Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Подумай и о сыновьях наших, – продолжал Бансир, – разве не идут они по стопам отцов? Неужели им, и семьям их, и сыновьям их, и семьям их сыновей суждено всю жизнь прожить посреди золотых сокровищ – и при этом, подобно нам, довольствоваться кислым козьим молоком да кашей?..

– Мы с тобой уже столько дружим – а ты ни разу такого мне не говорил, Бансир, – Кобби был в замешательстве.

– Никогда за все те годы я так и не думал. С первых лучей рассвета и до тех пор, пока темнота не вынуждала меня остановиться, я трудился, строя лучшие колесницы, какие только способен построить человек, – и всё простодушно надеялся, что когда-нибудь боги оценят мои достойные труды и ниспошлют мне великое благоденствие – но они так этого и не сделали. И лишь теперь я понимаю: не сделают никогда. Оттого и печально мое сердце. Я хочу стать человеком состоятельным: владеть землями и стадами, носить прекрасные одежды и слышать звон монет в своем кошеле. Я готов работать ради этого не жалея сил, используя всё мастерство своих рук и сноровку своего ума, – но я хочу, чтобы труд мой был вознагражден по справедливости! Так что же с нами не так, снова я спрашиваю тебя? Почему мы не можем получить свою справедливую долю тех благ, что в изобилии достаются тем, у кого есть золото, чтобы их купить?

– Если б я знал!.. – отозвался Кобби. – Я доволен своей участью ничуть не больше твоего. Заработанные лирой деньги тают мигом. То и дело приходится изворачиваться и хитрить, чтобы семья не сидела голодной. А еще в груди моей живет неотступная тоска по лире – большой, настоящей, способной пропеть те мелодии, что бурлят в моей голове. С таким инструментом я творил бы музыку прекраснее той, что когда-либо слышал сам царь!

– И ты заслуживаешь такую лиру. Ни один человек во всем Вавилоне не заставил бы ее петь слаще; ты заставил бы ее петь так красиво, что не только царь, но и сами боги пришли бы в восторг! Да только как тебе раздобыть ее, когда мы оба бедны, как царские рабы?.. Слышишь колокол? – вот они идут.

Бансир указал на длинную вереницу полуобнаженных, мокрых от пота водоносов, что тяжело брели вверх по узкой улочке от реки. Они шагали по пятеро в ряд, каждый – согнувшись под тяжелым бурдюком из козьей шкуры.

– Хорош собой тот, что ведет их, – Кобби кивнул на человека с колоколом, шагавшего впереди налегке. – Сразу видно – у себя на родине он был не последним человеком.

– В колонне немало крепких людей, – согласился Бансир, – таких же славных мужей, как мы с тобой. Рослые, белокурые северяне; смешливые чернокожие южане; невысокие, смуглые жители ближних земель – и все шагают вместе от реки к садам, туда и обратно, день за днем, год за годом. Ничего хорошего их не ждет. Соломенная подстилка вместо постели, грубая каша вместо доброй еды. Жаль этих несчастных, Кобби!..

– Мне тоже. Да только ты сам заставил меня увидеть, что нам жить немногим легче, хоть и зовем себя свободными.

– Это правда, Кобби, как бы горька она ни была. Мы ведь не хотим и дальше год за годом влачить рабское существование: работать, работать, работать – и ни на шаг не сдвинуться с места.

– А что, если разузнать, как другие наживают золото, и поступить так же? – спросил Кобби.

– Быть может, и впрямь есть некий секрет, который мы могли бы постичь – если бы поспрашивали у тех, кто знает, – мечтательно ответил Бансир.

– Вот что скажу, – подхватил Кобби, – сегодня я повстречал нашего старого друга Аркада – он проезжал мимо в своей золотой колеснице. И заметь: он не стал глядеть поверх моей скромной головы, что многие на его месте сочли бы своим правом; напротив – он махнул рукой, да так, чтобы все вокруг видели, как он приветствует и одаривает дружеской улыбкой Кобби-музыканта.

– Его называют самым богатым человеком во всем Вавилоне, – задумчиво произнес Бансир.

– Настолько богатым, что, говорят, сам царь обращается к нему за помощью в делах казны, – ответил Кобби.

– Настолько богатым, – перебил Бансир, – что, боюсь, встреть я его темной ночью, я бы не устоял и запустил руку в его тугой кошель!..

– Вздор, – осадил его Кобби, – богатство человека – не в кошеле, который он носит при себе. Тугой кошель быстро опустеет, если нет золотого ручья, чтобы вновь наполнять его. У Аркада есть доход, неизменно поддерживающий его кошель полным, как бы расточительно тот ни тратил.

– Доход – вот что нужно! – воскликнул Бансир. – Вот бы мне такой доход, чтобы кошель мой наполнялся сам – вне зависимости от того, сижу я на этой ограде или скитаюсь в дальних краях. Аркад наверняка знает, как человек может обеспечить себе такой доход. Как думаешь, сумел бы он втолковать это такому тугодуму, как я?

– Думается мне, он передал свои знания сыну своему, Номасиру, – ответил Кобби. – Разве тот не уехал в Ниневию и, как рассказывают в трактире, не стал без всякой помощи отца одним из богатейших людей того города?

– Кобби, ты навел меня на отличную мысль! – новый огонек вспыхнул в глазах Бансира. – Попросить мудрого совета у доброго друга ничего не стоит, а Аркад всегда был нам добрым другом. И пусть не смущает нас, что кошели наши пусты, как прошлогоднее соколиное гнездо! Это нас не остановит: мы устали быть бедными в богатой стране. Мы хотим стать людьми состоятельными. Идем же к Аркаду и спросим, как и нам обеспечить себе доход!

– Ты говоришь с истинным вдохновением, Бансир. Ты пробуждаешь в моем разуме новое понимание. Ты заставляешь меня осознать, почему мы так и не обрели никакого богатства. Мы никогда его не искали! Ты трудился терпеливо, дабы строить самые прочные колесницы во всем Вавилоне, этому делу ты отдавал все свои лучшие силы – и потому в нем преуспел. Я стремился стать искусным лирником – и тоже преуспел в том.

– В делах, которым мы отдавали лучшие свои силы, мы добивались успеха – боги же довольствовались тем, что мы продолжаем жить по-прежнему. И вот наконец мы видим свет – яркий, как свет восходящего солнца! Он призывает нас узнать больше, дабы достичь большего. С этим новым пониманием мы найдем достойные пути к исполнению наших желаний. Пойдем к Аркаду сегодня же! – горячо откликнулся Бансир. – И давай позовем с собой других друзей нашего детства, которым повезло не больше нашего, – пусть и они приобщатся к его мудрости.

– Ты никогда не забывал про друзей, Бансир. Оттого-то у тебя их и много. Будь по-твоему. Пойдем сегодня же – и возьмем с собой друзей!

Комментарий к главе 1

Артём Богдашевский

Итак, у нас появились первые действующие лица: Бансир и Кобби. Давайте повнимательнее посмотрим на них и оценим их социальный и финансовый статус с точки зрения нашего времени.

Бансир – строитель колесниц. По-нашему – индивидуальный предприниматель, работающий в сфере изготовления и ремонта транспортных средств. И, судя по всему, предприниматель не особо успешный. Нам показывают его убогое жилище и недовольную жену. В своем бизнесе Бансир явно не преуспевает. Автор подчеркивает, что в мастерской стоит всего лишь одна недостроенная колесница: то есть наш предприниматель не завален заказами, жители Вавилона не выстраиваются в очередь именно за колесницами Бансира. Это говорит о том, что качество его работы оставляет желать лучшего. Хотя сам о себе он более чем высокого мнения: он говорит, что работает в поте лица от рассвета до заката и мастерит самые прекрасные колесницы; но мы видим, что особым трудолюбием он не отличается: жена намекает ему, что в доме скоро нечего будет есть, что в мастерской дожидается неоконченная работа, а он никуда не торопится, отдыхает себе и всё мечтает о большом богатстве. И подметим еще одну немаловажную деталь. Бансир – одиночка: он работает один, без привлечения наемного труда.

Кобби – музыкант, человек творческой профессии. Он тоже не преуспевает. Автор постоянно напоминает нам, что Вавилон – очень богатый город, соответственно, в городе живет много богатых людей, которые хотят развлечений. В Древней Месопотамии не было кинотеатров, интернета, магнитофонов, телевидения и проигрывателей виниловых пластинок. Даже журналов не было. А целыми днями читать тексты на глиняных табличках быстро надоедает. Как же скучающим богачам развлекаться? Остается только приглашать музыкантов или каких-нибудь уличных артистов. Хорошие музыканты явно должны пользоваться спросом в Вавилоне – но похоже, что Кобби в их число не входит. Судя по всему, нашего музыканта не приглашают на торжественные официальные мероприятия, посвященные открытию знаменитой Вавилонской башни или царских висячих садов, где все могли бы послушать его знаменитые произведения. Он не является постоянным гостем на свадьбах, именинах и прочих знаменательных событиях в самых уважаемых домах города. Наш герой ничем не отличается от сотен других музыкантов Вавилона. Кобби не работает днями и ночами над улучшением своей концертной программы. Он не придумывает новые мелодии и не пытается собрать уникальный музыкальный коллектив, чтобы победить в жестокой конкуренции своих соперников. Единственное, на что хватает его фантазии, – это мечты о большой лире, сладостное звучание которой якобы поможет решить все проблемы; но и для приобретения этого музыкального инструмента он ничего не делает. Вместо всего этого Кобби бродит по городу и выпрашивает у своих знакомых деньги в долг. Из контекста понятно, что он, как и его друг Бансир, тоже пытается выжить и заработать на жизнь в одиночку.

3
{"b":"982775","o":1}