А произошла какая-то жесть с обучением. И, кажется, неважно, силен ты или нет: все идет ровно так, как и должно. Все знания я буквально изучал. Будь я поумнее, может, справился бы быстрее…
В голове неслись картинки, схемы, чьи-то руки, выводящие знаки. Потом все замирало, и я висел в пустоте, не понимая, что происходит. Потом все повторялось. И пока до меня не доходило, как оно работает, дальше не двигалось ни на шаг.
И листались передо мной, похоже, три разные книги, у каждой свое начало и свой порядок. Оценка ведь еще в книжной лавке дала знать: «Книги были написаны для его последователей». Книги, во множественном числе. Продавец уверял, что с целыми страницами она стоила бы не одну тысячу, и я тогда решил, что в ней целый курс. Так и вышло: три тома под одним черным переплетом…
Зал Прадигис, который их написал, был великим мастером иллюзий. Я думал, иллюзия — это штамповка одинаковых болванчиков. А у Прадигиса можно подправить внешность, вложить движения, задать, что болванчик делает, куда идет и как. Все зависит от того, какие магические блоки вкладываешь.
Первый том оказался про облик, второй про движение, третий про поведение. Самое главное заклинание активации, дающее доступ ко всем томам, уцелело — его я и выучил.
— Представляешь, Джулька. Я бы мог и месяц, и два пролежать, — рассказываю я гончей, и она поворачивает голову набок, внимательно слушая. — В этом и была главная опасность. Пока не научусь очередному блоку, продвигаться вперед я не мог. Но вообще я опасался, что буду неделю валяться пластом, а обошлось сутками. Похоже, зелье быстрого обучения помогло.
От самой книги, скорее всего, остался пепел, как от той, первой. Ну и пусть.
Руки чешутся проверить, что из этого вышло.
— Константин, марш ко мне. Сейчас будем из тебя человека делать.
Первый блин, как водится, комом. Половина черепа остается голой, а на другой проступает лицо: щека, глаз, полрта и полноса. Костян смотрит на меня одним живым глазом и одной пустой глазницей.
— М-да… — отступаю я на шаг. — Хотя если поставить тебя ночью у ворот, незваные гости разбегутся сами.
Со второго раза лицо выходит целиком. Смотрю на него и понимаю, что эту физиономию я где-то видел. Похоже… Альб? Память подсунула что посвежее. Только весь кривой и будто бы почерневший…
— Нет уж, — бормочу я и стираю иллюзию.
Третью попытку делаю с умом и придумываю лицо, которого ни у кого не видел. Нос картошкой, рыжеватая щетина, морщинки у глаз. Получается обычный мужик лет сорока, такого увидишь на рынке и через минуту забудешь. То, что нужно.
Ради интереса пробую и женское лицо. Выходит вполне симпатичная тетка, но на доске появляется злой смайлик с копьем.
— Понял, понял, милых горничных у нас не будет. А жаль, так хотелось… Да понял я, возвращаю мужика, не надо хлопать дверьми. Голова ж болит до сих пор…
Лицо рыжего вернулось, но ниже шеи у мужика по-прежнему голые кости, и голова торчит на позвоночнике… Вылитое пугало, тыква на шесте…
— Сейчас, — щурюсь я. — Тело доделаем.
Тело выходит со второго раза, и тут же выясняется, что про одежду я не подумал. Посреди башни стоит голый мужик и смотрит на меня без всякого выражения.
Смайлик на доске закрывает глаза ладошками.
— Одеваем, одеваем! — машу я руками.
Представляю первое, что приходит в голову, и Костян оказывается в синем спортивном костюме с белыми лампасами. Прям девяносто четвертый год, рынок, кулька семечек не хватает.
— Ну а что, будешь ходить спрашивать: артефакты есть? А если найду? А, Костян? Да нет конечно, шучу я, так тебя не то что за шпиона, а за умалишенного примут, в психушку посадят или как тут у них что называется, — вздыхаю я и переодеваю его в простые штаны и куртку, как у здешних грузчиков.
Из рукавов куртки торчат костяные пальцы. Про руки я, конечно, забыл.
— Перчатки тебе, что ли, выдать…
Ради интереса тычу Костяну пальцем в живот. Палец проходит сквозь куртку и упирается в ребро. Все правильно, Оценка писала: не обретение плоти, лишь иллюзия. Значит, хлопать его по плечу не выйдет.
«Пройдись до бойницы и обратно», — мысленно приказываю я.
Костян идет, и тут вылезает новая беда: тело шагает, а лицо за ним не поспевает. Отстает, как плохо приклеенная маска, и догоняет рывками.
— Стоп! Стоп, — машу я рукой. — Да на тебе лица нет…
Еще час уходит на то, чтобы иллюзия держалась на костях, а не плыла следом. В итоге по комнате ходит обычный мужик, чуть сутулый, в куртке и штанах. Если не приглядываться, от живого не отличишь…
Хуже всего с мимикой. Это такая высокая магия, что понял и усвоил я ее через пень-колоду. Пока выходит базовое: идет, улыбается, грустит, серьезный.
— Улыбнись… А теперь погрусти.
Лицо у Костяна меняется рывком, как кадры в диафильме.
А чтобы выражение менялось само, по ходу разговора, нужно куда больше умения. И энергии жрет столько, что после второй попытки я сажусь на пол.
Моргать Костян, кстати, не умеет. Это ведь тоже мимика. Стоит надо мной, улыбается и смотрит не мигая. Жутковато…
Смотрю на него Оценкой.
[Скелет
Тип: нежить
…
Состояние: под иллюзией
Примечание: иллюзия держится, пока ее подпитывает создатель.]
Оценку, понятное дело, не обманешь. А вот обманет ли иллюзия проверочные кристаллы на городских воротах, вопрос. Хотя рисковать я, конечно, не буду.
Главное, что все получилось.
Джулька в виде обычной собаки, с которой можно гулять по городу, теперь вполне реальна. И не только Джулька…
Иду за добавкой мясной каши. Съедаю все, выскребаю котелок хлебной коркой и наконец чувствую, что живой.
Теперь о деле. Подхожу к доске.
— Белл, помнишь камни от замковой стены? Ту кладку, где килограмм за пять идет. Остались у тебя такие?
Плюсик.
— Достанешь один? Хочу еще раз посмотреть.
Внизу утвердительно хлопает дверь. Через пару минут спускаюсь на первый этаж, а у люка в подвал лежит серый булыжник.
— Спасибо, Белл.
С трудом поднимаю его: тяжеленный, как и в прошлый раз.
Тогда, у старого места, Оценка показала мне прочность, устойчивость и замолчала. Но уровень у меня с тех пор подрос…
[Укрепленная кладка
Прочность: высокая
Устойчивость: механический урон, магический урон, стихийный урон
Возраст: 812 лет
Способ изготовления: уплотнение камня магической энергией с закреплением рунным контуром
Примечание: применялась при строительстве крепостей. Технология считается утраченной.]
Утраченной, значит… Ну-ну. Тащу булыжник наверх, к доске.
— Вот, смотри. — Кладу камень на стол. — Его уплотняли магией, а потом закрепляли рунами. Сможешь сделать так же с нашими стенами?
Помнится, когда я в первый раз попросил ее уплотнить стены, как из угля алмаз, больше десяти-пятнадцати процентов она выжать не смогла.
На доске мигают три точки: Белла думает. Думает долго. Потом рисует кинжал и пишет рядом пятерку.
— Пять заряженных кинжалов?
Зеленая галочка.
— Тогда с утра. На ночь глядя к кактусу в гости я не пойду.
* * *
Утром беру связку кинжалов-энергососов, моток веревки, арбалет, семерых Костянов и отправляюсь к Савану путешественника. Лес, на мое счастье, стоит где стоял, и кактус в нем тоже никуда не делся.
Я опытный, у меня технология сбора есть… К рукояти каждого кинжала я привязываю веревку, а свободный конец оставляю у себя, там, где лианы не достают.
— Держи, — протягиваю я первому Костяну все кинжалы. — Беги к стволу, втыкай и не оглядывайся. Родина тебя не забудет.
Костян бежит, подпрыгивая как индеец с копьем, все втыкает одним махом. На обратном пути его спеленывают лианы. Жду несколько минут, пока кинжал напьется.
— Тянем! — командую я оставшимся Костянам.
Клинки выскакивают из ствола и летят ко мне по траве. Лианы кидаются следом, но самые шустрые я срезаю из арбалета плоскими болтами.