Я перечитал её, хотя там нечего было перечитывать. Белов тогда звонил несколько раз, я отправлял его к финансистам, а они ссылались на моё решение. В итоге человек нашёл деньги сам, только заплатил за это заказчик, получивший не то оборудование.
Оправдывать Белова собственной виной я не собирался. Орлов создал давление, Белов выбрал обман, одно другого не отменяло. Вопрос был в том, что произошло дальше. Он один раз выкрутился таким способом или понял, насколько удобно подписывать одно, а ставить другое? Это нужно было выяснить до любого совместного дела. Я записал рядом с его фамилией: проверить следующие поставки, затем разговаривать.
На Чернова времени ушло меньше. Перед покупкой участка он поведал стороннему консультанту сумму, выше которой я не собирался прыгать. Продавец после этого изменил условия и упёрся ровно там, где мне становилось невыгодно продолжать торг. Фирма родственника Чернова вскоре получила деньги за услуги.
Я хорошо помнил ту встречу. Сидел напротив владельца участка и пытался понять, откуда у него такая уверенность. Решил, что мужик чувствует рынок. А оказалось, про рынок ему рассказали заранее.
Чернову я пока ничего предлагать не собирался. Даже знать о встрече с Селезнёвой ему было незачем. Слишком легко он мог превратить чужой интерес в собственный заработок.
Чайник давно выключился, а я так и сидел перед экраном ноутбука. Людей для будущих переговоров хотелось бы подобрать поприятнее, но выбирать приходилось из тех, кто имел доступ к нужным активам. Селезнёвой я мог предложить выход из невыгодной сделки. С Беловым предстояло разобраться отдельно. Папки помогали понять, чего от них ждать, но размахивать ими на первой встрече было бы глупо. Ещё объединятся против меня, и вот тогда совместная работа у них точно наладится.
Я закрыл архив и посмотрел на часы. Начало двенадцатого. Света могла уже спать, но я всё же взял телефон.
* * *
— Привет, Макс, что-то случилось? — спросила Света после нескольких гудков. На заднем плане шуршала бумага, и я понял, что со сном она тоже не торопилась.
— Ничего, просто хотел поговорить с тобой. Завтра суббота, ты работаешь?
— Утром придётся заехать туда, кое-что осталось, — ответила она и, судя по звуку, отодвинула бумаги. — А вторую половину дня рассчитывала оставить свободной. Почему спрашиваешь?
— Хочу провести с тобой вечер. Давай встретимся, если ты ничего ещё не запланировала. Второе свидание, я ведь обещал.
Она замолчала, судя по всему, о чём-то думала, хотя мы ведь уже всё обговорили. Я встал из-за стола и прошёл на кухню, оставив блокнот раскрытым. Очень хотелось добавить что-нибудь убедительное, но я удержался. Приглашение не требовало пояснительной записки.
— Звучит заманчиво, Максим, — наконец сказала она. — Но ты же понимаешь, что… всё несколько сложно. И я ещё не во всём разобралась.
— Я знаю, что один ужин ничего не исправит. Просто хочу тебя увидеть, а не добиться ответа на всё сразу.
— И ты действительно сможешь хотя бы вечер не обсуждать свои дела? — В её голосе появилась знакомая насмешка. — В прошлый раз у нас даже какой-то посетитель оказался с проблемой.
— Посетителей заранее проверить не обещаю, но свои папки оставлю дома.
— Уже неплохо, — сказала Света. — Хорошо, давай встретимся. На самом деле, я… тоже хотела бы побыть с тобой, Макс. Только могу немного задержаться на работе.
Мы ещё немного поговорили о завтрашнем дне. Света сказала, что устала от выходных, которые начинались с «заеду ненадолго», а заканчивались вечером за тем же столом. Я налил себе чай и слушал, не предлагая ей менять жизнь вот прямо сию секунду. На работе она и без моих советов знала, что делать.
Об общежитии она заговорила сама, после короткой паузы.
— Кстати, по твоим материалам пока ничего не подтвердилось. В полученных бумагах замечания устранены, акты подписаны. С платежами на первый взгляд тоже всё сходится, а на старую жалобу есть ответ с приложениями. Читаешь и думаешь, что люди там сами себе устроили проблемы.
— Но тебя такой ответ не устраивает?
— Меня не устраивает, что документы из твоего архива рассказывают другую историю. И жильцы утверждают, что после жалобы к ним никто не приходил.
Я поставил чашку, чтобы не мешать самому себе.
— Кто подтвердил устранение недостатков?
— Комиссия из управляющей компании. Подписи стоят, фотографии приложены, только по ним не всё понятно.
— Исходные снимки сохранились? Те, что делали до предполагаемого ремонта?
— Часть получила, остальные запросила. Сравнивать пока рано, — ответила она. — И прежде чем ты предложишь немедленно туда ехать, я напомню, что проверка только началась.
— Хорошо, я разберусь со своей частью, как и планировал. Не переживай, мешать вам не буду. Скорее, наоборот, виновные сами к вам прибегут, когда засуетятся.
— Вот от этого «не переживай» мне обычно и становится не по себе, — Света вздохнула. — Только без самодеятельности, Максим. По твоим документам там может прикрывать Теренковец, а у него хватает возможностей создавать людям проблемы.
— Ты же согласна, что виновные должны ответить? Я хочу помочь в этом, но буду осторожен, как ты и просишь.
Она немного помолчала, и я услышал, как щёлкнул колпачок ручки. Видимо, даже по телефону со мной Света отдыхать не умела. Или я пока не научился не подбрасывать ей работу.
— А с Артуром есть что-нибудь новое? — спросил я. — Не прошу подробностей, просто хочу понять, сдвинулось ли хоть что-то.
— Заметно не сдвинулось. Петра Ильича выписали, суд избрал домашний арест. Свои мелкие махинации он признаёт вполне охотно, даже подробности вспоминает. Но стоит спросить о посредниках, сразу устаёт и начинает путаться.
— Бережёт память для действительно нужных воспоминаний.
— Скорее бережёт собственную шкуру, — устало ответила Света. — Сысоев только начал приходить в себя после тяжёлого состояния, содержательных показаний пока нет. По остальным направлениям тоже ничего, что я могла бы назвать продвижением. Опять упираемся в исполнителей, но полноценно сдвинуться в расследовании не можем.
Она говорила без злости, и это мне понравилось меньше, чем если бы ругалась. Видимо, за день сил не осталось даже на раздражение. Я посмотрел на остывающий чай и решил, что общежития на сегодня достаточно.
— Значит, завтра после работы я тебя забираю. Несколько часов без этих людей, они и без нас прекрасно испортят кому-нибудь настроение.
— Куда забираешь? — спросила она уже живее. — Я согласилась на вечер в каком-нибудь кафе, а теперь выясняется, что меня куда-то повезут.
— Будет интересно. Тебе понадобится удобная обувь, а вот служебное удостоверение нет.
Света рассмеялась, и я невольно улыбнулся, стоя посреди кухни.
— Максим, если это стройка, я развернусь и уеду. Даже если ты приготовил каску по размеру.
— Стройку исключаем. Я всё-таки пытаюсь пригласить тебя на свидание, а не сэкономить на проверке объекта.
— Тогда хотя бы скажи, как одеться, чтобы я потом не проклинала твою фантазию.
— Так, чтобы было удобно гулять. Остальное беру на себя.
Она попыталась выспросить подробности, но уже не так настойчиво. Мне нравилось, как менялся её голос, когда разговор переставал касаться чужих неприятностей.
— Мне, вообще-то, достаточно того, что мы увидимся, — сказала Света чуть тише. — Но теперь хочется знать, что ты придумал.
— Вот завтра и узнаешь. Во сколько за тобой приехать?
Мы договорились о времени. Перед тем как попрощаться, я попросил её всё-таки убрать бумаги, и она пообещала закончить через полчаса. Я не стал уточнять, сколько раз она уже обещала это самой себе.
После звонка в блокноте появились два дела: утром встретиться с Розеном, потом подготовить свидание. К архиву я больше не возвращался. И наконец-таки суббота не выглядела ещё одним рабочим днём, а грозила превратиться в самый, что ни на есть, настоящий выходной. Ну, почти.