Огромный воин стоял над упавшим Коннаваром, размахивая двуручным мечом. Конн перекатился, поднял меч и встал рядом с отцом. Руатайн получил удар в голову, и шлем свалился. Он споткнулся, а меч уже летел к незащищенной голове. Конн отбил удар, дав время отцу прийти в себя и сделать ответный выпад. Послышался стук копыт, и Руатайн бросил взгляд вправо. В ряды варов ворвались воины Фиаллаха, сокрушая ряды противника. Натиск на войско Коннавара ослаб, потому что Морские Волки повернулись к новому противнику. Всадники прокладывали себе путь. Лошади падали, и многие воины пали жертвой острых мечей врага. Но Фиаллах достиг своего друга и спешился, поморщившись от боли. Железные Волки собрались вокруг Конна, отпустив коней. На поле воцарилась неразбериха, и Руатайн благословлял выигранное время, потому что он сбился с дыхания и отчаянно нуждался в отдыхе. Воин оглянулся на юг. Крыло должен был уже подоспеть с подкреплениями, но никого не было видно. Неожиданно ему вспомнился Бендегит Бран. Он тоже остался в Старых Дубах по настоянию Мирии. Мальчик был в ярости. Руатайн с печалью понял, что не попрощался с сыновьями. Мысль очень печалила. Вары снова бросились в бой. Руатайн заставил себя встать рядом с Коннаваром и Фиаллахом. Сила вернулась к нему, а боль по-прежнему не чувствовалась.
Ход битвы ощутимо изменился. Риганте выдержали натиск, и, хотя несли большие потери, неуклонно теснили противника. Морские Волки тоже чувствовали это. Они сражались не ради победы, а ради собственной жизни. Лучники Маккуса расстреляли все стрелы и, спешившись, подобрали оружие убитых и раненых и тоже бросились в бой.
Голень Руатайна начинала болеть. Сапог промок от крови, и воин сильно хромал. Конн велел ему отойти в тыл, но тот лишь покачал головой. Потом на них снова бросился противник. Руатайн получил удар плашмя по голове, пошатнулся и упал. Два Железных Волка помогли ему подняться, но воин снова споткнулся. Ему послышался звук копыт, и он обернулся на юг. К полю битвы спешило несколько сотен всадников. У переднего горели на солнце золотые волосы, и в нем легко узнавался Бендегит Бран. Руатайн захромал к ним, показывая рукой на восточный холм. Бран заметил его, развернул коня и повел всадников вверх, где они спешились и бросились вниз на противника, атакуя его с левого фланга.
Вары отступили, пытаясь перестроиться. Их союзник бежал, а противник сильно превосходил числом. Они просто не могли победить. Некоторое время они еще сражались, но потом строй разорвался, и выжившие развернулись и бросились бежать на север. Риганте не последовали за ними.
Руатайн посмотрел им вслед. Он очень устал, так, что почти падал. Воткнув меч в землю перед собой, он опустился на камень. К нему подошел Конн.
— Вот и все, что можно сказать о гейсах, Большой Человек.
— Да уж, я выпью за это вечером. Ты видел, как Бран вел людей в бой? Великие боги, какой из него будет воин!
Конн сел рядом с отцом.
— Я потерял счет твоим подвигам сегодня. Трудно сказать, сколько раз ты меня спас.
— Я должен это твоему отцу. Он был лучшим из людей.
— Ты лучший из людей, но ради тебя я буду отныне его чтить.
— Это порадует меня, сын.
К ним подошел Бендегит Бран, широко улыбаясь.
— Чуть не пропустил миг победы, — заметил он.
Конн знал, что скажет Большой Человек. Его младший брат тоже не сомневался и заговорщически подмигнул старшему.
— Я горжусь тобой, мальчик мой, — сказал Руатайн, привлекая юношу к себе.
Тот улыбнулся и поцеловал отца в бородатую щеку.
— А был хоть раз, когда ты мной не гордился?
— Что-то не припомню, — ухмыльнулся тот.
— Надо осмотреть раненых, — сказал Конн. — Пойдем, Бран. А по дороге ты объяснишь мне, почему ослушался моего приказа.
Руатайн посмотрел им вслед. Старший брат обнял младшего за плечи. Солнце вырвалось из-за облаков и осветило их. Руатайн положил руки на перекрестье меча и оглядел поле битвы, потом перевел взгляд на дальние горы. Хороший выдался день.
Смерть собрала богатый урожай. Погибло почти три тысячи риганте, в том числе двести двадцать Железных Волков. Еще две тысячи получили серьезные раны, некоторые лишились руки или ноги. Никто не считал тел паннонов и Морских Волков. По приказу Конна с них содрали доспехи и оружие, а тела швырнули в вырытые глубокие ямы.
Конн вместе с Браном подошел к Фиаллаху, которому перевязывали сломанное плечо.
— А вот и еще один человек, — заметил Конн с улыбкой, — который умеет не послушаться приказа в нужный момент.
Лицо Фиаллаха посерело от боли, глаза запали.
— Исход битвы висел на волоске, — проговорил он. — Я послал Гованнана и всех, у кого остались кони, вслед врагу, чтобы оттеснить его как можно дальше на север.
— Ты сказал ему, чтобы он не позволил втянуть себя в битву?
— Да. Впрочем, он сам бы догадался. Конн опустился рядом с раненым.
— Ты проявил великую мудрость и доблесть. Отныне ты генерал моих Волков.
— Ты доверился мне, — просветлел Фиаллах. — Я не забуду этого.
Конн и Бран пошли прочь. Появились друиды, двое паннонских, а третий — брат Солтайс. Они вместе с несколькими женщинами из ближайшего поселения старались помочь раненым. По всему полю битвы бродили воины, выискивая живых среди недвижных тел. Паннонов относили к лекарям, а варов добивали на месте.
— Где Крыло? — спросил Конн брата.
— В Старых Дубах. Он решил, что там понадобится большой отряд на случай, если враг прорвется.
— Поэтому он послал тебя.
— Не совсем. Откровенно говоря, я нарушил его приказ. День непослушания, а? — Бран поднял камешек и кинул им в летящего голубя, но не попал.
— А что он приказал?
Юноша провел рукой по длинным золотым волосам.
— Да ладно, Конн, не стоит на него сердиться. Ты же знаешь Крыло. Он приказал всем воинам зайти в крепость. Я спорил с ним, однако он был непоколебим. — Бран посмотрел в сторону. — Он очень боялся, Конн, но я увидел одноглазого Арну, правителя Змеиного Озера, который подъезжал к крепости со своими людьми, поэтому я сел на коня, поскакал вниз и сказал им, что нам приказано отправиться к тебе на помощь. С ним было восемь сотен людей, и лошади не очень устали, поэтому мы доскакали всего за два часа. Неплохо, а?
— Вы нам, конечно, помогли, — признал Конн, а потом тихо выругался. — Скольких людей Крыло оставил в крепости?
— Больше трех тысяч.
— Они нам были нужны здесь, — холодно проговорил Конн.
— Да, но мы справились и без них, верно?
— Не важно, Бран. Я должен быть уверен, что мои приказы выполняются.
— Но не мной и не Фиаллахом? — рассмеялся юноша так заразительно, что и Конн улыбнулся.
— Ты дерзкий юнец. Собери людей и помоги брату Солтайсу.
— Хорошо, только обещай, что не будешь очень сердиться на Крыло. Он ничего не может с собой поделать.
— Обещаю. А теперь иди.
День клонился к вечеру. Раненых перевязали, убитых похоронили. Пришли трое флейтистов и принялись играть «Плач по воинам». Музыка отдавалась в горах эхом. К наступлению темноты вернулись Гованнан и его всадники. Друг Коннавара тяжело спрыгнул с коня.
— Мы гнались за ними до моря… Увы, король Морских Волков сумел удрать. Мы думали, что он у нас в руках, но он провел контратаку. Отличный боец, клянусь богами. Нам пришлось отступить, хотя пленника мы привезли.
Гованнан подал знак, и к ним подъехали два всадника, подведя третью лошадь, на которой сидел связанный Горный Князь. Один из воинов вытолкнул его из седла. Он тяжело упал на землю и с трудом поднялся. Князя душил страх, но держался он с достоинством. Когда его подвели к Конну, он плюнул ему в лицо. Гованнан хотел было ударить пленника, однако Коннавар остановил своего друга.
— Развяжите ему руки, — велел он. Гованнан достал нож и разрезал путы. — Пойдем пройдемся, — велел Конн.
— Ты ждешь, что я буду умолять о пощаде? — спросил князь. — Долго же придется ждать.
— Ничего такого я не жду. Ты правитель Кельтонии. Я надеюсь только на твою мудрость, которой ты пока что немного проявил. Преуспей вары, это означало бы конец нашего мира. Они захватили бы наши земли, привезли свои семьи и еще много воинов. Твоя жажда мести ослепила тебя, как некогда моя ослепила меня. Не проходит ни дня, чтобы я не подумал о детях и женщинах, павших от моего меча в Сияющей Воде. Я не жду прощения. Некоторые деяния невозможно простить. Но если ты хочешь моей смерти, найди воина, и я сражусь с ним. — Конн оглядел поле битвы. — Я убил много твоих людей, князь. Ты обрек тысячи их на смерть. И зачем? Чего ты достиг? — Конн помолчал, затем посмотрел собеседнику в глаза. — Я пришлю гонцов с предложением виры за убитых в Сияющей Воде. Ты примешь их.