— Ты хочешь доказать, что умеешь чинить. Спасибо, кэп, но мы и так в курсе. Но нам сейчас надо понять, что сломалось, — ответил я. — Здесь пока никто не виноват, включая тебя. Но и правоту твою характером мы не подтвердим.
Он посмотрел на меня, затем на Влада и нехотя кивнул.
— Характер у меня, между прочим, проверенный.
— Ага, всеми нашими заказчиками.
Мы начали с того, что можно было увидеть и сохранить без вмешательства. Влад выгрузил сообщения системы, сверил время на контроллере с текущим и записал расхождение. Я снял оборудование со всех доступных сторон, отдельно повреждённые места, маркировку и положение проводов. Митяй нашёл в рабочем чате фотографии после обслуживания и положил телефон на чистую полку.
«Аналитический взор» выделил участок возле одного из силовых соединений. Общая копоть мешала глазам, но интерфейс показывал, что повреждение развивалось неравномерно: сильнее всего пострадала небольшая зона, а дальше следы расходились по соседним деталям. Я не стал объявлять это причиной, только указал Владу место, которое нужно было проверить особенно внимательно.
Потом положил ладонь на неподвижную часть соседнего узла, пытаясь через «Структурный контакт» понять, не повело ли крепление от нагрева. На несколько секунд обе способности наложились друг на друга, и за глазами появилось неприятное давление. Мелкие детали потеряли резкость, захотелось зажмуриться. Я убрал руку и отключил лишнее.
— Что там? — спросил Митяй, заметив, что я замер.
— Крепления проверим отдельно. Не нравится, как стоит край корпуса.
Он присел, посмотрел вдоль металла и достал измерительный инструмент. Я отступил к двери, давая ему место. Интерфейс помогал найти подозрительный участок, но в отчёте нельзя было написать: «Мне показало». Да и самому себе такую формулировку принимать не стоило.
Через несколько минут Влад поднял телефон с фотографией.
— Максим, посмотри сюда. Это мой снимок после проверки, а это то, что стоит сейчас.
На старом фото внутри шкафа был виден аппарат с белой лицевой частью и заводской наклейкой справа. На установленном теперь наклейка находилась иначе, отличались корпус и расположение обозначений. Я увеличил снимок, сравнил маркировку, потом попросил Влада показать соседние кадры. На них тоже стоял другой элемент.
— Это точно тот шкаф? — спросил я, хотя уже видел одинаковую царапину на внутренней стороне дверцы.
— Тот. Вот наша отметка на кабеле, вот крепление, которое я менял. А вот фотография перед закрытием, с общим видом.
Митяй выпрямился так резко, что едва не задел плечом трубу.
— Ну вот вам и «после вашего обслуживания». Я сейчас эту девочку…
— Никуда ты не пойдёшь, — тут же осадил его я. — Пока мы установили, что после нас меняли деталь. Возможно, по отдельной заявке, о которой нам не сообщили. Сначала выясним это, потом будешь радоваться.
— Я не радуюсь.
— Ну да, оно и видно.
Я позвал Викторию и показал ей снимки рядом с установленным аппаратом. Она наклонилась, внимательно рассмотрела оба изображения и спросила, мог ли Влад сам заменить его после фотографии.
— Поэтому я показываю не один кадр, — ответил я. — У нас есть снимки завершённой работы и запись проверки. Но сейчас важнее другое: нужно поднять все вызовы мастеров после нашего обслуживания, в том числе не через «Основу».
Виктория повернулась к Кате, стоявшей в коридоре.
— Кто ещё сюда приходил?
— Никто, — слишком быстро ответила та. — После них никого не было.
* * *
У кухонной двери стоял охранник, которого я заметил ещё по приезде. Крепкий мужчина лет тридцати с короткой стрижкой, в чёрном форменном свитере. На бейдже было написано «Матвей». До этого он молчал и только отодвигался, когда сотрудники проносили коробки. Сейчас Катя посмотрела на него, а он сразу шагнул ближе.
— Посторонних не было, я бы знал, — сказал Матвей. — Ночью вообще всё закрыто.
— За все четыре ночи отвечаете? — спросил я.
— За свою смену. Хотя в другие тоже всё было нормально.
Катя поправила планшет под мышкой.
— Я ведь не сказала, что лично всё время здесь сидела. Я сказала, что никаких дополнительных работ мы не заказывали.
Матвей коротко посмотрел на неё, и она отвела глаза. «Резонанс» поймал страх, смущение и неожиданно тёплый отклик, когда охранник приблизился. У него тревога была сильнее, но направлена она могла быть куда угодно: на хозяйку, повреждённое оборудование, возможное увольнение.
— Хорошо, тогда начнём с простого, — сказал я. — Кто вчера оставался после закрытия и кто открывал служебную дверь?
— Я закрывала смену, — ответила Катя. — Матвей был на посту.
— До которого часа вы оставались?
— Пока всё не закончила.
— Она отчёты делала, — вмешался охранник.
Катя повернула к нему голову.
— Матвей, я сама могу ответить.
Виктория посмотрела на них обоих, но пока промолчала.
Пост охраны находился в нише возле служебного выхода. На стене висел монитор с изображениями коридора, задней площадки, части зала и отдельной огороженной зоны с мягким диваном. В самом ресторане я проходил мимо неё: невысокие перегородки, маленький стол, лампа над сиденьем. Место для гостей, желавших поговорить отдельно от общего зала.
Матвей открыл просмотр записей. Я попросил показать не только проходы, но и журнал работы камер. В строке камеры над диваном оказался ночной перерыв. Другие в это время продолжали записывать.
— Эта почему отключалась? — спросил я.
Охранник наклонился к монитору, хотя надпись была видна и без этого.
— Бывает, связь пропадает.
— Только у неё?
— Здесь всякое бывает, — ответил он и тут же посмотрел на Викторию. — Я имею в виду оборудование, не работу.
Катя стояла рядом, прижав планшет к животу. На шее у неё проступили красные пятна. Она явно хотела что-то сказать, но всякий раз останавливалась, когда хозяйка переводила на неё взгляд.
За спиной собрались двое официантов и повар. Митяй тоже вышел из технического помещения, вытирая руки салфеткой. Если продолжить здесь, через пять минут весь ресторан будет знать больше о ночной смене, чем о предстоящем банкете.
— Виктория Игоревна, нам лучше поговорить в кабинете, — сказал я. — Вам, мне, Кате и Матвею. Остальные пусть пока занимаются работой.
— А мне почему нельзя? — спросил Митяй.
— Потому что ты нужен возле вентиляции. Проверь всё, что могло повлиять на нагрузку, и ничего не выбрасывай.
* * *
Кабинет администратора оказался теснее технического помещения, хотя оборудования в нём было меньше. Стол занимал почти всю стену, над ним висел календарь с пометками, на подоконнике стояли папки и чашка с ручками. Между шкафом и дверью остался один стул, но никто не сел. Виктория остановилась у стола, Матвей загородил шкаф, Катя встала возле окна. Мне досталось место у двери.
Снаружи кто-то провёз тележку, потом голоса отдалились. Я подождал, пока Катя перестанет теребить край пиджака и заговорил:
— Меня не интересуют ваши отношения сами по себе, — сказал я. — Но сейчас ваши ответы делают виновными людей, которые обслуживали оборудование. Поэтому давайте без объяснений про пропавшую связь.
Матвей нахмурился.
— Какие отношения? Мы здесь работаем.
— Это я уже заметил. Ещё я заметил, что ты отвечаешь за Катю, она исправляет твои ответы, а про одну и ту же часть ночи вы оба предпочитаете не говорить, — ответил я. — Вы ведь были вместе? И, похоже, друг к другу неравнодушны. Уверен, камера над диваном некоторое время не работала не из-за поломки. Если я ошибаюсь, объясните, что произошло.
Катя закрыла глаза, выдохнула, а затем положила планшет на подоконник.
— Не ошибаетесь, — сказала она. — Мы остались после закрытия. Я закончила отчёт, персонал ушёл, а потом… Мы просто хотели побыть вдвоём.
Виктория медленно повернула к ней голову.
— В моём ресторане.