— А ещё я могу тебе выдать супермеч, разрезающий всё на свете, дать бутылочку, в которой не заканчивается зелье лечения. А потом заклинание, чтобы армию мертвых поднять…
Чего он взбеленился? Вроде не такая уж большая просьба…
Лич некоторое время молчит:
— Ты думаешь, в этом мире есть хоть что-то, чего у меня нет? Там, внизу, в недрах крипты скрыто все, чего можно пожелать…
— Да мне-то откуда знать? — поднимаю я брови. — Знаю только то, что ты живёшь тут давно и очень силен. Что у тебя в подвалах, мне неизвестно. Не скрою, интересно, но, если ты не хочешь мне это рассказывать, я настаивать не стану и сам туда не полезу. Крипта твоя, решать тебе.
— Мудро рассуждаешь. Эти секреты тебя волновать не должны.
Понятно. Место должно хранить свои тайны. Я ведь это и так понимаю, поэтому в крипте Оценкой толком не пользуюсь. Приносит лич артефакт, я по верхам пробегаюсь, и все. Ведь если углубиться, то узнаю, кто сделал артефакт, откуда лич его принес, в какой комнате хранился он в крипте, а мне это сейчас не надо. Тем более Зул может понять, что я вытворяю. Вряд ли ему это понравится.
— Что ж, оставим этот разговор. — Лич ерзает в кресле, как будто хочет сесть поудобнее. Значит, его тело что-то чувствует?
— Теперь поведай, — продолжает Зул, — где ты побывал с последней нашей встречи, кого видел, с кем повстречался? Все ли хорошо там, снаружи, не грозит ли миру какая-то беда?
Мне не жалко. Следующие пару часов пересказываю личу свои приключения в городе и пустоши. В итоге так вхожу в азарт, что некоторые стычки изображаю в лицах, даже воображаемым мечом размахиваю. Нет, мне точно стало по уму и характеру четырнадцать из-за этой брони. Или все же не из-за нее.
А лич так и не ответил на мой вопрос, зато слушает с большим удовольствием.
Больше всего его заинтересовали инквизиторы. Я не стал спрашивать, сталкивался ли с этими неприятными типами Зул во время человеческого существования: решит, что я должен знать — так сам расскажет…
— Все это занимательно, — лич, после завершения моего рассказа удовлетворенно откидывается на спинку кресла, — теперь давай перейдем к твоим просьбам… Закатай рукав до плеча.
Я делаю как сказано, обнажая метку.
Зул подходит и прикладывает к метке палец.
Я чуть не подскакиваю — плечо пронзает острая боль, словно в открытую рану руками залезли, а перед этим солью насыпали. Меня затрясло, каждая мышца напряжена, как струна, готовая вот-вот лопнуть…
Не знаю, сколько это длится. По ощущениям — целую вечность…
— Подойди, — командует лич, топчущемуся у дверей комнаты Артуру.
Костяной страж не двигается с места.
— Подойди! — громче и властней зовет Зул, и Арт заходит-таки в комнату.
Это что получается? Лич перехватил контроль над моим мертвяком? Выходит, заклинание мое не такое уж и уникальное?
Лич водит руками над рыцарем, что-то бормочет, пока из плеча Артура не вырывается молния и не вонзается в мое плечо.
Ох-ё…
Как будто мало мне предыдущей экзекуции.
Впрочем, боль уже терпимей. Или я привык?
— Готово, теперь он никуда от тебя не денется, — констатирует лич.
— А с этим что делать? — Моя рука висит плетью. — Она когда восстановится? Или это оплата?
Не удивлюсь, если и правда оплата. В целом ничего страшного, по крайней мере хочется верить. Рано или поздно руку я как-нибудь да восстановлю, а заполучить такого бойца, как Артур, — редкая удача. Я и двумя руками дерусь хуже, чем Арт, а с одной и подавно. Придется ему охранять меня.
— На время станешь моей правой рукой, — сообщаю я Артуру, — пока я не восстановлюсь.
— Восстановиться она сможет, когда я разрешу, — сообщает Зул.
Я молча офигеваю. О таком надо бы заранее предупреждать.
— На самом деле, тут еще вопрос в другом… В метке повреждены кое-какие магические каналы, — спокойно поясняет лич, как будто ничего особенного не случилось. — Потребуется дня три на восстановление, если я позволю. Но если я сам не прикажу, рука не оживет. Она будет потихоньку усыхать, пока не станет рукой мумии.
— Так, замечательно. Сейчас я узнаю, что нужно, чтобы ты разрешил руке работать в штатном режиме?
— Собственно… Жизни, — спокойно и буднично отвечает Зул.
Черт! Этого я как раз и не хотел!
Сижу и напряженно думаю: как бы попытаться все повернуть, чтобы обойтись без таких крайних мер? Но пока в голове неясный шум да обрывочные мысли…
Нет, понимаю, что лич не святой и благотворительностью не занимается, но кто в этом мире вообще нормальный? Возможно, Лия, Руан… Да и то будь у них власть, деньги и силы, остались бы она собой или прогнулись под общество? Или, наоборот, других стали прогибать?
Насмотрелся я в этом мире: на меня и засады устраивали, и со спины нападали, и башню штурмом взять пытались…
Любой человек делает выбор сам, поступить ли по совести, что трудно, или пойти по легкому пути. О чем, например, мечтает раб? Просто выйти из клетки, разбить свои оковы, пойти по дороге, куда хочет, а не куда прикажут? Или чтобы самому кого-то в клетку посадить и стать хозяином? Каждый второй захочет именно не свободы, а собственных рабов. А может, и не второй, а каждый первый, понимаю с сожалением. По крайней мере девяносто процентов точно.
А сам я чего бы хотел?
Может, все-таки в других краях сохранилось больше благородства. И я еще встречу нормальных людей.
Лич вспомнил про другую мою просьбу.
— Ты уверен, что хочешь, чтобы я помог тебе с броней именно сейчас? — уточняет Зул. — Это тоже неприятно.
— Руку ты мне уже повредил, хоть и временно, но бессрочно. Так что давай начнем, чтобы два раза не вставать.
Он удивленно смотрит на меня. Не понял земной юмор.
— В общем, я готов.
— Будет больно. — Неужели я слышу в голосе лича обеспокоенность и уважение?
— Давай закончим с этим. — Голос мой хоть и хриплый, но не дрожит, и это к лучшему. Не хочу ударить лицом в грязь перед Зулом.
Лич выходит из комнаты и возвращается со здоровенной костяной рамой, в нее вставлен какой-то материал, который тускло блестит, как мутное зеркало, но ничего не отражает и словно плещется, как жидкость. Оценкой я смотрю мельком: это не зелье, хоть и похоже на жидкость, а древний артефакт, причем созданный по уникальной магической рецептуре, в его состав входит минерал, залежи которого в стране исчерпаны. Может, при Зуле он еще добывался. Пунктов оценки трехзначное число, возраст четырехзначный. Сильнее я не приглядываюсь: не до того.
— Боль, что ты сейчас испытаешь, превзойдет все твои ожидания, — снова предупреждает Зул, — и заплатить за услугу придется сразу.
— Сразу? — цепляюсь я за слова.
— Я использую более сложный способ. Намеренно. — Лич возится с зеркалом, устанавливая его. — Считай это моей прихотью. Ничего не дается бесплатно. Согласен?
Я киваю, а что делать?
Лич водит пальцем по стеклу, выводит магические формулы, рисует руны. Знаки светятся ядовито-зеленым, символы странные, напоминают и арабскую вязь, и клинопись. Символы дрожат на серой поверхности, изгибаются, перетекают один в другой и в итоге сливаются в один круговорот.
Зул поднимает от них глаза, и я раздумываю применять Оценку. Слишком грозно он смотрит.
Он продолжает свое дело, я слежу за его движениями, но не более того.
— Это тебе не зомбаря поднять, — проговаривает вслух Лич, — это высшая некромантия. Не вархора активируем. Если сейчас сумеешь запомнить и повторить то, что сейчас видишь на доске, заработаешь целое состояние…
— Понятно, — усмехаюсь я, — только тогда мне надо еще выжить, мертвецам деньги не нужны
Лич тоже смеется.
— Хорошо, когда учитель и ученик понимают друг друга, — проговаривает он, — однако насчет денег ты ошибаешься, я очень богат, хотя и давно мертв…
Мне хочется задать вопрос, куда он деньги тратит. Но я помалкиваю. Даже если он не рассердится, незачем отвлекать его от важного ритуала.
Зеркало растекается мутной водой, которая почему-то стоит вертикально, по ней пробегают мелкие волны. Удивительно, насколько ее много.