– Какая гадость, ну, ладно, давай изучим вопрос.
И она начала читать:
«Выясните, в каком семейном положении находится ваш преподаватель. Взгляните на безымянный палец его правой руки. Есть ли на нем обручальное кольцо? Если да, то вам нужно решить, является ли этот фактор сдерживающим в достижении вашей цели. Если кольца нет, попытайтесь выяснить, есть ли у преподавателя кто-нибудь. Некоторые профессора могут случайно упомянуть свою девушку или невесту в классе. Найдите страничку преподавателя в социальной сети – это отличный способ, чтобы выяснить, свободен он или занят».
Аврора закончила читать и, не удержавшись, сделала глоток остывшего кофе. Подругам потребовалось несколько минут, чтобы переварить написанные строчки.
– То есть даже наличие кольца может не остановить сумасшедших фанаток от преследования предмета своего обожания? – Лира посмотрела на дно кружки из-под кофе, жалея, что у нее нет денег, чтобы заказать вторую. Отчасти это было ей на руку, так как уже был вечер, а после кофе она долго не могла заснуть и ей часто снились кошмары, но хотелось смыть с неба неприятное ощущение.
– Хуже то, что я сама дала ответ на этот вопрос, даже не пришлось ждать или искать страничку дяди.
Лира для себя отметила, что надо найти эту самую страницу, если он ее, конечно, вел. Лира вспомнила, когда последний раз сама добавляла новые фотографии, и поняла, что слишком давно. После смерти брата ни на одной фотографии в ленте не было ее лица, лишь пейзажи, красивые кадры города, несовершенные изображения, которые приковывали ее внимание с первых секунд. Трещина у корня дерева, отколотый край фарфоровой кружки, граффити на стене в переулке, преломленный луч солнца о стекло ее квартиры, шрам на лице – она бы внесла его в этот несовершенный список красоты, на которую хочется смотреть.
– Сделайте решительный шаг в конце семестра.
Аврора дочитала статью, а Лира так погрузилась в собственные мысли, что вновь пропустила часть разговора, и, судя по пунктам, выделенным в журнале ручкой, было минимум десять советов, как соблазнить профессора Сайруса. Растерянный взгляд не скрылся от Авроры: слишком хорошо она знала подругу, чтобы понять – опять все прослушала. Но упрекать не стала, не в этот раз.
– Думаешь, у Одри есть шанс? – Лира спросила, но вновь не хотела и боялась честного ответа.
Одри Херд была красивой, это было глупо отрицать, а говорят, что мужчины любят глазами, возможно, и их профессор – не исключение?
– Я не знаю, – призналась Рори, задумавшись. – Последние семь лет Сайрус был нелюдим, каждый раз, когда приходила военная телеграмма, мама думала, что это известие о смерти родного брата. Я до сегодняшнего утра даже не знала, что он вернулся. Да и ему нужна явно опытная и состоявшаяся женщина, зачем ему бестолковый подросток?
Лира нахмурилась, принимая сказанное на свой счет. Она тоже была молода, но точно не считала себя подростком. Когда умер брат, закончилось не только детство, но и, по ощущениям, все счастье и легкость. Она похоронила всех родных людей: автомобильная авария родителей, в которой Лира выжила лишь чудом, потом шторм, забравший жизнь Кайдена. Она не бестолковый подросток, уже давно нет.
– Двадцать два – это не подросток, – прозвучало обиженно, но Аврора не обратила внимания, думая о своем.
– Нет. – Рори махнула головой, выбрасывая из мыслей образы. – Семья не примет такой выбор.
Лира хотела повторить свой первый вопрос: правда ли он убийца, как о нем говорят, – и задать новый: а будет ли такой человек, как Сайрус Нокс, интересоваться чужим мнением? Он казался уверенным в себе, самодостаточным, без необходимости спрашивать у других совета.
Лира убрала журнал в сумку и, попрощавшись с Авророй, пошла пешком в сторону пентхауса. Подруга предложила довезти и еще раз спросила про ужин, но хотелось побыть наедине с собственными мыслями, и Лира отказалась, следуя между домами по дорожке, вымощенной ровным камнем и ведущей к башне ее заточения. Иронично: принцесса, которая добровольно возвращается в собственную ловушку.
Ей совершенно безразлично.
Это последний год.
Уговоры уносил вечерний ветер, заглушая мысли проезжающими авто. Лира не знала, как поступить. У нее всегда был ответ. Еще до того, как задавали вопрос, она знала, что будет делать завтра и через полгода, она не мечтала, просто следовала плану и не уклонялась от намеченной цели: диплом – наследство – свобода.
Но отчего-то, идя домой, она меньше всего хотела последнего пункта. Что, если даже на свободе нет счастья? Вдруг там новая жизненная ловушка, из которой не выбраться, не сбежать уже никогда.
Беги, – вновь и вновь звучало в голове, ноги сами несли Лиру в сторону квартиры, она хотела ускориться, чувствовать адреналин, жжение в мышцах, страх быть пойманной. Но единственное, что ощущала, – ветер и одиночество.
Монстров нет, они больше не гонятся за принцессами.
– III —
Лира стояла на незнакомой поляне: ее окружал густой и высокий лес, казалось, он царапал облака чернеющими кронами и скрывал от целого мира, пряча в своих цепких объятиях. Холодная трава, влажная от росы, щекотала обнаженные щиколотки, но вместо умиротворения Лира ощущала тревогу. Лес, высокий и непроницаемый, не приносил чувства защищенности. Ее сердце билось так громко, что она могла чувствовать его импульсы, не прикасаясь к груди рукой. Этот звук, смешанный с шумом листвы и запахом влажной земли, наполнял неопределенностью и предчувствием чего-то необычного.
Опасность – она была вокруг, сгущалась шелестом деревьев и шептала неизвестностью. Вмиг все звуки стихли, как и сердце перестало биться. Лира слегка повернула голову вправо, чтобы увидеть у кромки леса тень. Тень не двигалась, она смотрела с вызовом и предостережением, и Лира чувствовала этот взгляд: он царапал кости волнением и пробирался под кожу, заставляя быть готовой ко всему.
Мисс Вейн не видела лица, оно было скрыто сумраком, но знала, кто этот мужчина. Разве могла она видеть другое лицо в темноте? У ее монстра только одно имя, он не носит маски, не скрывает свою истинную суть.
Сайрус Нокс
Это он стоял черным призраком тени, даже с большого расстояния – возвышался и был опасен. Опасен. Смертельно опасен. Лира знала это, но не отводила взгляда. Это как смотреть в глаза хищника и поддерживать зрительный контакт – моргнешь, и ты труп. Если она отведет взгляд, он разорвет ее на мелкие кусочки. Лира была хорошей девочкой, она играла в его игру, не чувствуя себя запертой в башне принцессой. Это их битва, их сражение, их выбор. Они сами пришли сюда, их никто не заставлял. Адреналин горчил вишневым дымом, в горле пересохло от ожидания. Что будет дальше? Лира отвернется или тень заберет ее? Отчего-то эта мысль придала уверенности, что победа заключена в проигрыше, и она сделала шаг назад, бесшумно увеличивая расстояние до Сайруса Нокса. Убийцы, который пришел за ней.
Она играла по его правилам, но добавляла свои переменные в неравное уравнение. Она – не добыча для хищника, она – не жертва, но кто же она тогда? Кто он для нее, а она – для него? Ей должно было быть страшно, ведь принцессы обязаны бояться монстров и чудовищ. Но, может, с ней что-то не так?
Лира не знала ответа, но тень подсказала ей:
– Хорошая девочка.
Из ее пересохшего горла вырвался хрип, жалобный, слабый, болезненный. Вот кто она для тени – хорошая девочка, которая думает плохими мыслями о нем. Лира не знала, что сказать или сделать, каждая мышца в теле напряглась от предвкушения, она – не жертва, ведь жертве не может нравиться смотреть в глаза своему палачу?
– Беги, – палач приказал и сделал шаг вперед, подставляя лунному свету сияющие глаза, от вида которых Лира сжала губы плотнее, чтобы не провести по высохшей коже языком. Он был дьявольски красив: до неприличия и против всех законов природы. Шрамы не могут быть привлекательными, они изображают уродство, они – отпечатки пережитой боли, и Лира захотела эту боль забрать, освободить монстра от переживаний и одиночества, показать свет и тепло. Короткого приказа было недостаточно, она все еще стояла и смотрела, ожидая продолжения. Что случится, если она побежит? Лире нужно было знать, бегство не пугало ее – ее пугала неизвестность.