— Нет, это было бы глупостью, за которую нас, в лучшем случае, покарали бы изгнанием.

А может быть даже, отлучили от волшебства Рассветных Земель и лишили Силы.

— Разве это возможно? — Удивилась Ягани.

—  Возможно, — улыбнулся Зерем. — Я изучал этот вопрос. Трудно уничтожить чужую

Силу   при   помощи   своей   собственной,   однако,   войдя   в   Эссенлер,   причастившись   его   магии   и

соединив   ее   с   нашим   внутренним   волшебством,   мы   обрели   не   только   большую,   чем   прежде,

власть, но и большую уязвимость. Убив кого-либо из нас в Рассветных Землях, можно отсечь

убитого от его Силы. Правда, для того потребуются усилия нескольких Лордов, числом не меньше

семи, но даже и это не нужно, если за дело возьмется Тарнааль. Ведь его Сила — ограничение. У

него, единственного из нас, нет своих владений в Эссенлере, но все границы этого и иных миров

— его владения.

— Как это может нам помочь в изыскании доказательств против Алгарсэна? — Спросила

Леди Ягани.

— Никак, — ответил Лорд Зерем. — И я лишь отвечал на твой вопрос о лишении Силы.

Относительно же Алгарсэна я предлагаю следующее: сегодня я приглашу к себе вас обоих. В моем

замке ты нападешь на него — я же позабочусь о том, чтобы он не смог сбежать. Известно, что в

боевом чародействе ты более сильна, чем прочие Лорды Эссенлера. Если Алгарсэн владеет теми

же силами, что и прежде, ты сумеешь победить его и пленить. Если же он и в самом деле тот, кто

покусился на владения и Силы своих соседей, проигрывая, он рано или поздно будет вынужден

прибегнуть к своим новым талантам и тем выдаст себя.

— Почему же ты сам не хочешь испытать его поединком? — Спросила Ягани с улыбкой.

Высокомерно посмотрел на нее Лорд Зерем.

—  Я не останусь безучастным, — сказал он Огненной Танцовщице. — Потому что если

Шаркэль прав, ни тебе, ни мне в одиночку уже не удастся справиться с ним.

— Зажги огонь в своем замке, — сказала ему Ягани.

Лорд   Зерем   выполнил   ее   желание   и   установил   посреди   одного   из   залов   своего   замка

большую жаровню.   Как  только  он зажег  в  той  жаровне   пламя,   оно  стало ярче  и  взвилось до

потолка; а из середины огненного столба вышла Ягани. Спрыгнув на пол, она подошла к хозяину

замка; Зерем же учтиво поклонился и просил подождать в другой зале, пока он будет беседовать с

Повелителем Драгоценностей.

И   вот,   приказал   он   своему   зеркалу   отыскать   другое   зеркало,   установленное   в   замке

Алгарсэна. Исполнило зеркало его приказ и отразило на своей поверхности фигуру Повелителя

Драгоценностей. И спросил Алгарсэн Зерема, зачем тот побеспокоил его.

— Есть у меня нечто, что я полагаю необходимым сообщить тебе, — сказал Зерем.

— Так говори же, — произнес Алгарсэн.

—  Раз   в   гостях   у   Ирвейга   слышал   я   от   него,   что   он   может   изготовить   тень   любого

предмета,   который   есть   в  Эссенлере.   Теперь  скажи   мне,   что   будет,   если   изготовить   не   новое

волшебное зеркало, но тень одного из существующих? Не появится ли у обладателя такой тени

возможность подслушать чужой разговор? Я бы не хотел рисковать.

— Значит, я выслушаю тебя завтра после Совета, — пожал плечами Алгарсэн.

—  Я   не   желал   бы,   чтобы   то,   что   я   завтра   скажу   на   Совете,   стало   бы   для   тебя

неожиданностью,   —   отвечал   ему   Зерем   с   любезной   улыбкой.   —   Как   это   вышло   сегодня   с

Шаркэлем.

Долго смотрел на него Повелитель Драгоценностей, а потом сказал:

— Хорошо. Я приду в твой замок. Разомкни Покровы Силы. Прочие волшебные оболочки,

если хочешь, оставь — они для меня не преграда.

— Это уже сделано, — отвечал Зерем.

Затем, погасив изображение в зеркале, Алгарсэн собрал кое-какие инструменты, хорошо

помня о том, что доверчивые живут недолго, но легко умирают (он же сам, как было уже сказано,

числился старейшим среди Лордов Эссенлера). Собравшись, он взял в руки прекрасный самоцвет

со многими гранями, и, повернув его, оказался в покоях Лорда Зерема. Зерем приветствовал его и

предложил разделить с ним ужин.

—  Я не голоден, — отвечал Повелитель Драгоценностей. — И прежде всего желал бы

узнать, ради какого дела ты пригласил меня.

—  Что же, — пожал плечами Повелитель Бестий, — если ты настаиваешь, мы можем

приступить к нему сразу.

При этих словах, согласно его безмолвному приказу, распахнулись двери в другую залу.

Ягани вышла к ним. Повинуясь движению ее руки, появилось пламя и обрушилось на Алгарсэна.

Не шевельнулся тот, не дрогнул и не сказал ничего — но вдруг оказался словно внутри большого

радужного кристалла, и пламя бессильно было повредить ему.

—  Так-то ты встречаешь гостей, Зерем? — С презрением бросил Алгарсэн. — Завтра на

Совете всем станет известно о вашей низости.

С этими словами он поднял кристалл для перемещений и собрался повернуть его, но Зерем

поднял руку и бросил в него нечто, подобное черной молнии. В воздухе молния превратилась в

бестию и вонзилась в кристалл, окружавший Алгарсэна. Возможно, ей и не удалось бы расколоть

его, если бы в этот же миг Ягани не ударила Повелителя Драгоценностей всей своей Силой. Не

выдержав жара и острого, как игла, прикосновения твари, защитная оболочка рассыпалась, а тварь

вцепилась в камень для перемещений и, выхватив его из рук Алгарсэна, уволокла в дальнюю часть

комнаты. Тогда Повелитель Драгоценностей возвел вокруг себя новую оболочку,  и так сказал

Зерему:

— Горька будет твоя участь и много раз пожалеешь ты о том, что сделал.

Сказав это, он достал из мешочка один из своих камней и бросил его в Повелителя Бестий.

Тотчас  же  вокруг последнего возникла   оболочка,  схожая  по  виду с  той,  что окружала  самого

Алгарсэна, но если Повелителя Драгоценностей она защищала, то Зерема сковала лучше всяких

цепей — словно в сердцевине огромного бриллианта очутился он и не был в силах ни пошевелить

рукой, ни моргнуть, ни воспользоваться своей Силой.

— Ты будешь следующей, — пообещал Алгарсэн Ягани, однако в это же время Огненная

Танцовщица расколола его вторую оболочку, и ему пришлось возводить новую, забыв на время о

словах и обещаниях. И вот, бросил Алгарсэн в Ягани алмазное копье, но Ягани начала колдовской

танец и легко отвела его от себя.

Сказала Огненная Танцовщица Слова Силы:

—  Мир — это огонь, и все различия в нем проистекают от различных видов пламени и

различной   концентрации   их   в   том   или   ином   предмете   или   месте.   Мир   —   это   движение,   а

движение это — танец. Все подвластно движению, ведь нет ничего неподвижного, и даже камни и

кристаллы танцуют, хотя и много медленнее, чем иные существа и предметы.

Сказал Повелитель Драгоценностей Слова Силы:

— Мир — это кристалл. Он неизменен. Все видимые движения и превращения — не более

чем блеск этого кристалла, суть же его неподвижна и нетленна. Нет времени, есть вечность, нет

танца — есть постижение, нет слов — есть только молчание.

Разбились   Слова   Силы,   сказанные   ими,   и   не   один   из   Обладающих   не   получил

преимущества.   Тогда   обрушила   Ягани   на   Алгарсэна   сильнейший   жар,   превративший   в   пепел

большую часть замка Зерема, но Алгарсэн в том огне сам стал подобен драгоценности — жар

разрушил его, но и создал вновь, подобно тому, как рождается алмаз из графита. Достал он тогда

из кошеля рубин, и сказал:

— В сем предмете я заключаю твою магию, и оставляю себе, как одно из своих сокровищ.

Но Ягани разбила оковы, которые он думал наложить на нее, и рубин раскололся в руках

Алгарсэна.

—  Ты плохой танцор, — сказала она ему. — А ведь у Огненного Океана придется тебе