– Мою бабушку звали Варей, сто пять годков прожила.

– Ладно, мам, мы увлеклись. Еще столько воды утечет… Подумаем о выборе имени позже.

– Точно так мы спорили с твоим отцом тридцать пять лет назад. Он хотел, чтобы ты была Сабиной, я же настаивала на Есении. Тогда вышел мексиканский фильм, и я грезила этим именем.

– А тогда почему назвали меня Алисой?

– Мы с отцом были готовы поубивать друг друга, скандалили каждый день. В итоге свекровь приняла соломоново решение. Заявила, что ее внучка будет Алисой. Мы согласились.

Виноградова посмотрела на часы.

– Четверть шестого. Засиделись.

– Ты права. Пошли посмотрим обувь, а потом заглянем в детский отдел. Здесь такие милые вещицы.

– Нет. – Алиса боязливо вздрогнула. – К детским вещам я не приближаюсь до рождения ребенка. Это плохая примета.

– Да брось!

– Не настаивай.

Мать пожала плечами.

Из торгового центра они вышли в начале седьмого. Неся несколько пакетов с покупками, Инна Игоревна радостно щебетала:

– Новый год встречу в обновках. Мне бы теперь купить бусы, и картина будет полной.

Машина Алисы была припаркована у тротуара. На ходу достав ключи, Виноградова ступила на дорогу, как вдруг…

Несущаяся на большой скорости иномарка возникла словно из ниоткуда. Инна Игоревна успела лишь завизжать, а Алиса от сильного удара отлетела на несколько метров от авто.

– Алиса! Господи! Что же это?

Подбежав к лежащей без чувств дочери, Инна зарыдала.

– Вызовите «Скорую»! Кто-нибудь позвоните! Нужен врач!

Очевидцы происшедшего негодовали:

– Нет, вы видели? Какой кошмар!

– И ведь даже не остановился, паразит! – причитала дама в коричневой дубленке.

– В милицию звонить надо.

– Кто-нибудь заметил номер?

– Вроде машина была серебристая.

– Да нет, женщину сбил черный джип.

– Ничего подобного – «Ауди».

– А по-моему, пьяный водитель сидел в «Вольво».

Инна Игоревна подложила под голову Алисы вязаную шапку.

– Ей очень плохо. Врача вызвали?

– Да, да, уже позвонили.

Виноградова захрипела:

– Дочка, милая, как ты?

– Больно, – едва слышно шептала Алиса.

– Где болит, дорогая?

– Не знаю. – Алиса дотронулась до живота. – Мама, мой ребенок… я его потеряю…

– Все будет хорошо, сейчас приедет «Скорая».

Шустрая бабулька в кургузой куртенке грозила кулаком невидимому обидчику.

– Пересажать таких водителей надо. Куда только правительство смотрит? Ликвидировали все райкомы, а теперь локотки небось кусают.

– Вы еще Сталина вспомните, – буркнул парень.

– И вспомню. При нем жили небогато, зато счастливо.

– Это у кого как, – отрешенно произнесла дама почтенного возраста в каракулевой шубке и зло покосилась на старуху: – Мой отец ни за что провел в лагерях пятнадцать лет, поэтому не надо говорить за всех.

– А я чего… я только вспомнила…

Прибывшая «Скорая» отвезла Алису в больницу. Инна Игоревна горько плакала, сидя в коридоре, когда врач, седовласый мужчина с добрым лицом, сообщил радостную весть:

– Ваша дочь отделалась ушибом и парой царапин. Серьезных повреждений нет.

– А ребенок? Алиса беременна на третьем месяце.

– Все в порядке. Паниковать не стоит.

Теперь из глаз Инны покатились слезы счастья.

– Спасибо вам, доктор, спасибо! – Она схватила врача за руку и поднесла его ладонь к губам.

– Ну что вы… – смутился эскулап.

На следующий день Алиса была дома. Сидя на кровати, испуганно смотрела на мать и супруга и… молчала. Со вчерашнего вечера она не проронила ни слова. Даже на вопросы сотрудника правоохранительных органов отвечала гнетущей тишиной.

– Алис, ты меня слышишь? – Инна Игоревна гладила дочь по плечу.

Реакции не последовало.

– Леонтий, скажи что-нибудь, не молчи хоть ты. Я с ума сойду.

Виноградов сел на корточки.

– Эй, Алиска, как ты? Ответь. Врач сказал, наш ребеночек не пострадал. Все позади.

– Да, да, – вторила зятю Инна.

Алиса закрыла глаза.

– Дочур, хочешь чего-нибудь покушать?

– Инна Игоревна, ей сейчас необходимо поспать. Она все еще в шоковом состоянии. Это пройдет, но потребуется некоторое время. Алис, ложись.

Словно куклу, они уложили Виноградову на кровать, укрыли одеялом и вышли из спальни.

На кухне Инна Игоревна вновь заревела:

– Ох, Леонтий, это было так ужасно! Машина как из-под земли появилась, внезапно, за секунду.

– Водителя найдут, – глухо проговорил Виноградов, и жилка на его лбу быстро запульсировала.

– Никто не успел заметить ни номера, ни марки. С каких щей его найдут?

Леонтий вытащил пачку сигарет, повертел ее в руках, а затем быстро вышел в коридор.

– Ты куда?

– Мне надо пройтись, не могу сидеть в квартире.

– Погоди, вдруг Алиска придет в себя, а тебя нет…

– Я быстро, пройдусь вокруг дома, покурю и вернусь.

Закрыв за зятем дверь, Инна Игоревна прошла в спальню дочери.

Алиса смотрела в потолок.

– Я слышала, как хлопнула входная дверь. Мама, кто пришел?

– Никто, ласточка. Леонтий вышел подышать свежим воздухом.

– Он переживает?

– Конечно, куколка, мы все за тебя переживаем.

Алиса долго всматривалась в мокрые глаза матери и наконец прошелестела:

– Мама, меня хотели убить.

– Господь его обязательно накажет. Пьяница, который сидел за рулем…

– Ты не поняла. Я говорю, что меня хотели убить преднамеренно. Этот наезд не случайность и… и водитель наверняка был трезв как стеклышко.

Инна перекрестилась.

– Да что ты такое говоришь, дочка? Опомнись.

– Семь лет назад я потеряла ребенка, и вот теперь ситуация едва не повторилась.

– Не говори так, Алиса. Ты пала жертвой пьяного водителя, не забивай себе голову всякой чертовщиной.

Виноградова резко встала с постели.

– Я серьезно. Меня хотят убить. Понимаешь, мама, убить.

– Кто?

– Не знаю. Но я им мешаю, мешаю их планам и замыслам.

Инна Игоревна плюхнулась в кресло.

– Тебе надо все рассказать в милиции.

– В общем, так. Я не выйду из дома до тех пор, пока не услышу плач своего малыша. Мне страшно, мамочка, мне очень страшно. Пожалуйста, обними меня.

Инна Игоревна заключила дочь в объятия. Целуя Алису в макушку, она приговаривала:

– Все образуется, все встанет на свои места. Я с тобой, моя рыбонька. Мама рядом…

Лиана проснулась от шороха над самым ухом. Открыв глаза, девушка увидела обеспокоенное лицо Виктории Яновны.

– Лиан, ты никак захворала, – говорила подруга покойной Антонины Алексеевны. – Половина второго, а ты все спишь.

– Заснула в начале седьмого, мучила бессонница.

– Вставай, я какао приготовила и сырники горячие.

Нехотя поднявшись с кровати, Лиана потянулась, глянула в окно.

– День сегодня хороший, солнечный.

– Но холод стоит – жуть. Пока до булочной добежала, чуть не окоченела.

Умывшись, Лиана прошла на кухню.

Виктория Яновна поставила на стол тарелку сырников и горячее какао.

– Вот, покушай.

– А вы?

– Так я уже завтракала. Скоро обед, не хочу аппетит перебивать.

Расправившись с парой вкуснейших сырников, Виноградова сказала:

– Вчера вечером, когда вы уже легли, звонил Леонтий.

– Как Алиса?

– В глубокой депрессии. Он боится за ее психику. Прошла неделя, а она все такая же – замкнулась в себе.

– Надо думать, такой стресс пережить… – сокрушалась Виктория Яновна.

Лиана зевнула:

– Ой, как спать хочется!

– Не вздумай снова улечься, перетерпи. А то день с ночью перепутаешь, тогда все пойдет наперекосяк. Ты давай лучше соберись и к вечеру в магазин съездим. Мне надо кой-чего из продуктов купить, одной тяжело, а на машине в два счета управимся.

– Теть Вик, может, отложим поездку на завтра, а? Сегодня у меня другие планы.

– Как скажешь. Если не секрет, куда собираешься?

– В гости.