагматичная, – не выдержала Виктория Яновна. – Всегда продумываешь свои действия на несколько ходов вперед.

– А иначе никак нельзя.

– Ну-ну, извини, что перебила, продолжай.

– Наше знакомство состоялось, и инициатором его был Леонид. Сначала просто болтали ни о чем, а потом он пригласил меня в кафе. Один раз, второй, третий, и мы уже вроде как сладкая парочка. Киношки, дискотеки, прогулки по ночной Москве, обжиманцы и тому подобная романтическая заварушка. Через четыре месяца Леонид собрался с друзьями в горы. Он альпинист со всеми вытекающими отсюда последствиями, без гор не мыслит своего существования. Пригласил и меня. Я отказалась. Обещала ждать в городе, а он обещал сделать сюрприз. Как выяснилось позже, Леня хотел предложить мне руку и сердце.

– Почему хотел? Он что, передумал?

– Жизнь внесла свои коррективы. В горах произошел несчастный случай – Леонид сломал позвоночник.

– Матерь божья!

– Теперь он прикован к постели, передвигаться может лишь при помощи инвалидного кресла.

– Горе-то какое!

– Первое время после трагедии Леонид наотрез отказывался меня видеть. Он стыдился своей немощности. Кричал на меня, оскорблял, просил, чтобы я навсегда забыла дорогу в его дом.

Виктория Яновна всплакнула.

– Что же ты, крестница, никогда мне эту историю не рассказывала?

Лиана повела плечиками.

– Сама не знаю.

– Ну а потом?

– Потом он немного сбавил обороты, я стала часто заезжать к ним с Юрием Борисовичем. Леониду сказала – буду либо с тобой, либо умру старой девой. Без него я никто, он мой мужчина, мой идеал. Ради Леньки готова осушить океаны.

– Любовь… – философски заметила Виктория Яновна.

– Страстная любовь, всепоглощающая, сокрушающая все на своем пути, – кивнула Лиана.

– Я рада за тебя, крестница. Любовь – великое чувство. А как он сейчас? Что говорят врачи, надежда есть?

– Надежда есть всегда, главное – верить и ждать. Сильный духом человек способен превозмочь любые трудности. Только вот Леня что-то захандрил. Не верит в себя, прямо хоть тресни. Поддерживаю его, поддерживаю, ободряю, а он старается закрыться ото всех и жить отшельником.

– Мужчины в этом плане намного слабее нас, женщин. Мы способны вытерпеть любую боль, бороться, а они, как правило, замыкаются в себе.

– Сколько раз я предлагала Леньке расписаться – ни в какую. Говорит, ты потом тысячу раз пожалеешь, что связалась с инвалидом. Дурачок, не понимает, что любовь женщины, как и красота, – страшная сила.

– Значит, до конца бороться будешь?

– До последнего.

Виктория Яновна обхватила голову руками.

– Тетя Вика, вы чего?

– Себя в молодости вспомнила. Ты ж сейчас мои слова повторяешь.

– В смысле?

Вытирая слезы, Виктория Яновна встала.

– Покажу и я тебе одну фотку.

В толстом альбоме женщина отыскала нужный черно-белый снимок и, прежде чем протянуть его крестнице, два раза поцеловала.

– Смотри.

– Так тут же вы. Какая молодая…

– Правильно. А кто рядом?

Лиана внимательно вглядывалась в лицо стоявшего рядом с Викторией мужчины на костылях.

– Не узнаю. Ой, тетя Вика, у него одной ноги нет.

– Верно.

– Ваш родственник?

– На снимке ему двадцать два года. Изменился, правда?

– Не интригуйте, кто это?

– Муж мой Илья, твой крестный.

От удивления Виноградова раскрыла рот.

– Дядя Илюша? Не может быть.

– Еще как может. Он самый. Посмотри, какая шевелюра – львиная грива. Ты-то его уже лысоватым застала, с животиком, а когда-то он первым парнем на деревне считался.

– Подождите, а нога? У крестного было две ноги, а здесь…

– Протез.

Лиана отказывалась верить услышанному. Илья Михайлович, ее любимый крестный, носившийся с маленькой Лианой, словно заводной, ходил, оказывается, на протезе. Невероятно!

– О протезе знали самые близкие. И то не верили. Он даже не хромал. А сначала, когда лишился конечности, чуть не наложил на себя руки. Страшно смотреть было на его страдания. Моя родня в один голос твердила: брось его, не вздумай выходить замуж за калеку. Но я стояла насмерть. Со всеми прервала отношения и посвятила себя Илюше. Вместе прожили без малого сорок лет. И у тебя с Леонидом все нормализуется.

– Дай-то бог. Через пару месяцев у Лени день рождения, хочу в очередной раз просить его подать заявление в загс.

Виктория Яновна одобрительно закивала:

– Если моя помощь в чем потребуется, ты только свистни. Леонид с отцом вдвоем живут?

– Да.

– Может, смогу быть им полезна? Постирать там, приготовить… Ты скажи, не стесняйся.

– Спасибо, теть Вик.

– Далеко их квартирка?

– На Живописной.

– А дом?

Лиана назвала номер дома и корпус.

– Вот совпадение так совпадение. Мы же с Илюшей первую квартиру в соседнем доме получили.

– Да ну?

– Ага. Однушку. Сюда уже в конце восьмидесятых переехали.

– Мир тесен.

Обсудив с крестной все прелести и недостатки квартир на улице Живописной, Лиана попросила ее налить еще какао.

– Уже ведь время обеда, – возразила та. – Сейчас мы с тобой борща со сметанкой поедим, а на второе пюре с мясом.

Когда и с первым, и со вторым блюдами было покончено и женщины наслаждались какао, Виктория Яновна снова заговорила об Алисе.