— Это твой мир перевернут, — ответил ему Каэрдин. — А мой таков, как и прежде.

С   этими   словами   он   оттолкнул   Леонардо,   открыл   Дверь   и   перешагнул   через   порог.

Двигаясь   боком   вдоль   стены,   Леонардо   добрался   до   Двери   и   захлопнул   ее   за   Каэрдином.

Закрывшись, Дверь утеряла все свои необыкновенные свойства и стала тем, чем была — одной из

многих  дверей  во  дворце  Баалхэаверда.  Однако  некоторое   время  Леонардо  смотрел  на   нее   со

скрытым беспокойством, и странным было лицо его, как будто бы он боялся того, что они —

Каэрдин и Соблазн — все же смогут вернуться, хотя это было и невозможно. Но прошла минута, а

затем вторая, и никого не было. Расхохотался Мастер Леонардо и помог Баалхэаверду подняться с

пола.

— Скажи, — обратился он к Повелителю Рабов, — не следует ли тебе благодарить меня?

Ты видел сам, что эта женщина сотворила с его разумом. Ты хотел, чтобы с тобой произошло

нечто подобное? А так бы и случилось, и она обрекла бы тебя верной гибели, если бы задержалась

в твоем дворце еще на несколько дней.

— Благодарю тебя, родич, — сказал Баалхэаверд, отряхивая свою одежду, — что ты уберег

меня от столь гибельного безумия, а ведь сколь близок я был к бездне, о существовании которой

даже и не подозревал!.. Но от чего ты хмуришься, и от чего веселость покидает твое лицо?

— Я не вижу ключа, которым отмыкается Дверь в Ничто, — сказал Мастер Леонардо.

—  Да,   —   согласился   Баалхэаверд.   —   Надлежит   немедленно   отыскать   его.   Этот   ключ

может быть нам очень полезен. Своих врагов мы обманом станем заманивать в эту Дверь и будем,

таким образом, навсегда избавляться от них.

Но как они не искали ключа, ничего не смогли найти. И тогда стало им ясно, что, отворив

Дверь, Каэрдин вытащил ключ из замочной скважины и унес с собой в Ничто. Скверными словами

обругали они Повелителя Затмений за этот поступок и стали размышлять о том, нельзя ли каким-

нибудь образом изготовить для того ключа копию.

Здесь кончается рассказ об уходе богов и гибели трех наиболее могущественных в числе

Обладающих Силой: Кадмона, Дарующего Имена, Каэрдина, Повелителя Затмений и женщины,

имя которой было — Соблазн.

ДРАГОЦЕННОСТЬ

(история девятая)

Многие   волшебники   пришли   в   Эссенлер,   Рассветные   Земли,   и   поселились   в   них.   Кто

открыто, кто тайно, кто по протекции своих родичей и при их помощи, а кто и без всякой помощи

и содействия, обходясь лишь собственными силами, творили дороги в новые земли, приходили и

умножали   число   насельников   Эссенлера.   В   новорожденном   мире   обрели   пришельцы   многие

знания  и  большую  власть,  потому  что стихии Эссенлера  не  были еще  замутнены  временем  и

открыты для каждого, кто желал изучать их и владеть их силой. Из числа первых поселенцев

составился   Совет   Лордов,   куда   вошли   наиболее   могущественные   и   известные   из   них.   Совет

решал, как относиться к каждому новому пришельцу — принимать его, или прогонять прочь,

помогать ему, или требовать высокой платы за право жить в Рассветных Землях и постигать их

волшебство. Лишь единственный раз отступился Совет от вынесенного приговора, и только лишь

потому,   что   некий   Лорд,   которому   прежде   желали   объявить   войну,   неожиданно   получил

заступника в лице того, кто прежде яростнее всех обвинял его — а этот заступник имел большой

вес в Совете и был главой наиболее влиятельной из его партий. В иных же случаях всегда нещадно

карал Совет тех, кто осмеливался сомневаться в его власти и пренебрегать его приговорами.

Неудивительно, что от того происходили войны между первыми поселенцами и новыми

пришельцами. Недолго длились эти войны, или лучше сказать — мятежи, потому что никогда не

были сильны мятежники и бунтари настолько, чтобы, как равные, в одиночку противостоять всему

Совету Лордов. Случались меж мятежниками и союзы, но и союзников Совет разбивал так же

легко, как одиночек. Чаще всего, начиная войну с первопоселенцами или пренебрегая решениями

Совета, пришельцы совершенно не представляли себе, с какой силой им придется столкнуться.

Если же впоследствии, видя опустошение своих земель, а воинов Совета — у стен своих замков,

они раскаивались в своей глупости, принимали все обязательства, законы и установления Совета

Лордов и безропотно выплачивали контрибуцию — тогда их могло ждать и помилование.

Постепенно   Совет   укрепил   свою   власть   —   ведь   в   числе   обязательств,   принимаемых

Лордами, приходившими в Эссенлер, было и обязательство посылать своих воинов и вассалов на

войну с новыми мятежниками, буде таковые объявятся. Никто больше не осмеливался перечить

первопоселенцам   и   подвергать   сомнению   их   привилегии   судей.   Порядок   и   закон

восторжествовали, строптивые присмирели, слабые получили защиту. Казалось, наступила эпоха

мира.

Но длилась эта эпоха недолго. В скором времени Лорды закончили освоение первозданных

магических сил, наполнявших Эссенлер в миг его рождения и еще некоторое время после того: как

было   уже   сказано,   это   были   стихии   чистые,   незамутненные   еще   ничьим   прикосновением,   и

требовалось лишь легчайшее усилие, чтобы пробуждать их и придавать им форму, менять их и

творить из стихий, из самой их сути — живое. Так, Лорд Келесайн сотворил народ живых молний,

Лорд Шаркэль оживил миражи и дал души видениям, Лорд Имрадим сотворил железных птиц, его

брат, Лорд Архайн — Звенящих Витязей, Леди Ягани дала начало роду существ, для которых

огонь — лишь врата из видимого мира в царство, состоящее из пламени, Лорд Ирвейг — положил

начало   народу   теней,   Леди   Гизгана   —   народу   лунного   света.   Леди   Астана   научила   деревья

двигаться  и говорить, а Лорд Зерем сотворил многих чудовищ и демонов,  одно перечисление

которых могло бы составить отдельную книгу. Рассветные Земли не были больше едины — они

расслоились на множество областей, не всегда связанных друг с другом; в каждой из областей

господствовала та магия, которой владел здешний хозяин.

И вот, однажды один из Лордов, именуемый Алгарсэном, Повелителем Драгоценностей,

оторвался от своей работы и взглянул на земли своих соседей. Многое увидел он там, и увиденное

зажгло зависть в его сердце. Ведь никогда бы не смог он сотворить ничего подобного тому, что

творили Келесайн и Шаркэль, Ягани и Зерем. Однако и они не могли сделать того, что Алгарсэн

создавал   с   легкостью,   ведь   у   каждого   из   них   была   своя   Сила,   отличная   от   прочих,   и   свои

волшебные умения. Но даже и осознание этого не могло уничтожить зависти Алгарсэна.

Сказал он самому себе, когда обошел владения соседей:

—  Мир  этот подобен  драгоценному  камню.  Каждый  Лорд  управляет  своей  гранью,  но

отчего   нельзя   управлять   всеми?   Без   всякого   сомнения,   это   возможно,   и   тем   легче   это   будет

сделать мне, ведь я — Повелитель Драгоценностей.

Сказав так, он забросил старую свою работу и начал новую. Воистину, необыкновенна

была эта работа, и сложна необычайно, но Алгарсэн был искусным чародеем и терпением мог

поспорить с камнем, а твердостью воли — с твердостью алмаза. Так, для управления Рассветными

Землями решил он создать видимое воплощение сердца Эссенлера и придать ему вид большого

прозрачного кристалла. Добившись своего, в каждой из граней кристалла он отразил владения

того   или   иного   Лорда,   и   связал   отражения   с   их   подлинниками.   Затем   растворил   Алгарсэн

драгоценный камень в волшебной сути Эссенлера и стал ждать, когда завершится преображение