На вопрос, возможно ли ликвидировать в наше время все население захваченной арабской деревни, 30 процентов учеников ответили категорически: «Да!»
Вот что писали дети: «Я считаю, что все было сделано правильно, так как мы хотели покорить своих врагов и расширить наши границы, и мы бы так же убивали арабов, как Иисус Навин и израильтяне» (7-й класс).
Ученик 8-го класса: «По моему мнению, в арабской деревне наша армия должна поступать так же, как Иисус Навин, так как арабы - наши враги, и поэтому даже в плену они будут выискивать возможность расправиться со своей стражей».
Это лишь некоторые конкретные плоды сионистского «просвещения», и выросли они не сами по себе, а на реальном, пустившем довольно глубокие корни древе сионистской идеологии, рассмотрению основ которой посвящается эта глава.
«Неужели можно объяснять случайностью тот факт, что именно реакционные силы всей Европы и особенно России ополчаются против ассимиляции еврейства и стараются закрепить его обособленность?» - спрашивал Владимир Ильич Ленин в 1903 году.
Из самой постановки вопроса вытекало, что Ленин отнюдь не считал данный факт случайностью.
Стены средневековых гетто, обеспечивавшие контроль верхушки еврейских общин над еврейскими массами, пали; иудаизм - духовное гетто - не выдерживал массированных ударов нового времени, поэтому все устремления сил, непосредственно заинтересованных в том, чтобы сохранить долю влияния, толику контроля, частицу былой гегемонии, сводились к тому, чтобы вызвать к жизни соответствующие новому времени новые духовные и организационные формы гетто и обеспечить их действенность.
Одной из таких организационных форм и стал сионистский концерн в лице Всемирной сионистской организации и Еврейского колониального треста. В качестве одной из новых форм духовного гетто была разработана сионистская идеология.
Во второй половине XIX века 86,5 процента евреев жили в Европе, и в каждой из ее стран росли (среди евреев и неевреев) как силы, выступавшие за, говоря словами Ленина, несомненный прогресс ассимиляции евреев с окружающим населением, так и силы, противодействовавшие этому процессу.
«Нет другой страны, которой мы были бы преданы, как этой. Какая другая родина призывает нас к своей защите? Мы не иммигрировали в Германию, мы здесь родились. Поэтому либо мы - немцы, либо бездомные люди. Существует лишь одно посвящение в национальность - кровь, пролитая в совместной борьбе за свободу своего отечества». Эти слова были брошены как вызов прусским антисемитам, в конце прошлого века они отражали не только настроения подавляющего большинства евреев, они были частью образа мышления.
«Противники эмансипации евреев уже не могли, -писал историк Бен Гальперин, - открыто защищать религиозную дискриминацию, существовавшую при «старом режиме». Поэтому они изобрели причину, по которой евреям нельзя предоставлять равного гражданства - аргумент, который можно защищать, так сказать, с позиции либеральных принципов, а именно что евреи... отдельная нация, стоящая особняком от большинства населения данной страны...».
Именно эта идея - идея «еврейской нации», совершенно ложная, как подчеркивал В. И. Ленин, и реакционная по своей сущности, создающая у еврейских трудящихся прямо и косвенно настроение, враждебное ассимиляции, настроение «гетто», - стала одновременно и исходным пунктом воззрений антисемитов, и главной опорой идеологии сионизма, на которой были возведены все сионистские идейно-теоретические постройки.
Концепцию «всемирной еврейской нации», которую сионисты использовали и продолжают использовать с целью установления идейного и политического контроля над гражданами самых различных стран, нельзя смешивать с проблемой израильской нации (рассматриваемой в последующих главах). Эти вопросы находятся в совершенно различных плоскостях, и попытки установить какую-либо связь между ними совершенно неправомерны. Ведь, скажем, многие англичане и ирландцы, уже давно превратились в австралийцев и новозеландцев, равно как многие украинцы и французы, евреи и русские - в канадцев, обретя все отличительные черты данной конкретной нации.
Рассмотрим кратко наиболее типичные доводы идеологов сионизма.
В этой главе мы рассмотрим воззрения и концепции наиболее видных сионистских теоретиков, исходя из того, что эти самых различных государств, коль скоро они еврейского происхождения, представляют собой «всемирную еврейскую нацию».
«Самое трогательное в древнееврейских молитвах, - писал один из ранних идеологов сионизма, Мозес Гесс, - это то, что они поистине являются выражением коллективного еврейского духа; они не просят за одного, они встают на защиту всей еврейской расы. «Новый» еврей; отрицающий существование еврейской нации, - не только отступник с религиозной точки зрения, но и предатель своего народа, своей расы и даже своей семьи».
Исподволь, как нечто само собой разумеющееся бывший «революционер» М. Гесс выводит концепцию «всемирной еврейской нации» из «коллективного еврейского духа» в частности и иудаизма в целом.
Другой идеолог сионизма - Л. Пинскер в своей работе «Автоэмансипация» писал по этому вопросу, что евреев не считают нацией, так как они утратили ее существенные черты, однако «еврейский народ... продолжал существовать как нация духовно. Мир узнал в этом народе зловещий призрак мертвеца, бродящего среди живых... И если чувство страха перед призраком концепции в их первозданном виде по сей день находятся на вооружении международного сионизма.
Мозес Гесс
Буржуазные исследователи так называемого «сионистского движения» не ради исследования, а с целью усугубления путаницы в вопросе о том, что в своей основе представляет собой сионизм, стремятся характеризовать его как совокупность самых разнородных, «возникавших независимо друг от друга» и чуть ли не противоборствовавших друг с другом течений. Они различают сторонников духовного сионизма, политического сионизма, говорят о сионистах-территориалистах, сионистах-ревизионистах и т. д. Такое подразделение, а оно не может не быть сугубо условным, при всех обстоятельствах способно помочь лишь изучению тактики сионизма, характера иллюзий введенных в заблуждение рядовых сионистов. При самых благих намерениях оно возможно лишь после выяснения сущности сионизма как явления, как единого целого, после выяснения его стратегических целей.
Мозес Гесс родился в Германии в 1812 г. Принадлежал к числу ярых сторонников ассимиляции евреев. Участвовал в революции 1848 г. После поражения революции бежал во Францию, где его взгляды в короткий период претерпели радикальные изменения. Написал работу «Рим и Иерусалим» (1862).
По Пинскеру, окружающие не считают евреев нацией, однако вопреки этому последние являются нацией в силу «общности духа». Они представляют собой особую, непостижимую, вызывающую опасения у других народов, «духовно специфическую нацию».
Ахад Гаам, еще один видный идеолог сионизма, конструирует чисто библейскую концепцию «богом избранной, разбросанной по всему миру еврейской нации, обладающей особой миссией».
Леон Симон считает, что евреев превращает в нацию «идея Израиля, который является неотъемлемым объектом национальной привязанности».
И наконец, Мартин Бубер, известный философ-сионист, говорит о предельной сверхъестественности «всемирной еврейской нации». По его убеждению, евреи - «единственный народ в мире», сформировавшийся во времена незапамятные одновременно и как нация и как религиозная община. Причем еврейская религиозная община, с его точки зрения, - это «венец творения», в то время как «всемирная еврейская нация» - лишь само собой разумеющееся соподчиненное явление.
Этот ассортимент сионистских концепций был рассчитан на вдалбливание с амвона. Не случайно один из «праотцев» сионизма, Герцль, который хорошо знал о практически нулевой степени научной убедительности сионистского теоретического багажа, еще на заре своей деятельности поучал: «Для пропаганды наших идей нам незачем созывать собрания с их неизбежной болтовней, эта пропаганда войдет как составная часть в богослужение».