Досточтимые критики правы во всем, но они не идут дальше, не вникают глубже в суть проблемы, описывая симптомы болезни, но не саму болезнь. Рассмотрим каждый фактор в отдельности. Мощь ударной и транспортной авиации США сыграла решающую роль, однако это стало возможным только благодаря смелому решению президента Никсона увеличить количество самолетов во Вьетнаме и расширить их задачи. Он отверг советы Лэйрда и Роджерса, зная, к сколь бурной реакции внутри страны приведет его шаг. Таким образом, вклад президента Никсона в победу тоже значителен.
Теперь оценим боевые качества АРВ и ее способность держать оборону. Южновьетнамцы были хорошими солдатами, когда имели хорошую подготовку, снаряжение и грамотных командиров. Следует отметить, однако, не в умаление достоинств личного состава АРВ, но очень важную роль в повышении стойкости южновьетнамских военнослужащих сыграли американские советники. Они, начиная от Абрамса в Сайгоне и сверху вниз до полковых (а иногда и батальонных) советников, потрудились на славу. Они не просто консультировали командиров частей, к которым были приписаны, но планировали рейды В-52 и контролировали действия авиации, непосредственно поддерживавшей войска на поле боя. В критические моменты они ободряли командиров АРВ, придавали им уверенности. Многие из них, не только Джон Пол Вэнн и генерал “Холли” Холлингсворт, но и другие, не столь высокопоставленные, фактически командовали частями, в которых служили советниками. Чтобы понять значение американских советников, достаточно сравнить действия АРВ в операции Лам-Сон 719 с тем, как профессионально организовывалась оборона в период Пасхального наступления.
И наконец, просчеты Зиапа и нижестоящих командиров. Обвинения в том, что Зиап разбросал силы и позволил АРВ перебрасывать войска для затыкания дыр на разных участках, где коммунисты то атаковали, то устраивали передышки, справедливо, но лишь теоретически. Фактически перемещение наземных частей АРВ с внутренней стороны операционных линий было минимальным и не всегда оправданным. Куда больше вреда наносила коммунистам их схема “удар – откат” в том, что касалось предоставления противнику возможности выгодно манипулировать воздушными силами, посылая их на наиболее угрожаемые участки фронта. Критикуя Зиапа, аналитики упускают из вида главную причину, осложнявшую для него ведение правильных боевых действий, – неповоротливую и ограниченную систему тылового снабжения. Зиап не имел возможности сосредоточить все свои дивизии на одном фронте, поскольку не мог обеспечить им тыловую поддержку. Он мог заготовить заранее нужное количество всего необходимого, но тыловикам все равно было бы не под силу перебросить достаточное количество грузов из районов базирования на передовую, где действовало бы сразу два десятка дивизий. Кроме того, сконцентрировав в тылу большие запасы различных предметов снабжения и сосредоточив массу живой силы, Зиап рисковал подставить их под удар американской авиации. Именно неадекватностью системы тылового снабжения и объясняется приливно-отливный характер его наступления. Нужно представлять себе потребности современных армий на передовой в боеприпасах, горючем и проч. – а это тысячи тонн самых разнообразных грузов в день, – чтобы понять проблемы Зиапа, заключавшиеся не только в “прожорливости” войск, но и в пагубности налетов американской авиации, отрабатывавшей тыловые линии армии коммунистов по всем цепочкам.
Кроме того, ни Зиап, ни его командиры не знали, что такое настоящая маневренная война. Они не имели в ней опыта и довольно смутно представляли себе, что это такое. Пример – взаимодействие или, уж точнее, отсутствие взаимодействия танков и пехоты. Танки идут в бой при непосредственной поддержке пехоты и сами служат ей в роли такой же поддержки. Танки можно задействовать для организации стремительных прорывов во вражеский тыл. Тогда приданные им части пехоты выполняют вспомогательные функции. Между тем способ применения Зиапом бронетехники не имел ничего общего с подвижной войной, которую видела Европа в 1940-м, а потом опять в 1944-м, подход коммунистов к использованию танков напоминал методы окопной войны времен Первой мировой войны.
Еще один пример – зацикленность Зиапа на местных объектах, таких, как города Контум и Ан-Лок. Опытный танковый командир посадил бы пехоту на броню своих машин и обошел оба города. И местность и погода позволяли провести такой маневр, а появление крупных бронетанковых частей АСВ в тыловых районах АРВ повергло бы в панику уже и без того перепуганных южновьетнамских солдат. Конечно, у танковых колонн АСВ кончилось бы горючее, но пехота могла бы продолжать наступление, сея хаос и разрушение во вражеском тылу. Если бы силами АСВ на центральном и южном фронтах командовали Абрамс или Холлингсворт, боевые действия развивались бы совсем по иному сценарию.
Разница между специалистом и неофитом в области маневренной войны вновь и вновь проявляется в сражениях за Контум и Ан-Лок, где подход Зиапа диаметрально противоположен тому, который избрал Паттон под Мецем в 1944 году{68}. Хотя Паттон вполне мог окружить Мец, командующий 3-й армией США нарочно оставил противнику путь к отступлению, поскольку хотел, чтобы немцы ушли из города, тем самым дав американцам возможность разгромить их на открытой местности. Если бы Паттон окружил немцев, они стали бы драться до последнего патрона, и ему пришлось бы втянуть в долгое и кровавое сражение одну или две дивизии, чтобы сломить сопротивление врага. Окружив Контум и Ан-Лок, Зиап укрепил упорство обороняющихся, которые знали, что путей для бегства нет, и заставил их “вернуться на стены”.
В каком-то смысле нечестно порицать Зиапа и его помощников за неспособность вести подвижную войну, поскольку в течение двадцати лет они воевали так, как воевали при Дьен-Бьен-Фу и Ке-Сань. Операции, подобные этим, были связаны с длительным и планомерным размещением на позициях войск, вооружений, техники и предметов снабжения. Коммунисты освоили такой способ ведения боевых действий, став в нем настоящими мастерами. В их опыте, в самой вьетнамской истории и культуре отсутствовало то, что могло бы приготовить Зиапа и других коммунистических командиров к стремительным танковым броскам. У вьетнамцев не было кавалерийского духа, традиций механизированной атаки и способности перемещать огромные запасы снабженческих грузов. А главное, они не имели в своем прошлом таких героев, как “Болотный лис” Мэрион{69}, Джеб Стюарт, Натан Бедфорд Форрест, Фил Шеридан или Джордж Паттон, или даже “пеших кавалеристов” вроде старого Уильяма Текумсе Шермана. Мобильная война не была игрой Зиапа, а потому ему и не стоило играть в нее.
И последнее. Одним из законов современной подвижной войны является правило: нельзя вести подвижную войну, когда противник имеет подавляющее превосходство в воздухе. Танки и части тыловой поддержки, которые необходимы для их безостановочного движения вперед, слишком уязвимы. И аксиома эта в десять раз более актуальна, когда неприятель не просто имеет превосходство в авиации, а буквально царит в небе. Еще раз, Зиап не понимал главных принципов того, с чем собирался иметь дело.
Не успело окончательно провалиться Пасхальное наступление, как Лэйрд и генерал Абрамс принялись превозносить вьетнамизацию и ее результаты. Солдаты и офицеры АРВ сражались упорно и во многих случаях храбро, однако старые недостатки остались. Вновь проявилась неадекватность военного руководства. Двух из четырех командиров корпусов пришлось срочно заменять. Командир 3-й дивизии предстал перед главным военным трибуналом и был осужден, хотя, скорее всего, ошибочно. Командира дивизии МП пришлось отстранить от занимаемой должности, командир 22-й дивизии вообще исчез после роковой битвы. Целые воинские части буквально развалились на глазах, а командир 56-го полка сдался в плен вместе со всем личным составом. Остались неизжитыми проблемы субординации. Все, начиная от самого Тхиеу, отдавали распоряжения командирам соединений, находящихся в подчинении у других военачальников, которые зачастую даже не знали о том, что подчиненные получили тот или иной приказ. В Куанг-Три Гиай оказался вынужден командовать восемью или десятью крупными частями. Такое же “растягивание командования” наблюдалось на первых порах и в Контуме.