Литмир - Электронная Библиотека

— Нет. Вы уехали, а они написали, что я совсем пропал. Я не хотел, чтобы заподозрили.

Я открыл остальные вложения. Там были перечень материалов, часть рабочего графика без домашних адресов и ещё две фотографии документов. Глеб действительно избегал того, что мы прямо запрещали передавать. Всё остальное он решил оценить сам, причём мерил опасность размером суммы и знакомыми ему фамилиями. Номер заявки не казался важным. Фамилия мастера тоже.

Мне самому до вчерашнего дня эти сведения не казались пропуском в чужое техническое помещение.

— Когда услышал про пожар, ты вспомнил этот снимок? — спросил я.

Глеб потёр ладонью колено.

— Вчера. В чате написали про чужого мастера, потом я понял, что на фотографии есть Влад. Хотел вам позвонить, но вы были там, а потом… Я испугался, что вы решите, будто я специально.

— И решил подождать, пока я сам это найду?

— Решил утром сказать. Только вы вошли, а я…

Я сверил время отправки с сохранёнными данными о визите. Фотография ушла куратору до появления мужчины в ресторане. Это уже было важно, но между двумя событиями оставалось то, чего мы не знали.

— Сведения переданы раньше ночного визита, — сказал я, возвращая телефон на середину стола. — Теперь мы знаем, что у твоего собеседника были номер заявки, фамилия Влада и описание работ. Но это ещё не доказывает, что именно он отправил человека в ресторан. Так и будем говорить.

Глеб поднял на меня глаза.

— Вы меня увольняете?

— Сейчас я сохраняю переписку. Решение о твоей работе не должно мешать нам разобраться с тем, что произошло.

— Я бы не стал, если бы знал…

— Верю, что ты не хотел пожара. Но самовольно отправлять документы ты не должен был, и молчать потом тоже. Правильно, что показываешь всё. Теперь ничего не удаляй и сам им вопросов не задавай.

Он кивнул, но я попросил повторить, что именно он понял. На этот раз Глеб ответил без спешки: не удалять, не предупреждать, не пытаться выяснить, знают ли они о ресторане, и ничего нового не отправлять без согласования.

Я откинулся на спинку стула. Очень хотелось закончить разговор строгой фразой о доверии, но одного виноватого для этой комнаты было недостаточно.

— И ещё. Я сам оставил тебе плохое правило, — сказал я. — Разрешал передавать согласованные сведения и не объяснил достаточно ясно, что обычные рабочие подробности тоже могут навредить. Документы лежали у всех на виду, а от тебя требовалось догадаться, как их используют. Это мой просчёт. Твой поступок он не отменяет, но я не собираюсь делать вид, будто всё предусмотрел.

Глеб смотрел на меня с таким недоверием, словно именно эта часть была ловушкой.

— Значит, теперь они могут опять попросить что-нибудь?

— Могут. Поэтому, как и раньше, сначала покажешь мне сообщение. Сам отвечать не будешь.

Мы сохранили переписку, отдельно выгрузили фотографии и проверили, чтобы остались видны даты и последовательность сообщений. Мне нужен был не набор удобных вырезок, а разговор, в котором можно было понять, кто чего просил и что получил.

За дверью Рита позвала меня по имени. Я попросил Глеба подождать, оставил его телефон на столе перед ним и вышел.

* * *

Рита стояла у шкафа с папками, держа в руках новую пачку прозрачных файлов. На общем столе ещё лежали документы, которые фотографировал Глеб. Рядом кто-то оставил рулетку, пачку саморезов и кружку с засохшим чайным следом. Обычное рабочее место, где всем было удобно взять нужную бумажку, и никто не думал, сколько чужих глаз могли её увидеть.

— Нужно убрать из общего доступа заявки с контактами, фамилиями и описанием работ, — сказал я. — Мастерам выдаём то, что относится к их выездам. Завершённые документы сразу в папку, не оставляем на столе до конца недели.

Она положила файлы на полку и достала блокнот.

— Подтверждение внепланового визита через наш рабочий номер. Администратор звонит сам по номеру из договора, мы называем мастера и работу. Если дозвониться не может, никого в технические помещения не пускает.

— Да. И отдельно напишем, что настоящий номер заявки не подтверждает, кто перед ними. Как выяснилось, бумага кому-то кажется более убедительнее человека.

Рита коротко усмехнулась, но сразу стала серьёзной.

— Это только ресторана касается?

— Всех объектов, куда нас могут отправить. Начнём с крупных, потом доведём до остальных. Без паники и рассказов, что за каждым углом ходят подставные сантехники.

Пока часть мастеров ещё была в офисе, я собрал их возле общего стола. Рассказал только то, что требовалось для работы: неизвестный назвал настоящие сведения по заявке, представился человеком Влада и получил доступ. Теперь незапланированные выезды подтверждались через диспетчера, а документы после работы не оставались общей подставкой для кружек.

Степаныч посмотрел на стол, забрал свою кружку и поставил её на подоконник.

— А если клиент меня двадцать лет знает, тоже Рите звонить? — спросил он.

— Если приехал по согласованной заявке, работаешь как обычно. Если появился неожиданно и просишь доступ к оборудованию, подтверждает.

Слава спросил, как быть с аварийными вызовами. Мы отдельно проговорили, что подтверждение выезда не мешало персоналу вызвать аварийную службу или покинуть опасное помещение. Мне было важно, чтобы новое правило не превратилось в повод стоять возле неисправности и ждать звонка Риты.

Глеба я не упомянул. У сотрудников не было причин разбирать его переписку в общем кругу, а у меня не было желания заменять проверку коллективным осуждением. Это не означало, что он освобождался от ответственности. Просто сейчас мне нужны были работающие правила и сохранённые сведения, а не тихий стажёр, которого все считали виновным в пожаре.

В сообщении Свете и Петренко я изложил находку без выводов об организаторе: какие сведения ушли, когда это произошло и насколько раньше визита. Приложил сохранённую переписку и попросил отдельно согласовать дальнейшее общение через этот канал. В голову уже приходили варианты, на чём можно было проверить интерес куратора, но создавать новую приманку между двумя заявками я не собирался. Предыдущая идея с «безобидными подробностями» слишком хорошо показала, сколько пользы противник мог извлечь из моей самоуверенности.

Пока файлы отправлялись, я открыл переписку с Леной.

«Как добралась? Устроилась нормально?»

Некоторое время сообщение оставалось непрочитанным. Я успел проверить адрес встречи с Ликой и ответить Рите по одному из выездов, когда телефон засветился.

«Всё нормально. Ключи получила, вещи разобрала лишь наполовину. Пока не нашла только зарядку и суперспособность не покупать ничего лишнее в хозяйственном. Вечером позвоню и всё расскажу».

Следом пришла фотография подоконника: чашка, блокнот и небольшой горшок с растением. За стеклом виднелись крыши и чужой двор. Ни одного знакомого мне предмета, кроме блокнота, с которым Лена ходила по нашему офису.

Я набрал ответ:

«Зарядка обычно находится сразу после покупки новой. Не торопись, вечером поговорим».

Потом убрал из следующей строки начатое «У нас тут…». Она не спрашивала сводку происшествий, а я собирался превратить её первое спокойное утро в удалённое совещание. В «Основе» оставались люди, которые могли решить вопросы с бумагами и доступом. Лена имела право ставить растение на чужой пока подоконник, не чувствуя, что бросила нас посреди бедствия.

— Максим, я могу обратиться? — спросила Рита, остановившись у двери.

— Можешь, конечно, что за вопросы?

Она положила на стол передо мной список объектов для подтверждения нового порядка. Я просмотрел его, добавил два адреса и вернулся в кабинет к Глебу. Оставался ещё один вопрос, который не стоило откладывать.

9
{"b":"982893","o":1}