Толстяк кивает, и один из его помощников, что стояли позади приговоренных, выступает вперед.
Молодой инквизитор хватает ближайшую к нему женщину за волосы, вздергивая ее голову.
— Признайся, несчастная! — громко кричит он прямо в лицо жертве. — Признайся, что продала ты душу тьме, соблазнившись ее посулами! Признайся, облегчи душу!
— Нет! Нет! Пожалуйста! — Крик вырывается из самой груди женщины, из глаз текут слезы. — Я просто шла домой к мужу и детям! Я не ведьма! Во имя всего святого! Я просто шла домой…
— Не отравляй свою душу ложью, несчастная! — надсаживаясь, орет инквизитор, сильнее сжимая волосы женщины. — Святая инквизиция видит тьму в самых потаенных уголках души человеческой! Покайся в грехах своих! Иначе в Бездне будешь ты до самого скончания веков!
Лия наблюдает за этой сценой, у нее сами собой сжимаются кулаки, волосы раздувает невидимый ветер.
— Тихо, — Руан кладет ладонь ей на плечо, — а то и нас туда же отправят.
Лия выдыхает сквозь зубы, в груди клокочет и требует выхода ярость…
Ладонь инквизитора начинает светиться, он подносит ее к лицу женщины, та пытается отклониться, но рука инквизитора держит крепко. Светящаяся ладонь касается щеки женщины.
Над площадью летит громкий крик боли и отчаяния.
А затем появляется запах — горящей плоти.
— Признайся, ничтожная! Признай, что тьма живет в твоем сердце!
Инквизитор на мгновение убирает руку, а затем снова прижимает ладонь к щеке пленницы. Женщина кричит и бьется от боли.
— Да! Да, признаюсь, — кричит она спустя мгновения, — прекратите! Я признаюсь!
— Тьма живет в сердце этой несчастной, — громогласно объявляет толстяк, — она сама признала! Теперь ее ждет спасение! Всех их ждет спасение!
По толпе прокатывается возглас радостного удивления. Лия сама в шоке, неужто святые отцы сейчас отпустят всех пленников?
Лия почти поверила. Почти поверила, что все это ради устрашения, что жителей Фронтира просто решили напугать…
— Сегодня мы спасем их души! — снова кричит в раструб толстый инквизитор. — Тьме нет пощады! Они приняли на себя тьму, за это лишь одно наказание — смерть! Но души их будут очищены! Приветствуйте же того, кто очистит их души от тьмы и скверны — брат Магнус!
По толпе идет ропот и гул…
На помост поднимается молодой широкоплечий мужчина. Копна черных как смоль волос падает на плечи, сильная ладонь покоится на рукояти меча. Лицо красивое, с правильными чертами, карие глаза сверкают из-под черных, сосредоточенно сдвинутых бровей.
— Что-то заврался толстяк, — слышит Лия бормотание Руана, — как этот тип мог больше двадцати лет сражаться с тьмой? Ему не больше тридцати…
— Жители Фронтьербурга, я прибыл сюда, чтобы искоренить зло и очистить ваши души от тьмы! Тридцать человек будут очищены в священном пламени! Инквизиция не отступит от своего пути и испепелит любое порождение тьмы, что смущает ваши умы и души!
К помосту выносят причудливый сосуд, вроде песочных часов, но причудливо украшенный серебром и драгоценными камнями. Он лежит на боку, и песок не сыплется.
— В этой склянке песка ровно на час. С ее помощью будет отмерено время казни. Это будет десятичасовое выжигание тьмы!
Что? Что за десятичасовое выжигание? Лия вопросительно смотрит на мастера клинков.
— Этих людей сожгут на костре, — поясняет, оказавшийся вплотную к Лии мастер клинка, — они будут гореть десять часов. Вон, видишь надевают на них амулеты — они частично защитят от огня, кроме того, бедолаг будут подлечивать, чтобы они не померли раньше времени…
— И все десять часов… — У Лии пересохло в горле, а сердце колотится и воздуха не хватает.
— … все десять часов несчастные будут испытывать ужасающие муки, кричать и молить о быстрой смерти, — подхватывает Руан.
— … дабы никогда больше тьма не смогла склонить вас на свою сторону, вы все будете смотреть за очищением! — Низкий рокочущий голос Магнуса разлетается над площадью безо всякого рупора. — Дабы помнили вы о последствиях помощи тьме! А в это время мои братья проверят всех, кто сейчас на площади, чтобы выяснить, не проник ли в город кто-то еще из слуг тьмы и зла. Если таковые найдутся, то сразу присоединятся к этим!
— Это что же, никого не выпустят все десять часов? А если кому-то станет плохо? — шепчет Лия.
— Того, кому станет плохо, допросят, — зло усмехается Руан. — Не якшается ли и он с тьмой…
О последствиях Лия догадывается.
От помоста движутся инквизиторы, готовые схватить любого, кто покажется им подозрительным.
Что? Нет…
— Что-то я сомневаюсь, что они ищут приспешников тьмы. — Лия, не отрываясь, смотрит на раздвигающих плечами толпу инквизиторов. — А не то что они будут хватать тех, кто не нравится им.
— Ты сама знаешь, чего они хотят. — Руан прячет руки в карманы, Лия знает, что там у него метательные ножи.
Толпа, словно одно многоглавое существо, вздрагивает, люди бросаются к выходам с площади, понимая, что попали в ловушку. Однако все пути перекрыла инквизиция.
— Придется прорываться. — Руан тащит девушку за собой к одному из проходов, что ведут к трущобам города. Там стоит пара инквизиторов с посохами и кистенями наготове.
— Этих двоих я беру на себя, — шепчет Руан девушке, — ты бежишь в проход. Толпа двинется за тобой, будет шанс ускользнуть. Я присоединюсь к тебе позже.
Лия хватает охранника за руку:
— Ты уверен? Тебя же убьют! — В расширенных глазах девушки тревога.
Судя по всему, эти инквизиторы владеют в бою и левой, и правой рукой. Руану против них будет тяжело.
— Не переживай, — усмехается он, — и не в таких передрягах я побывал. Встретимся у дома нанимателя…
Мастер клинка натягивает на лицо шейный платок, чтобы его никто не узнал… Девушка кивает, готовая бежать…
— Уважаемый! — раздается громкий насмешливый голос чуть в стороне, ближе к центру площади. — А зачем кого-то искать? Вот он я, тут!
Голос будто усилен, его слышно в каждом уголке площади…
Толпа расступается, оставляя вокруг сумасшедшего смельчака пустое пространство.
Лия смотрит на мастера, понимая, что знает этот голос…
Руан убирает метательные ножи в карманы, пожимая плечами, всем видом показывая девушке, что с побегом придется подождать…
Лия смотрит на человека, что посмел заявить о себе инквизиции. Посреди площади стоит фигура в темных одеждах. Лица не видно — оно скрыто. Вокруг другие фигуры в темном, словно охрана.
— Ты решил стать местной знаменитостью? — раздается язвительный голос Магнуса с помоста. — Или ты перебрал вина и это оно в тебе говорит? А может, от ужаса перед мощью свято инквизиции, перед ее святым ликом решил признаться и спасти свою душу?
Лия, сжимая от волнения кулаки, наблюдает за человеком в темных одеждах. И почему ей кажется, что тот сейчас усмехается? Вот зачем он сюда явился? Теперь инквизиторы с ним такое сотворят, что десятичасовое выжигание тьмы покажется лаской…
— Странные дела творятся в славном городе Фронтьербурге! — В голосе мужчины и правда насмешка. — Я побывал в разных местах, повидал чудес, но подобного темного ритуала не встречал никогда! Это вообще нормально, что святая инквизиция собирает темную энергию под предлогом очищения душ?
— Умолкни, презренный! — вопит Магнус с помоста. — Тебе не поселить сомнений в сердцах детей инквизиции! В сердцах тех, кто следует путем света!
Лицо Магнуса от гнева покрыто багровыми пятнами, с губ срывается пена.
— Зачем он его злит? — Лия поворачивается к замершему рядом с ней Руану. — Его же не просто убьют! Инквизиция устроит показательную расправу!
— Для начала его еще схватить надо будет. Я не так давно знаком с нашим нанимателем, но успел понять одно: никогда он не совершает необдуманных поступков. Если уж решил сюда заявиться, значит, есть план.
— А нам что делать? — восклицает девушка. — Не можем же мы просто стоять и смотреть?
— Именно что можем. И будем!
Руан встает чуть впереди Лии, готовый схватить ее, если вдруг той взбредет в голову кинуться к Леонарду.