Соню передернуло. Ей вдруг очень захотелось обернуться и удостовериться, что за спиной никого нет, что никакой оборотень-лис не тащится следом за ней. Конечно, она знала, что там никого нет, но одно дело – знать и совсем другое – когда знание это подкрепили самые весомые свидетели в мире – собственные глаза.

Людей она заметила едва ли не случайно. Девушка, стараясь отделаться от навязчивых страхов и образа оборотня-лиса, все время смотрела вперед, туда, где ее ждал – она не сомневалась в этом ни на секунду – хозяин умерщвленного каппа и черного червя. Поэтому, когда совсем рядом, буквально в соседней выработке, явственно проступили сквозь мерцающую каменную стену три человеческие фигуры, охристые, покрытые множеством разноцветных огоньков, Соня едва не вскрикнула от неожиданности.

Вжавшись в скалу, она мгновенно повлажневшей ладонью закрыла ворчащему шипуляку рот и прислушалась, стараясь не терять из виду огнистые силуэты. В пещере наступила тишина, лишь где-то еле слышно падали капли воды.

Голоса Соня различила спустя какое-то время. Глухие, едва слышные, они доносились как сквозь вату. Прижав ухо к сырому известняку, девушка вслушалась, но не смогла разобрать, о чем говорят неизвестные ей люди.

«Кто они? Откуда? Враги или друзья? – размышляла Соня. – Хотя откуда тут друзья… Да и вообще, есть ли у меня друзья?» Впрочем, одна верная подруга у нее все же была, и звали ее – память. Она и подсказала девушке, как нужно поступить. Соня вспомнила – точно наяву увидела сильверею, попыхивающую трубочкой, и услышала ее слова: «Просто захоти стать сильной. Очень-очень пожелай этого…»

– Очень-очень пожелай… – прошептала девушка и представила, что она слышит, о чем говорят незнакомцы.

– …дить хоть до утра! – оглушительно рявкнул низкий бас прямо в Сонино ухо.

От неожиданности она дернулась и еле успела поймать сорвавшегося с плеча шипуляка.

– Но датчик ясно показал – было двое людей плюс биоэнерги, – рассудительно возразил басу хрипловатый баритон.

Соня судорожно сглотнула. Понять, как такое может быть – люди далеко, за стеной известняка, а голоса их звучат так, словно они совсем рядом, – она не могла, да и не пыталась. Но новые, удивительные возможности, легко открывшиеся перед нею, уже не пугали девушку. Успокоившись, она начала слушать.

Очень скоро стало ясно, что в Разлогах идет поисковая операция. Баритон так и сказал:

– Очевидно, что наша поисковая операция может затянуться надолго.

При этом он постоянно говорил о необходимости действовать тщательно и проверять каждый уголок катакомб. Обладатель густого баса возражал баритону. По его мнению, они здесь понапрасну теряют время, ища иголку в стоге сена, нужно заканчивать заниматься ерундой и сосредоточиться на засаде, чтобы наверняка дождаться противника у архива. В разговоре оба постоянно упоминали какого-то полковника или шефа и оба надеялись, что он примет решение в пользу отстаиваемой позиции.

Третий мужчина в прениях не участвовал. Судя по неподвижной позе и отрывистым металлическим звукам, он то ли чинил, то ли настраивал какой-то прибор. Соне это почему-то не понравилось, и, как выяснилось через несколько минут, не зря. Она увидела, как человек разогнулся, поднял на вытянутой руке некий предмет, энергетика которого была очень сильной – он сверкал подобно маленькому солнцу, – и начал водить им из стороны в сторону.

– Есть! Биоэнерг! Вон там, за скалой! – резко выкрикнул человек возбужденным голосом, указывая – Соня похолодела – прямо на нее и шипуляка.

Спор баса с баритоном тут же прекратился. Все трое мужчин сгрудились вместе, видимо, изучая показания чудодейственного прибора.

– Незнать, – уверенно сказал наконец бас. – Заморыш. Из диких, видимо.

– Угу, – согласился с оппонентом баритон. – Наши не такие должны быть. Шеф сказал, что «спецы» о высших докладывали. Демоны, должно быть. А это мелочевка…

– Может, разведчик? – предположил третий. Голос его Соня классифицировала как тенор, только тенор хриплый, прокуренный.

– На кой ляд демонам разведка? – устало спросил бас и тут же сам ответил: – Нет, Женя, это пустышка. Конечно, надо проверить, но даю сто процентов – пустышка.

Человеческие фигуры за стеной двинулись к круглому пролому в стене пещеры. Через него можно было попасть в небольшой грот, сообщающийся с каверной, в которой находилась Соня с шипуляком. «Надо уходить!» – решила девушка и, стараясь производить как можно меньше шума, покинула свое убежище.

Пробираясь через осыпи, протискиваясь в узкие щели, временами опускаясь на четвереньки, чтобы пролезть под нависающими глыбами, Соня все дальше и дальше уходила от своих преследователей. Способность видеть сквозь камень помогала ей, наглядно показывая, где можно пройти, а где тупик. Вскоре трое мужчин остались в сотнях метров за спиной, но их голоса Соня слышала все так же отчетливо.

– Он уходит! Свечение метки совсем ослабело, – это тенор.

– Я ж говорю – дикарь. Учуял нас, напугался и теперь бежит без оглядки, – бас.

– Надо бы все же проверить. И шефу доложить, – а это, конечно же, баритон.

«Ох, ну ты и зануда!» – Соня даже улыбнулась, представив себе обладателя баритона. Наверняка это такой рыхловатый дядечка в очках, лысый, тонкогубый, с узкими плечами. У них в школе был учитель физики, страшный педант, помешанный на пунктуальности и законопослушании. Любимая его фраза была: «Если есть правило, оно должно стать законом». Очень неизвестный баритон походил на того физика.

Пока тенор непонятным Соне способом (ну какая связь может быть в пещере?) пытался связаться с шефом, девушка обнаружила еще две группы людей. Одна, также состоящая из трех человек, находилась неподалеку, но на нижнем ярусе катакомб, двигаясь на восток, а другая, в которой она насчитала восьмерых, была достаточно далеко, в приречном, хорошо изученном морионцами секторе Разлогов.

Они еще не перекрыли путь на север, туда, где затаился убивший сильверею враг, и Соня со всей поспешностью, на какую была способна, бросилась вперед, рискуя повредить ноги. Одновременно она постаралась сделать так, чтобы слышать все происходящее в пещере. Вначале на нее обрушилось многоголосье, и Соня ничего не смогла разобрать в этом диссонансном хоре. Но постепенно у нее получилось вычленить несколько голосов и понять главное: люди не собираются покидать Разлоги, пока не обыщут тут каждый камень.

«Интересно, – подумала в тот момент Соня, – а если бы мне вздумалось выбраться наверх, смогла бы я пройти сквозь землю?» Однако произвести такой эксперимент ей помешал тот самый обладатель прокуренного тенора, который после разговора со своим шефом все больше молчал.

Некто вызвал тенора на связь и сообщил что-то такое, что заставило человека остановиться и тут же вновь соединиться с начальством. Срывающимся голосом тенор проговорил в микрофон:

– Товарищ полковник! Терентий Северьянович! На меня вышел дежурный по управлению. Говорит – у нас в штабе никто не отвечает. Он сказал… В общем, в Германии в окрестностях Щецина на автомобильном кладбище обнаружен обгорелый труп. Голова отсутствует, кожа с пальцев срезана. Но по вживленному чипу тело удалось опознать. Товарищ полковник, это Вершинин!

Ветер гнул торчащие из снега сухие бодыли бурьяна. По небу летели рваные клочья облаков. Чеканин сидел на складном стуле и грел руки о чашку с горячим кофе. В стороне урчал мотором микроавтобус. Полковник закрыл глаза. Стойкое ощущение беды не отпускало его.

Операция сорвана. Противник первым нанес удар. Вершинин, человек, с которым он проработал без малого десять лет, – мертв. Под его личиной в штаб проник враг. Что стало с охраной и Тамарой Поливановой – неизвестно. На звонки она не отвечает, и у Чеканина были все основания предполагать самое худшее. Пятнадцать минут назад в Зареченск умчались Карпухин и пятеро филимоновских бойцов. Остальные, а это два десятка опытных спецназовцев, по приказу полковника двинулись через заснеженные перелески к поселку «Кошкин дом». Время не ждет. Сейчас на счету каждая секунда. Лжевершинин настаивал на поиске в катакомбах, стало быть, делать там нечего. Это был отвлекающий маневр, и врагу он удался.