Литмир - Электронная Библиотека

На земле, прямо перед ней, лежала маленькая детская сандалия. Она была красной, дешевой и стоптанной – такие носили почти все арабские дети. Девушка наклонилась и подняла ее. Позади нее суетились несколько мужчин. Одетая в черное женщина рухнула на колени возле груды развалин и воздела руки к небу. Здесь царила неразбериха: люди бегали, толкались, трясли друг друга, рылись в обломках. Девушка то появлялась в поле зрения Паскаля, то вновь исчезала. Вздымались клубы пыли. Паскаль вдруг понял, что сделал непоправимую ошибку: не надо было тащить сюда девушку.

Он метался то в одну сторону, то в другую, протискиваясь в людском водовороте, и наконец нашел ее в том месте, где крики раздавались громче всего. Там на импровизированные носилки в виде куска жести, слетевшего с крыши, грузили то, что осталось от мужчины. Она помогала поднять тело и перенести его. Какая-то женщина закричала на нее по-арабски, а затем плюнула в ее сторону. Девушка отступила назад, ее руки и лицо были в крови.

Когда Паскаль дотронулся до нее, она не произнесла ни звука. Он обнял девушку и крепко прижал к себе.

Уводя ее от этого места, Паскаль все еще слышал крики за спиной. Крики неотступно преследовали их, пока они пробирались по улицам. Девушка спотыкалась и шла, словно слепая. Паскаль заботливо поддерживал ее. Они уже прошли три, четыре, пять кварталов, но в их ушах все еще звучали душераздирающие крики.

Дом, где жил Паскаль, находился неподалеку от залива. Чем ближе они подходили к дому, тем большую растерянность чувствовал Паскаль. Девушка по-прежнему не отпускала его руку. На улице стояла невыносимая жара. Он впустил ее в подъезд, и тут произошло нечто, что он не мог объяснить. Он неуверенно прикоснулся к ее лицу, потом к шее. Она удивленно подняла на него глаза. Паскаль помог ей подняться по ступенькам.

Наконец они оказались в его комнате. Паскаль бесшумно закрыл за собой дверь. Жалюзи создавали полумрак, и тени от них расчертили пол. Паскаль прижал девушку спиной к двери и поцеловал в губы, а она поймала его руки и, словно обезумев, засунула их к себе под майку, прижав к обнаженным грудям. Никто не произнес ни звука. Никогда еще Паскаль не испытывал такого острого желания.

Ее руки возились с его джинсами, неловко пытаясь их расстегнуть. Она тихонько застонала. Задрав на ней майку, Паскаль наклонил голову и поцеловал ее соски. Она судорожно схватила его руку и засунула ее себе в шорты. Там было влажно.

Продолжая целовать Паскаля, она увлекла его вниз, ее волосы разметались по полу. Так и не успев скинуть с себя одежду, они занимались любовью прямо на полу. Он кончил, целуя ее в губы и сжимая руками ее груди, а она испустила крик, показавшийся ему торжествующим. Он целовал ее, обнимал и снова целовал. Ее глаза казались ему изумительными, как и эта комната, и весь окружающий мир. Паскаль, никогда не спавший с женщинами в зоне военных действий, с изумлением пытался осознать то, что с ним сейчас случилось.

Там, во Франции, между очередными командировками на войну, за ним тянулся целый шлейф впечатляющих побед. Он любил женщин, а они частенько обвиняли его в том, что он их использует, и он любил секс. Как и большинство мужчин, он знал хороший секс, плохой секс, секс запоминающийся, секс равнодушный, но того, что он испытал сейчас, раньше в его жизни не случалось.

Паскаль растерянно смотрел на лежащую рядом девушку. Издалека до его слуха донеслась дробь автоматного огня. В комнате становилось душно, их тела были влажными от пота. Он снова взглянул на нее сверху вниз. Внутри себя он чувствовал ликование и возбуждение, словно находился рядом с щекочущей нервы опасностью. Мир вокруг стал зыбким и переменчивым, но в нем самом совершалось нечто – словно непонятное вдруг прояснилось и все встало на свои места.

Так, и вот так, и еще так, и так… Долгие и неторопливые способы любви. Он наклонился и снова стал целовать ее в соски. Его член вновь напрягся и, не вынимая его, Паскаль снова стал совершать фрикции. Он испытывал решимость – абсолютную и безусловную – заставить ее тоже кончить. Он решил, что она не слишком опытна в этом деле, однако у него-то было достаточно опыта. Паскаль был тронут ее неловкостью, тем, как ей не удавалось попасть в ритм, и невинным отсутствием у нее какой бы то ни было техники.

– Вот так, – шептал он, – вот так. Нет, медленнее. Не надо со мной воевать. Да, да… – и постепенно, раз за разом входя в нее, он почувствовал, как начинает получаться то, что надо. Паскаль позабыл все секреты и способы, с помощью которых – своевременным прикосновением или словом – можно усилить наслаждение. Он словно оказался в какой-то темной комнате, и девушка доверчиво следовала за ним. Их любовь была то безумной, то спокойной, временами она напоминала войну, а иной раз – перемирие. Он протянул руку, стащил на пол подушку и подложил ей под спину, чтобы войти в нее поглубже. И тогда она кончила, забившись в судорогах, прижатая к полу его телом. Паскаль был и сам близок к оргазму, но заставил себя подождать. Он смотрел, как по ее телу перекатываются волны – точно так же, как свет по ее лицу. Она закрыла свои удивительные глаза и выгнулась дугой, откинув голову. Паскаль обнял ее за шею и притянул ее губы к своим. Он чувствовал, как пульсирует ее влагалище, и, когда он кончил, ему казалось, что их тела не смогут разомкнуться. Лежа рядом с ней и постепенно успокаиваясь, он подумал: «А я ведь даже не знаю, как ее зовут!» Он стал гладить ее волосы, сжимать руки. Он целовал ее, слизывая соль с ее бедер, живота, грудей. На ее бедрах была кровь, и Паскаль ощутил во рту вкус железа, пота и секса. Он целовал ее бедра, трогал их, а затем притянул ее к себе, прижал к груди и заглянул в глаза. Ему казалось, что он тонет в них, что над его головой смыкается вода. Он показал ей свою ладонь, липкую и мокрую от крови.

– Ты должна была мне сказать, – произнес он. – Я не подумал, что у тебя это в первый раз.

– А разве от этого что-нибудь изменилось бы?

– Нет, – признал он после некоторых колебаний. – Ни от чего бы не изменилось. По крайней мере, после того, как мы оказались в этой комнате.

– Даже раньше, – сказала она. – Еще на лестнице. Я уже тогда знала. Я знала еще на улице…

– И я тоже.

– Я так рада. – В ее голосе прозвучала торжествующая нотка. – Сегодня ты показал мне две вещи: смерть и это. Я рада, рада, рада, что ты это сделал… – Она умолкла и задумалась. – Там, в гостинице, мне казалось, что я тебя ненавижу. Но это было не так. Как раз наоборот. – С детской прямотой она подняла на него глаза. – Это всегда бывает так? Как сейчас.

– У меня так никогда не было, – сказал ей Паскаль.

Позже, значительно позже они вышли из маленькой раскаленной комнаты и пошли по прохладным вечерним улицам. Они гуляли по берегу залива и смотрели, как рыбаки готовят свои сети. Там же, возле залива, они поужинали и потом смотрели, как на город опускается тьма и он превращается в мир теней и движущихся огней. Они говорили и не могли наговориться. Паскаль очень хорошо помнил, как увлеченно они беседовали, но никогда не мог вспомнить, о чем. Ощущение абсолютного единения с этой, почти незнакомой девушкой потрясло его. Он смотрел на нее через стол и хотел ее. «Странно, – думал он. – Значит, вот как это бывает – без всякого предупреждения. Вот как ощущаешь любовь, вот на что она похожа». Им все время нужно было прикасаться друг к другу: сидя за столом, идя вдоль залива, гуляя по улицам. Он испытывал потребность то и дело сжимать ее ладонь, брать под руку. Когда они оказались на темном и пустынном перекрестке, его желание усилилось и, не сумев пересинись себя, он стал целовать ее в губы, поднял на ней майку и стал целовать груди.

Там, в темноте, возле стены арабского жилища, они снова судорожно занимались любовью, и она обвивала его торс ногами. Потом они вернулись в его комнату, и Паскаль по-прежнему хотел ее. Только в три часа утра он отвел ее в отель «Ледуайен», но и там не смог от нее оторваться. Он вместе с ней поднялся в ее номер. Там они говорили, занимались любовью и снова говорили. Она сказала, что им следует проявлять осторожность и не шуметь. Отель, конечно, шикарный, но стены в нем все равно тонкие.

55
{"b":"102458","o":1}