Литмир - Электронная Библиотека

— Впервые за вечер ты предлагаешь не продолжать расследование, — заметила Светлана, поправляя волосы. — Надо было записать который час, а то потом буду думать, что мне показалось.

— Я могу попросить чек, там будет точное время.

Уголок её рта дрогнул, но улыбкой это не стало. Я тоже не стал развивать успех. Иногда лучший способ не испортить разговор заключался в том, чтобы вовремя закрыть рот, и сегодня мне приходилось осваивать этот навык с опозданием на много лет.

Мы допили кофе, обсудили мой осмотр у врача и расписание тренировок. Светлана спросила, не собираюсь ли я снова совмещать восстановление с бегством от неизвестных мужиков. Я ответил, что Андрей уже предусмотрел для меня достаточно неприятных занятий. Разговор звучал почти обыденно, но между нами оставалось то, что нельзя было убрать парой удачных реплик.

Когда принесли счёт, Светлана посмотрела на него, потом на меня.

— За кофе можешь заплатить, я не буду превращать каждую мелочь в спор, — сказала она, доставая телефон. — Только не думай, что между нами всё разрешилось.

— За такую сумму мне было бы даже неприлично о таком думать, — ответил я и приложил карту к терминалу.

Мы оделись без спешки. Я придержал проход, пропуская женщину с коляской, Светлана застегнула пальто и взяла сумку. Парень у колонны остался сидеть. Когда мы шли к двери, он поднял голову, но посмотрел ли на нас или на вошедшего курьера, я так и не понял. Этого было достаточно, чтобы перенести разговор, и слишком мало, чтобы устраивать погоню за человеком с недоеденным сэндвичем.

* * *

На парковке между машинами лежали полосы старого асфальта, залитые светом вывески. За углом работал шиномонтаж, перед его воротами стоял внедорожник без переднего колеса. Водитель ходил вокруг него с телефоном у уха и объяснял кому-то, что задержится ненадолго, хотя снятый бампер у стены плохо поддерживал эту версию.

Машина Светланы стояла в дальнем ряду, возле невысокого ограждения. Она остановилась у водительской двери, переложила сумку в другую руку и посмотрела на меня. Без стола между нами я особенно заметил её усталость. Не служебную собранность, которую она сохраняла в кофейне, а то, как тяжело ей далось всё услышанное.

— Давай я провожу тебя до дома, — предложил я. — Поеду следом, а потом вернусь к себе.

Она достала ключ, но дверь пока не открыла.

— Не надо, Максим. Я понимаю, что ты предлагаешь помощь, но мне сейчас хочется доехать одной. И парень в кофейне пока не даёт тебе права решать, что я не справлюсь с дорогой.

— Я предложил, не решил.

— Тогда, пожалуйста, просто прими, — сказала она спокойно, глядя прямо на меня.

Я кивнул и отступил на полшага, чтобы не загораживать дверь. Довод у меня уже был готов, потом второй, ещё лучше первого. Оба пришлось оставить при себе.

— Мне нужно немного времени, чтобы разобрать материалы, — сказал я. — Я хочу прийти к тебе с тем, что могу показать и объяснить, а не ещё раз пересказывать подозрения. Не прошу забыть этот разговор или сделать вид, что ничего не случилось.

Светлана опустила глаза на ключи, провела ногтем по пластиковому корпусу и снова подняла голову.

— Думать вместе можно уже сейчас. Для этого не обязательно сначала всё решить одному, а потом приносить мне ту часть правды, которую ты считаешь подходящей. Ты можешь сказать: «Я не знаю, как это объяснить». Или: «Мне страшно, что пострадает человек». Это тоже начало разговора.

— Есть вещи, о которых я пока не могу рассказать, — ответил я, стараясь хотя бы в этой фразе ничего не приукрасить.

— Я услышала. Но ты тоже услышь: я не уверена, что мне нужны такие отношения. По работе мы можем проверять сведения, даже если не доверяем источнику до конца. С человеком, которого впускаешь в свою жизнь, так жить довольно трудно.

Она не требовала выложить всё прямо сейчас и не ставила срок. Именно поэтому ответить было нечем. Я мог бы пообещать полную честность, но после сегодняшнего это было бы уже не смелостью, а дурной привычкой.

— Сообщи хотя бы, когда доедешь, — попросил я и, заметив её взгляд, добавил: — Если захочешь. Не отчёт, просто сообщение.

— Я подумаю, Максим, — ответила Светлана, открывая дверь. — Но в ответ попрошу, чтобы ты не ездил ни к каким охранникам. На один вечер с нас обоих достаточно.

Она села за руль, поставила сумку справа и пристегнулась. Я закрыл дверь только после того, как она убрала руку, потом отошёл к ограждению. Машина выехала из ряда, ненадолго остановилась перед поворотом и скрылась за фургоном.

Её напряжение перед отъездом немного ослабло, это я почувствовал. Но облегчение после тяжёлого разговора ещё не означало прощения. Светлана просто сказала то, что хотела сказать, и уехала, не позволив мне ни заболтать её, ни организовать ей безопасность против воли.

Я ещё постоял на парковке, глядя на вход в кофейню. Молодой посетитель не вышел. Через стекло с моего места был виден только край стойки и женщина, которая забыла на столе перчатки и вернулась за ними. Мне захотелось зайти снова, проверить, сидит ли парень, рассмотреть его телефон, выяснить хотя бы что-нибудь. М-да, хороший способ немедленно подтвердить все претензии Светланы.

Успокойся, Макс, сейчас надо подумать о кое-чём другом.

* * *

Дома было тихо. В прихожей всё ещё стояла коробка с мелочами, которые я собрал после разгрома квартиры и так и не разобрал. На стене возле новой двери осталась полоса, отличавшаяся по цвету от старой краски. Раньше я непременно отложил бы разговор с самим собой до окончания ремонта, уборки или срочного звонка. Теперь ни звонка, ни кота, которого можно было покормить вне очереди, под рукой не оказалось.

Я поставил чайник, достал хлеб и сыр, потом убрал их обратно, решив сначала сесть за компьютер. Через минуту вернулся и сделал два бутерброда. Голодный человек легче убеждал себя, что его грубость вызвана обстоятельствами, а мне на сегодня хватило объяснений собственного поведения.

Архив Орлова открылся на привычном списке каталогов. Подрядчики, объекты, расчёты, переписка, внутренние проверки. Когда-то я раскладывал документы так, чтобы быстро найти нужное перед встречей и поставить собеседника в неудобное положение. В последние месяцы добавились папки с фамилиями людей, которых я подозревал. Они были удобными, но незаметно приучали видеть в каждом новом файле подтверждение уже выбранной версии.

Я создал три новые папки: «Подтверждено», «Нужна проверка» и «Без объяснения источника не передавать». Потом некоторое время смотрел на названия, потому что последняя пока грозила вместить почти весь архив.

Пришлось уточнять для себя, что именно я называл подтверждённым. Файл с печатью не становился подлинным только потому, что лежал у Орлова. Совпадение фамилии не означало, что передо мной нужный человек. Перевод денег не объяснял, за что их отправили, а копия объяснительной Мельникова подтверждала лишь то, что он показал нам копию с таким текстом. Слишком долго я принимал собственную память за независимую проверку.

Я оставил исходные каталоги на месте и начал раскладывать в новые папки рабочие копии, рядом записывая, что именно удалось проверить и чего я пока не знал. В первую попали наши фотографии и сведения, которые подтверждались не одним рассказом. Во вторую я отправил объяснительную Антона и материалы о Савельеве с пометками, где кончался факт и начиналось моё предположение. Третья наполнялась быстрее остальных. Там были полезные документы, но любой разумный человек имел право спросить, откуда сантехник Смирнов их получил.

Телефон засветился, когда я разбирал очередную подборку счетов.

«Доехала».

Я набрал: «Спасибо», потом добавил «Спокойной ночи» и отправил. Не стал спрашивать, как она себя чувствует, не предложил продолжить разговор прямо сейчас и не прицепил к двум словам очередное извинение. Светлана сообщила, что дома. Ничего другого это сообщение не обещало.

3
{"b":"982893","o":1}