Литмир - Электронная Библиотека

— У нас это семейное, умеем удивлять, — выдала она бесстрашно, — говорят, ты умер. А нет, жив и вполне здоров!

— Надо же, — не ожидая напора о Лады, он отступил на шаг назад, — языкатая какая.

— Зато честная и порядочная! — прищурилась она. — Уж я не стала бы оставлять свои долги родственникам! Это каким идиотом нужно быть, чтобы перевести стрелки на бедную студентку! Урод ты, Игорь!

— Эй, охренела?! — возмутился родственник, к которому Лада не хотела иметь никакого отношения.

— Это ты охренел! — рявкнула она и ткнула в него пальцем. — Говнюк плешивый!

Игорь, очевидно, окончательно растерялся. И немного озверел.

Лада его ни капли не боялась. Комплекцией он был немного крупнее ее самой. Но до мордоворота и бандита ему было, ой, как далеко. К тому же Вербицкая с каждой минутой все сильнее злилась на него.

Да она через такое прошла! Она столько страха натерпелась из-за этого урода!

И ведь реально плешивый. Под капюшоном на голове почти не было волос.

Еще и брат, блин. Одно название!

— Дура! — припечатал он.

— Кретин!

— Сучка!

— Дегенерат!

— Рот закрой!

— Сам закройся!

Лада не успела увернуться, когда ей в лицо прилетел кулак. Голова резко дернулась назад, а затылок обожгло адской болью.

Звон в ушах, металлический привкус во рту, дезориентация, мгновенная боль — все это обрушилось на нее молниеносно, выбивая почву из-под ног.

— Выкусила, стерва?! — разобрала она фразу, после которой наступила темнота.

ГЛАВА 12

– Адам, не быкуй. Сбавь обороты, – Шутов упирался ладонью ему в грудь, не позволяя пройти дальше.

Чернов пер нахрапом. Не разбираясь, кто и по какой причине дернулся на него.

Интуитивно знал: Сколкин замешан.

И времени не было.

Ладу похитили.

Необходимо действовать.

Без промедлений.

– Сколкин, сука, его рук дело! – рычал в ответ.

Убивая взглядом. Только бы подобраться ближе. И он голыми руками выбьет все, что ему нужно.

– А вдруг нет? Готов пойти воевать в открытую?! – увещевал Шутов.

– Готов, млять! – дернул головой.

Ради Лады – на все.

– Сначала поговорим. Дай мне пять минут, всего пять. Не больше, – уламывал его Никита.

Сколкин со своей охраной заметно суетился. Встреча из официальной превращалась в бандитскую стрелку.

Шутов прав, много людей поляжет здесь и сейчас.

А ведь они только-только перетерли по спорным моментам. Заключили договор, который устраивал всех.

И вдруг, прямо в финале беседы, когда уже пожали руки, звонок...

Окажись Чернов рядом с охраной, он бы разъебал каждого. Как они могли вообще! Он же четко приказал: охранять!

Но те еще получат свое. Он накажет каждого, кто виноват.

А пока что нужно найти Ладу. Не известно еще, в каком она там состоянии.

У кого.

Где держат.

По видео он рассмотрел кровь на полу у двери квартиры.

Чья? Его девочки?

От бессилия Чернов сжимал руки в кулаки.

Сорвется ведь. Уже срывался. И нихуя его не притормозит.

Даже хренов психолог Шутов.

***

– Я не причастен, Адам, – громко, чтобы он услышал, говорил Сколкин, нервно курил сигарету за сигаретой, а пальцы едва заметно дрожали, – ты обозначил. Мы все решили по долгам. Я твою женщину не трогал. Такого приказа не отдавал.

– А кто, блять?! – прищурился Чернов, рассматривая собеседника сквозь прищур. Думать логично не получалось. Пелена ярости застилала взор.

– Выясним. Твои люди по своим каналам, мои по своим.

– Если до вечера не найдем..., – он намерено не договорил, оборвал фразу.

Знал, все поняли его посыл.

Все видели ту тьму, что клубилась в нем.

Все боялись ее.

Он и сам ее боялся.

– Вот же..., – бормотал Шутов и никак не мог вытряхнуть сигарету из пачки, – сука-блядь.

Адам посмотрел на свои руки.

Сбитые костяшки в кровь. Пальцы дрожали так, что пришлось сжать их в кулаки.

Ярость смешивалась со страхом.

За малышку.

Неведение убивало, как и бездействие.

Люди перешерстили каждый сантиметр квартиры, дома, подъезда, двора, квартала.

Ни следа. Ни намека на то, что Лада где-то рядом.

Словно испарился человек. Был, и нет ее.

***

– Очнись-очнись-очнись уже, блядь! – бормотали над ухом.

Назойливо, как муха, от которой хотелось отмахнуться.

Лада пыталась, однако руки ее не слушались. А все звуки доносились приглушенно, будто сквозь вату.

Она ощутила, как ее дернули, попытались усадить.

Тело не слушалось. Лада начала заваливаться набок.

Кромешная темнота пугала, как пугали странные ощущения.

Она словно находилась в полудреме, вроде бы и проснулась, но никак не могла встать.

Полусон-полуявь.

– Пиздец, просто пиздец, – психовал недоумок, по недоразумению оказавшийся ее братом, – я труп. Меня же кончат сразу.

Лада хотела бы позлорадствовать. Конечно, труп.

Даже документ у нее имелся.

Но произнести ничего она так и не смогла.

Она чувствовала, как ее куда-то несут. До слуха доносились приглушенные звуки, шум машин, что мчались на скорости мимо.

А еще ей было зверски холодно. Все тело било ознобом, который пробирал до костей.

Она ощутила влагу на лице.

Дождь? Вероятнее всего. Потому она и мерзла.

Игорь что-то бормотал. Лада уже не слышала. Шум усиливался с каждой секундой.

И в какой-то момент он превратился в непрекращающуюся головную боль.

***

Лада никак не могла открыть глаз. Тело все еще непослушное, чужое.

Зато головная боль сменилась на полный вакуум.

И появились новые звуки.

Звенящей тишины.

Пугающей.

И только редкое пиканье нарушало ее.

Спустя вечность появились и запахи.

Лада ощутила, как сердце несется вскачь.

Она из миллиона других узнала бы этот родной аромат.

Ее Адам! Ее любимый!

Он был рядом с ней. Значит, все хорошо. Ей больше нечего бояться.

Теперь можно просыпаться.

Однако проснуться не получалось.

Заторможенное состояние полусна все еще окутывало ее. И как бы отчаянно ни старалась Лада, избавиться от него не получалось.

Она ощутила прикосновение к запястью.

Она знала, кто касается ее.

И по руке стремительно понеслось тепло. Хотелось сжать пальцы, чтобы продлить эти секунды.

Следом она почувствовала легкую щекотку.

Адам целовал ее ладонь, проводил мягкой щетиной по чувствительной коже.

Он что-то говорил ей, однако из-за противного писка она не могла разобрать.

Зато она слышала его голос.

Родной, любимый, полный тепла, нежности, уверенности в том, что все наладится.

В какой-то момент голос зазвучал настойчивее, требовательнее, громче.

У нее не было шанса не услышать его.

А сердце тревожно сжималось, неслось вскачь.

Потому что смысл слов Адама все-таки проник в ее сознание.

– Я так скучаю, детка. Так сильно скучаю.

И столько отчаяния было в его голосе. Столько боли.

А ведь ее Чернов – несгибаемый человек. У него не было слабостей. Для всего мира он – бесчувственный робот.

Однако сейчас рядом с ней находился мужчина, ее Адам Чернов, способный любить.

Она слышала, как дрожал его голос от переполнявших его эмоций.

Как трепетно и невыносимо нежно прикасались к ее руке его ладони.

Как ласково он целовал ее пальцы, согревая их дыханием.

Она не понимала... не знала, что с ней происходит.

Почему она не может очнуться, почему не может открыть глаза.

Хотелось кричать от бессилия.

От ужаса.

От страха.

От несправедливости.

Ведь не должен такой мужчина, как Адам Чернов, быть настолько уязвимым.

12
{"b":"982964","o":1}