В искусстве греки, прежде чем выработали свой стиль, одно время подражали Востоку. Но и когда греки с римлянами перегнали учителей, обаяние восточной культуры не исчезло, оно продолжало оказывать на европейцев влияние. «Греческие ученые не только учили восточных людей, но нашли сами, чему научиться у Востока: нашли в Вавилоне астрономическую науку и астрологическое искусство, искусство гадать по звездам; у египтян они нашли немало полезных сведений по анатомии и физиологии человеческого организма. Больше всего тянуло к Востоку религиозных людей тогдашней Европы».

Но более всего влияние греков распространилось в Риме. Тот стал италийским продолжением Греции, агентом влияния, хотя и был ее антитезой. Как известно, легенда гласит, что основатели Рима (Ромул и Рем) были вскормлены молоком волчицы. Но разве не так же эллины вскормили римскую культуру? Та переняла у греков навыки чтения и письма, основную канву легенд и мифов, художественные и поэтические образы. Римлянин Гай Саллюстий Крисп отмечал, что «у афинян были писатели редкостного дарования». Римский же народ «писателями не был богат никогда, ибо самые рассудительные бывали заняты делом без остатка, и никто не развивал ум в отдельности от тела…». И если греки воспитывались на примерах из Гомера, то римляне учились на примерах из «Энеиды» Вергилия. Хотя, по словам Лессинга, «Вергилий довольно удачно подражал Гомеру, так как все подражание его заключалось в том, что он ничего не прибавлял к словам Гомера».

Марк Туллий Цицерон

Греки очаровывали и привлекали, подчеркнем это, не столько материальными богатствами, сколь своими знаниями и талантами. В классическом труде «История Рима» Моммзен писал: «У финикийцев можно было покупать, но учились только у греков». Он оставил нам описание двух различных по своему содержанию и типу цивилизаций: «У римлян даже не сохранилось никаких следов от самых древних и общих мифов, как например от того уцелевшего у индусов, у греков и даже у семитов рассказа, что после большого потопа остался жив один человек, сделавшийся праотцом всего теперешнего человеческого рода. Их боги – не так как греческие – не могли жениться и производить на свет детей; они не блуждали незримыми между людьми и не нуждались в нектаре. Но о том, что их отвлеченность, кажущаяся вульгарной только при вульгарном на нее взгляде, овладевала сердцами сильно и быть может более сильно, чем созданные по образу и подобию человека боги Эллады, может служить свидетельством, даже в случае молчания истории, тот факт, что название веры Religio, т. е. привязанность, было и по своей форме и по своему смыслу римским словом, а не эллинским». В греческой мифологии господствует личность, а в римской – понятие, у греков – свобода, у римлян – необходимость. Обучение в Риме носит замкнутый характер, в Греции же оно и широко, и многосторонне. «По бедности своего художественного развития Лациум стоит почти на одном уровне с теми народами, у которых не было никакой культуры, а в Элладе с неимоверной быстротой развились из религиозных представлений миф, культура, из этих последних тот дивный мир поэзии и ваяния, равный которому история не может указать. В Лациуме, и в общественной жизни и в частной, признавались исключительно власть ума, богатства и силы, а в удел эллинам досталась способность сознавать блаженное могущество красоты… Таким образом, обе нации, в лице которых древность достигала своей высшей ступени, были столь же отличны одна от другой, как одинаковы по своему происхождению. Преимущества эллинов над италиками более ясно бросаются в глаза и оставили после себя более яркий отблеск; но в богатой сокровищнице италийской нации хранились глубокое понимание всеобщего в частном, способность отдельных личностей к самоотречению и серьезная вера в своих собственных богов. Оба народа развились односторонне, и потому оба развились так совершенно». Грек силен в искусстве, римлянин в битвах. Это, так сказать, общая картина склонностей.

Э. Фальконе. Пигмалион и Галатея

Вспомним, сколь мощным и всеохватывающим явилось влияние ораторской школы греков на римлян… Чтобы приобрести ораторские навыки, Цицерон, Брут, Мессала и другие делали вольные переводы с греческих образцов, декламируя по-гречески различные отрывки (главным образом ораторов). Во II веке до н.э. ораторы-греки появились в Риме. Несмотря на сенатское указание от 161 года до н.э., поручавшее претору Помпонию сделать все возможное, чтобы в Риме не было греческих философов и риторов, несмотря на речи типов подобных Гаю Марию, что хвастался перед собранием римского народа: «Я не учил греческих букв; меня нисколько не интересовало учение, которое не могло вызвать у самих учителей любви к доблести», учителя и ораторы-греки стали желанными гостями почти в каждом состоятельном римском доме. К грекам идут не только ораторы, желавшие блеснуть яркой речью, не только те, кто готовился к серьезной профессиональной карьере, но и политики. Зрелые государственные мужи упражнялись в составлении речей и декламации под их чутким руководством. И даже стойкие противники греческого образования говорили: «…Ведь у греков, каковы бы они там ни были, я все-таки видел, кроме этой развязности языка, хоть какие-нибудь научные сведения и знание, соразмерное их общему образованию» (Красс). К примеру, Квинтилиан рекомендовал начинать учебу с изучения греческого языка, затем переходить к латинским авторам, «двигаясь в паре» с греками по извилистой дороге знаний.

Поликлет Младший. Толос в Эпидавре. Реконструкция

Подтверждением влияния, которое оказали Афины, греческая культура на Рим и римское общество, стало и решение Нерона предоставить Греции свободу (хотя то был шаг скорее пропагандистский, рекламный). Возможно, на Нерона повлияло то, что во время поездки в Грецию он получил там восторженный прием. Греки как никто другой сумели оценить его мастерство актера, певца и колесничего. Серия выступлений в городах Греции вдобавок ко всему принесла ему миллион восемьсот восемь тысяч сестерциев, полученных в качестве присужденных призов. В итоге 28 ноября 67 года н.э. он, выступив на стадионе в Коринфе, объявил Грецию свободной: «Нежданный дар, эллины – хотя всего можно ожидать от щедрот моих, – подношу я вам; столь велик он, что вы и просить о нем не могли. Все эллины, живущие в Ахайе на земле, что до сегодняшнего дня называлась Пелопоннесом, объявляются отныне свободными и освобождаются от налогов». Но ведь Рим и раньше предпринимал усилия, нес издержки, подвергался военной опасности ради освобождения эллинов, защищая их от произвола македонского царя Филиппа. Видимо, Нерон захотел выглядеть в истории нисколько не хуже царя Александра, который вернул грекам все жертвенные дары, похищенные у них ранее персами.

Греки научили нас быть мудрыми! Они восхитительны в своем благоговейном отношении к жизни, к раскрытию способностей человека и народа. Их мирская душа стремится к познанию и свободе даже вопреки всем превратностям бытия. Они удивительно человечны, и прежде всего в том смысле, что им не чуждо ничто человеческое: увлекаются, борятся, страдают, ненавидят, убивают и порождают, ценят семью и детей, долг и честь, справедливость и родину. Гегель сказал: «Поэтому греки – самый человечный народ: все человеческое здесь утверждено, оправдано, развито и имеет меру». Это же можно сказать об их богах. Если в Египте и Месопотамии богами чаще всего выступали странные фигуры, не имеющие прототипов в реальной жизни (многометровые колоссы, сфинксы, люди с головами орлов, кошек и собак, львы с головами быков, с орлиными крыльями), то в Греции боги прекрасны, как Аполлон и Афродита, могучи, как Зевс, искусны, как Гермес, ревнивы, как Гера. Все – как у людей.