таланты), что незаметно часть души отца перешла в сына. Тогда сын ушел из мира отца и создал

собственный мир. Однако отцу стало одиноко без него — кроме того, ощутил он в себе некий

недостаток, образовавшийся после того, как потерял часть своей души. Тогда он заключил сделку

с одним из Владык Безумия и пришел в мир своего сына, чтобы вернуть его в свой — но сын его

не согласился на это.

Сказал Мъяонелю старик:

— Ты лжешь, и знаешь, что лжешь. То говоришь ты, что это я открыл Книгу Безумия, то

утверждаешь, что я заключил с тобой сделку, чтобы вернуть себе часть души. Что еще сочинишь

ты, чтобы поиздеваться надо мной?

Сказал Мъяонель:

— Две эти истории, да еще та, которую ты рассказал Тедориху — суть одно целое. Теперь

я   расскажу   тебе   четвертую   историю   —   и   последнюю.   В   неком   королевстве   правил   могучий

король.   Был   он   силен,   мудр   и   справедлив.   Подданные   его   были   довольны   его   правлением   и

благословляли короля,   за   исключением   одного  грязного  нищего,   чье   сердце  терзала   зависть и

злоба.   Даже   и   душу   готов   был   продать   этот   нищий,   лишь   бы   на   мгновение   ощутить   свое

превосходство над королем и всеми его подданными. Столь сильна была его злоба и зависть к

чужому счастью, что помрачился разум у этого нищего, и стал вотчиной Владык Безумия.

А следует сказать, что далеко-далеко от того королевства, где жили и старик-нищий, и

король, и его подданные, произошла война меж Обладающими Силой. В той войне погиб один из

Обладающих, однако враги не сумели уничтожить его до конца. В подобном случае Обладающий

может возродиться там, где сильна его Сила: повелитель водной стихии выйдет из моря или озера,

повелитель   огня   —   из   пламени,   повелитель   воздуха   —   из   воздушных   потоков,   повелитель

молний... кхм… из молнии. А сила погибшего в той войне проистекала из Царства Бреда.

И вот, возродился он из разума безумного нищего, и, в награду за эту невольную услугу,

позволил   нищему   ненадолго   ощутить   себя   кем-то   большим,   чем   тот   являлся   на   самом   деле,

позволил   почувствовать,   будто   знает   этот   нищий   некую   истину   о   природе   мира,   в   котором

находится, и наделил его осознанием, будто есть у него некое важное и ответственное дело в этом

мире — куда как более важное, чем войны и государственные заботы тамошнего монарха. Однако

оказалось, что быстро разонравился нищему этот подарок.

И пока тело его, грязное, вшивое, старое, покрытое язвами и болячками, лежало в канаве,

ум   нищего   оторвался   от   тела   и   побежал   к   Мъяонелю,   громко   крича,   все   еще   пребывая   в

уверенности, что знает истину: «Ты обманул меня, Мъяонель!.. Исполни наш договор! Исполни

еще несколько других моих желаний!..» Но сказал я ему: «Разве об этом был наш договор? Я

обещал привести тебя в Царство Безумия — и привел. Более нет у меня перед тобой никаких

обязательств...»

ДРОУ

(история восемнадцатая)

У   одного   богатого   поселянина   была   дочь   по   имени   Рея.   Раз   пошла   она   со   своими

подругами в лес для того, чтобы погадать у колодца, каков будет ее суженый.

Темна была вода в этом колодце и далеко не всегда отражала облик того, кто смотрел в

него.   Говорили,   что  пугающие  видения   открываются   старикам,  когда  те   смотрят в  колодец,   а

юноши и девушки, заглянувшие в него, могут узнать свою судьбу. Никто не знал, откуда этот

колодец   взялся   в   лесу,   и   кто,   и   для   какой   надобности   сделал   его,   и   кто   первый   открыл   его

волшебные свойства — но вот уже не одно поколение тайно друг от друга пробирались к колодцу

юноши и девушки, и глядели вниз, желая увидеть, какое их ждет будущее и с кем им предстоит

разделить   свою   судьбу.   И   ходило   поверье,   что   если   не   увидят   они   там   ничего,   даже   и

собственного отражения, то скорая смерть ждет их.

И вот, заглянули в колодец все подруги Реи — и увидели там кто себя саму, кто образы,

слишком   размытые   и   быстрые,   чтобы   можно   было   доподлинно   разглядеть   их,   кто   странные

картины, смысл которых был непонятен, а кто и отражения незнакомых мужчин. Одна лишь Рея

не заглянула в колодец, хотя ей и сильно хотелось этого — но она боялась не увидеть ничего, или

увидеть урода или старика — казалось ей, что тогда, горюй-не горюй, плачь-не плачь, но брака с

ним будет уже не избежать.

Однако,   когда   отправились   девушки   обратно,   подумала   Рея:   “Все   мои   подруги   узнали

свою судьбу, или хотя бы попытались узнать ее — так неужели я одна не решусь на это?” С этими

мыслями   она   незаметно   отстала   от   подруг   и   повернула   обратно,   и   скоро   дошла   до   колодца.

Страшным   показалось  ей это  место,   расположенное   среди  высоких деревьев,   укрытое   тенями,

мрачное, зовущее, недоброе. И сам колодец был не таким, какие делают люди — был он круглым

и   чересчур   широким,   и   казался   скорее   глубокой   ямой,   заполненной   водой.   Стены   его   были

выложены темными камнями, а дна вовсе не видно.

Преодолев страх, подошла Рея к колодцу и заглянула в него. Напряженно смотрела она в

темную воду, желая в точности разглядеть того, кто появится перед ней, и во всех подробностях

запомнить черты его лица.

В то время проезжал мимо этого места один из дроу, которых еще называют темными

альвами, а еще — Лишенными Крова. Подумал он, увидев Рею, склонившуюся над колодцем: «О,

сколь скверен вид этого человеческого существа! Даже и одно присутствие здесь человека —

оскорбление места, некогда принадлежавшего нашему народу!»

Схватил он Рею, перекинул через седло и поскакал в свои земли — а быстр, как ветер, был

его черный конь!

Звали этого дроу Яскайлег. И вот, привез он Рею в свой замок и там отпустил ее. Тогда

увидела она того, кто на миг отразился в колодце, когда приблизился, чтобы схватить ее, и поняла,

что   горька   ожидающая   ее   судьба.   Был   стоявший   перед   ней   высок   и   строен.   Осанку   он   имел

горделивую, смотрел пристально, а двигался с необыкновенной гибкостью. Одет он был в черные

шелка   и   носил   на   поясе   длинный   меч.   Вместо   кольчуги   был   на   нем   камзол   с   серебряными

пластинами   и   кольцами,   на   плечи   наброшен   плащ,   скрепленный   застежкой   в   виде   цветка,

подобного лилии, но имеющего многочисленные острые иглы. Темен был этот цветок, и будто

поблескивал крошечными золотыми крапинками. Иссиня-черными были волосы похитителя Реи,

и белой, как воск, едва ли не прозрачной, была его кожа. Красивыми могли бы показаться черты

его лица — много красивей, чем у всех иных мужчин, которых прежде видела Рея — если бы не

были бы сжаты его губы так сурово, если бы глаза его не смотрели так холодно и жестоко!

Сказал Яскайлег Рее:

— Следуй за мной.

Повел он ее в подземелья своего замка, и там показал различные устройства, большие и

маленькие, вид которых сильно напугал Рею — ибо были остры эти устройства, казались живыми

и голодными до чужой боли. Некоторые из этих устройств были подобны кривым ножам, другие

—   ветвям   шиповника,   третьи   —   большим   насекомым,   будто   выточенным   из   хрусталя   или

драгоценных   камней.   Однако,   когда   Яскайлег   коснулся   одного   из   насекомых,   оно   ожило   и

задвигалось, и поняла Рея, что не устройство это, а живое существо.

Спросила Рея Яскайлега:

—  Господин,   для   чего   ты   показываешь   мне   эти  устройства,   один   только   вид  которых

вызывает дрожь и отвращение?