Король вытер пот со лба. Близился полдень, и духота леса становилась почти непереносимой. Карак опустился на резное сиденье возле старшего сына, Аракара, который сегодня правил колесницей.
— Уже скоро, отец? — прошептал четырнадцатилетний мальчик.
— Довольно, — ответил Карак, ероша светлые волосы сына. Король ужасно устал, и глаза жгло. Он не спал три ночи.
Завтра его сорокалетие, и мысль о нарушенном гейсе тяготила его душу. Год назад ему явилась старуха и сказала: «Да не прольется королевская кровь, Карак. Иначе ты не доживешь до сорока».
Королевская кровь не была пролита. Брата утопили, его жену задушили, сына отравили. Ни на одном трупе не осталось ни одного красного пятнышка. Карак снял бронзовый шлем и протер его край. Его не мучила совесть из-за убийства брата. Только ярость. Алеа был добрый и заботливый король, а на самом деле жалкий предатель, заслуживший смерть. Немногие знали о тайных переговорах с Джасареем и предполагаемом соглашении, которое сделало бы кердинов вассалами Каменного Города и позволило бы строить на их территории дороги и форты.
— Другого пути нет, брат, — сказал Алеа. — Они неуязвимы и пришел их час. Как союзники мы поможем им победить другие племена. Кердины снова станут главными среди кельтонов.
— Мы сможем их сокрушить, — ответил Карак.
— Я видел их, брат. Война теперь не та, что прежде. Они затопят все земли, как вода во время потопа. Поверь мне.
Как вода во время потопа, значит. Карак улыбнулся, вспомнив, как брат захлебнулся в реке. Правда, смерть королевы не доставила ему удовольствия. Карак всегда желал таинственную Алинаэ. Он не хотел ее убивать и собирался предложить вступить с ним в брак, но она бросилась на него с кинжалом в руках, стоило войти в ее комнату, и едва не перерезала ему горло. Он отпрыгнул, и лезвие скользнуло по щеке, слегка порезав кожу. Карак в ярости толкнул ее, сбил с ног и вырвал кинжал.
— Убийца! — кричала королева. — Мне было видение. Вы с Беком стащили Алеа с его коня. Убийца!
Голос отдавался гулким эхом, и Карак сдавил ей горло, чтобы заставить замолкнуть. И заставил, но уже навсегда.
Народу сообщили, что она покончила с собой после смерти любимого мужа, а сын проглотил яд. И не важно, что почти никто не поверил. Сильных вождей всегда любили, а слабым Карака трудно назвать.
Потери в первой атаке на лагерь армии Каменного Города оказали куда более плачевное воздействие. После этого дезертировали тысячи. Однако все равно оставалось еще пятьдесят шесть тысяч, и сегодня они развеют миф о неуязвимости армии Джасарея. Поднявшись на ноги, Карак еще раз посмотрел на войско на дороге.
Наконец в поле зрения появились две Пантеры Джасарея. Солдаты шли колонной по четыре. Карак приказал взять генерала живым и с нетерпением ждал момента, когда тот будет стоять перед ним на коленях, моля о пощаде. Король кердинов обнажил меч и подал знак трубачу, стоявшему неподалеку от бронзовой колесницы. Прозвучала одна нота. Кавалерия вырвалась из северной части леса и устремилась к охраняемому обозу, растянувшемуся на полмили. Прозвучала другая нота, и пятьдесят тысяч кердинских воинов выскочили из леса и бросились к дороге.
Карак обернулся к сыну.
— Сегодня мы завоюем невиданную доселе славу.
Аракар широко улыбнулся, взялся за поводья и направил колесницу к месту сражения. За ним последовало еще две тысячи конников.
На небе не было ни облачка, и даже ветерок не касался деревьев в летний полдень. Карак наблюдал, как кердины бросились на солдат Каменного Города, которых было всего шесть тысяч. Он надеялся, что те впадут в панику и побегут, но ошибся. Они быстро перегруппировались, образуя стену щитов. Карак взял поводья у сына и подъехал ближе к полю битвы, чтобы лучше видеть и слышать. Первый ряд кердинов достиг врага и бросился на стену щитов. Строй держался, но войско Карака окружило их, как бушующая река, создавая бронзовый остров в море сияющих мечей. Король снова приблизился, и стража последовала за ним. На севере кавалерия изрубила множество возниц, и семьсот воинов собирались атаковать арьергард армии Каменного Города.
Карак развернул колесницу и поднялся вверх по склону, обернулся, чтобы посмотреть на Джасарея. Генерал стоял в центре своего отряда, сложив руки за спиной. Казалось, он совершенно спокоен. В сердце короля закипала ярость. Неужели он не понимает, что обречен на поражение? Неужели не испытывает отчаяния? Сняв с крюка водяной мех, Карак сделал долгий глоток.
— Мы побеждаем, отец? — спросил Аракар. Тот не ответил. На поле лежало немало трупов кердинов, но немного тургонских. Карак облизнул губы. Потом раздался топот копыт, и он посмотрел на север.
Вниз по склону неслась почти тысяча всадников, которых вел одетый в черное убийца, поклявшийся отнять у него жизнь. На мгновение король не поверил своим глазам. Гатскую кавалерию увели далеко. Как они очутились здесь? Карак отдал приказ командиру своего личного отряда. Тот развернул лошадь и повел свое войско против нового врага.
Сердце Карака сжалось в предчувствии беды. По лицу потек пот.
— Я не проливал крови, — прошептал он.
Кавалерия гатов в развевающихся черных плащах неслась вниз по склону, встречая лицом к лицу отряд кердинов. Коннавар с бронзовым щитом в левой руке и мечом сидов в правой первым бросился на врагов. Один всадник швырнул ему в грудь копье. Конн покачнулся в седле и, проезжая, ударил противника мечом снизу. Удар пришелся в шею, и голова скатилась с плеч.
Два отряда всадников столкнулись. Гаты и кердины наносили удар за ударом, а раненые и перепуганные лошади ржали и падали на землю. Коннавар сражался как безумный, раздавая удары направо и налево, прокладывая себе путь сквозь ряды противника, не сводя глаз с сидящего в колеснице. В его лошадь попало копье. Та упала. Конн спрыгнул с нее, подбежал к одному из противников на сером мерине, ударил воина в живот и стащил с коня. Схватившись за гриву, юноша взлетел на спину скакуну. Седла не было, только чепрак из шкуры льва. Взявшись за поводья, юноша развернул лошадь. Мимо пролетело еще одно копье. Пришпорив скакуна, Конн убил нападавшего на него. На него бросился другой, и кони столкнулись. Мерин Конна отступил и чуть не упал. Кердин нанес удар. Конн принял его на щит, и контратаковал, выбив у противника меч. Тот полез за кинжалом, а юноша перерезал ему горло. На него уже несся очередной противник. Конн сделал выпад, но промахнулся. Кердин бросился на него, и оба скатились на землю. Юноша поднялся первым. Ударив противника в голову, он подобрал выроненный меч и пронзил кердину сердце. Рядом заржала лошадь, и передние копыта ударили его в плечо. Конн упал на землю, и конь перескочил через него. Поднявшись на ноги, риганте увидел стоящего рядом серого мерина. Он поспешно вскочил на него. К нему уже неслись двое кердинов. Пока юноша дрался с первым, второй метнул копье. Оно скользнуло по щиту и слегка задело плечо. Подъехал Остаран и вонзил в противника саблю. Конн поднырнул под удар кердина и бросился вперед сквозь просвет во вражеском строю. Наперерез ему бросились три всадника, но он убил первого, а потом резко направил коня влево, увертываясь от остальных.
Конн пришпорил серого и поспешил к королевской колеснице. Бросив взгляд назад, он увидел воина с копьем не дальше чем в двух корпусах лошади от него. Воин скакал на могучем коне и быстро догонял риганте. За ним торопился второй, с мечом в руках. Переложив меч в левую руку, Конн расстегнул брошь, снял с себя плащ и швырнул его в преследователей. Потом резко рванул направо и развернул коня. Черный плащ полетел прямо в первого всадника, и его скакун испугался и замедлился. Конн немедленно атаковал противника, но тот оказался превосходным наездником. Удержав перепуганного коня, он снова направил его вперед. Лошади столкнулись, и серый упал. Конн покатился по земле, выронив меч. Противник набросился на него, и юноша поспешно выхватил кинжал и метнул его. Клинок вошел в горло, и воин тяжело свалился на землю. Приближался второй преследователь. Конн побежал к мечу, но противник бросился наперерез. Юноша рванулся вперед с боевым кличем, яростно размахивая руками перед носом лошади Кердина. Та попятилась. Конн проскочил мимо и успел схватить меч и вскинуть его над головой, когда воин нанес удар. Трижды столкнулись их клинки, а на четвертый юноша умудрился ранить противника в бедро. Тот закричал и попытался развернуть коня. Коннавар бросился вперед и вонзил свой клинок между ребер врага. Воин повалился на шею коня, а потом сполз на землю. Конн обернулся. К нему скакало несколько всадников.