– Так и быть, проваливай, – сказала Исида. – Я для себя отмечу, что мы культурно провели время.

– А также учти, – присовокупил ваш покорный слуга, – что я ни разу не предлагал тебе опохмелиться и снова предаться животной страсти. А вел себя цивилизованно и разговаривал об искусстве.

– Ладно, учту, – согласилась Исида. – Но ты все равно придурок. С точки зрения женского смысла и такой же логики.

– Ну, разумеется, – подтвердил я и распрощался с Исидой.

Надо сказать, что в Помпеях было три основных святилища – для трех типов женщин: храм Гетер, храм Горгон и храм Граций. И каждый тип женщин отличался своими причудами и обязанностями. Горгоны следили за коммунальным хозяйством и охраняли чистоту нравов. Гетеры блюли только собственные интересы, но славились остроумием и обходительностью с мужчинами. А грации отвечали за семейный очаг и женские «золотые» пропорции – девяносто-шестьдесят-девяносто. У них даже имелся специальный «эталон Афродиты» и прядь белокурых волос из того же источника. Поэтому в грации посвящали только блондинок при соответствующей конфигурации, а другие интеллектуальные способности и не требовались. Но если вдруг обнаруживались и хоть как-нибудь проявлялись, такой выдающейся грации присваивали титул «Самая умная из блондинок» и обряжали ее в песцовую шубу, которую она носила в течение года. После чего в храме Граций снова устраивали конкурс красоты, дабы найти такую же дуру, что будет таскаться в шубе по сорокаградусной жаре и раздавать направо-налево рекомендации – как правильно ухаживать за своими «волосиками».

Собственно говоря, грации оперировали только словечками из недоношенных: ножки, волосики, ручки, носики и в крайнем случае – домик, садик, Римчик, Помпеечки. То есть умильненько-уменьшительно, или слащаво-ублюдненько. Попробуйте вместо «Veni, vidi, vici» («Пришел, увидел, победил») произнести «Венички, видички, вицички» – язык сломаете! Но если грация, не дай бог, говорила – «дом», то в нем обнаруживался какой-нибудь изъян и это строение уже не годилось для проживания, а если «кесарь» взамен «кесарёк», то по всей Римской империи шли филологические волнения.

Вдобавок вместо обычного человеческого «спасибо» грации извращались с этим словом, как варвары. Тут были «пасиба», «сиба», «пасиб» ну и конечно – «пасибочки». В каких узкопрактических целях помпеянские грации коверкали свой язык – доподлинно неизвестно, но подобные местечковые вкрапления в «Родную речь» беспокоили только столичные орфоэпические школы, которые вечно спорили между собой, как правильно произносить: «подсвеШник» или «подсвеЧник», «булоШная» или «булоЧная», «доЖЖь» или «доЖДь». Но когда из одной орфоэпической школы выдвинулся свой кесарь, он узаконил произношение слова «подсвеЧник», и трения по этому поводу быстро прекратились. А попутно все «столиШные» чиновники вдруг стали выговаривать «булоЧная» и «доЖДь», в знак глубокого почитания правящей филологической партии.

Понятно, что всех подташнивало от варварского диалекта помпеянских граций, но если одна орфоэпическая школа глубокомысленно молчала, то другая, более прогрессивная, адекватно и универсально отвечала: на «русик» – «хуюсик», на «вкусненькое» – «хуюсненькое» и на «пасибочки» – «хуибочки». Что, по самому беспристрастному мнению, означало одно и то же, да и звучало не менее похабно…

Однажды некую молодую грацию я пригласил на «шикарненький уикендик», потому что другими словами было не заманить эту штучку в свою постель…

Кстати, в чужой постели я чувствую себя более комфортно. А в собственной представляю, как за мной наблюдают бывшие жены и скептически говорят: «Ну-ну!» Или: «Ню-ню!», смотря по обстоятельствам. То есть неодобрительно относятся к моему выбору. Поэтому я подтянул живот и постарался завлечь именно грацию, с хорошей фигурой, дабы другим неповадно было хмыкать и обсуждать – «что за корову он снова сюда притащил?!». К тому же подумал, что если девушка вдруг согласится, так, значит, мозги у нее отсутствуют напрочь вместе с претензиями на какой-то космический секс. А то некоторые, не будем на них указывать пальцем, не только толпятся вокруг моей постели, но еще комментируют и советы дают. Мол, девушка – это тебе не спортивный снаряд для гимнастических упражнений, а существо нежное и феерическое.

Ну, для начала я стал вспоминать женские принадлежности – топики, трусики и прочую дребедень. Впрочем, не так чтобы много надето на современную девушку, но основательно покопаться в памяти все-таки пришлось. Ведь жены имеют тенденцию раздеваться самостоятельно, и поэтому квалификация после пяти разводов совершенно утеряна. Вот, помнится, в молодости я мог расстегнуть на девушке боди одним, извините, пальцем, а теперь давненько не сталкиваюсь с такими изделиями. Иначе говоря, опыт есть, а некому передать.

Вы знаете, что находится у современной девушки ниже груди, но выше джинсов? Правильно – стринги. Однако раньше там располагался пупок! А теперь все сместилось «немножечко» кверху, и в настоящее время широко известный пупок уже находится на уровне моей груди. Акселерация – это тебе не тумбочки в стиле пятидесятых! Конечно, в постели все уравнивается, но надо же до нее добраться!

Первым делом я взял со стола ножницы и срезал на девушке стринги, чем несколько ее озадачил. Конечно, она не ждала подобного рвения от человека, которому десять минут назад помогла подняться по лестнице.

– Ну вы прямо как Эдвард Руки-Грабли! – сказала грация-акселератка.

А кто такой Эдвард – не пояснила. Поэтому пресловутого Эдварда я быстренько списал со счетов как первый и, судя по всему, неудачный жизненный опыт у этой девушки. Кстати, по поводу лестницы я тоже преувеличил, потому что был в состоянии подняться сам хоть до вершины Везувия. Да только пару раз козликнул перед девушкой и подвернул ногу.

Но тем не менее я постарался развить свой успех, а именно – освободить свою грацию от лифчика. В этих гуманитарных целях я похлопал девушку по спине, но ничего похожего на застежку не обнаружил.

– Миленько, – заявила она, – но тревожно. Вы бы хоть для начала спросили, сколько мне лет, прежде чем пересчитывать позвонки!

Тут я подумал, что в самом деле поторопился, и решил восстановить стринги. То есть найти четыре тесемочки и завязать бантиком. Для чего, собственно, и залез к девушке в джинсы – двумя руками. Но прежде чем шарить, вежливо осведомился:

– А сколько вам, говорите, лет?

– Можно-можно, – несколько невпопад ответила грация. – Давно пора! Уж утро близится, а секса нет и нет!

Что совершенно мне не понравилось. Поэтому я вытащил свои руки и сделал ход конем, то есть два шага назад и один в сторону. И, конечно, мои демарши сопровождались дружным хихиканьем бывших жен.

– Это ваш первый сексуальный опыт? – уточнил я. – А как же Эдвард? Руки-Грабли?..

Здесь, разумеется, мои бывшие жены принялись ржать как полоумные.

– О каком сексуальном опыте вы говорите? – удивилась грация. – У нас еще ничего не было! Но если ритуальное перерезание трусов что-то для вас значит, то это мой первый сексуальный опыт подобного рода! И, надеюсь, последний!

Сказала так и ушла…

Раньше я полагал, что надо беречь девушек от перенагревания. То есть не доводить до греха, если не собираешься на них жениться. Конечно, это правило действует выборочно, и, надо признаться, крайне выборочно, потому что нельзя жениться на каждой встречной и поперечной девушке, даже после того как с ней переспал. И бывшие мои жены – лучшее тому подтверждение. Но как обидно осознавать, что большую часть времени ты руководствовался какими-то надуманными принципами в отношениях с девушками. Строил песочные замки не потому, что они прекрасны, а пока в наличии был песок. Да и теперь вынужден констатировать, что люди ошибочно полагаются на свой жизненный опыт. И зачастую разные там писатели, не будем на них указывать пальцем, в зрелые годы брызжут отнюдь не сарказмом, а самым натуральным маразмом. Вот за каким, собственно, чертом я написал этот абзац?