Иногда, уже поздней осенью, на поле можно встретить запоздавшую стайку молчаливых чибисов, которые теперь кочуют по отмелям рек и болотам. Иной раз даже не верится, что это те чибисы, крики которых весной будоражили окрестные поля.

Юннат Юра Воробьев.

Как стреляют камни

Б. Рябинин

Поздней осенью вернулся с Урала один мой товарищ, изыскатель по профессии. Из его рассказов особенно заинтересовал меня один.

В конце лета дела службы забросили моего товарища вместе с изыскательской партией далеко на юг Урала, туда, где последние пологие отроги Уральских гор переходят <в бескрайные ковыльные степи.

Ночь застала изыскателей далеко от жилья, в дикой, безлюдной местности. До ближайшего небольшого городка Орска было не менее девяноста километров.

Удушающе жаркий день сменился нестерпимо холодной ночью. Кутаясь в кошмы, изыскатели грелись у костра. В то время как один бок накаливался до боли от огня, другой совершенно коченел от холода.

Свой лагерь изыскатели разбили на вершине высокой — покатой скалы на берегу реки Урала. Величественная дикая природа окружала их. Каменистые увалы громоздились друг на друга бесформенным; хаосом. Внизу, в сумрачной тени береговых утесов, глухо плескался Урал, неся сырость и холод.

Орские ворота — звалось это место.

Холод, крепчал. Изыскатели уже начинали подумывать о сне.

Внезапно внимание их привлекло далекое, едва слышное поскрипывание. Казалось, что где-то далеко в степи сгибали дерево, а оно гнулось, печально скрипело, но не ломалось.

Разгорелся спор. Один говорил, что это стонет какая-то птица, другой уверял, что звучит, остывая, земля после страшного дневного жара.

И вдруг спор разом оборвался… Оглушительно грохнуло где-то совсем близко за спиной. Скала мелко задрожала, едва ощутимо плавно колыхнулась, и все стихло. Испуганные, озирались изыскатели по сторонам, силясь понять, что произошло. Но все кругом замолкло. Прекратились даже странные скрипящие звуки.

Всю ночь изыскатели говорили о случившемся, но разгадать так и не могли. А когда ночь сменилась рассветом, разгадка пришла сама: широкая свежая трещина опоясывала скалу. Один край был выше другого на несколько сантиметров. Скала лопнула и осела.

— Малость бы заряд посильней — лежали

бы мы теперь вместе с этой громадой внизу, — заметил один из товарищей.

Причина разрушения была ясна. Нагретая дневным жаром скала расширилась, а ночью под влиянием холода она стала сжиматься. Неравномерность сжатия привела к разрушению скалы, лопнувшей с громким звуком.

Этим же объяснялись и те мириады трещин, которыми были покрыты все камни и окрестные скалы.

Случай этот товарищ рассказал не только мне, а и некоторым знакомым профессорам, геологам, знатокам гор.

«Стреляющие камни» заинтересовали всех. Но одни относились к этому недоверчиво, взяв под сомнение звук: может ли быть звук, подобный пушечному выстрелу, когда от неравномерного сжатия лопнет скала? Другие» наоборот, вполне соглашались с этим фактом.

— А почему бы и не быть звуку? — заявил один видный профессор, преподаватель горного института. — Ведь, пожалуй, еще никому не приходилось наблюдать воочию такой редкий случай. Быстрое разрушение большой скалы может сопровождаться и громким, соответствующим ее величине звуком…

Я тоже согласен был с профессором. Но для меня в этой истории главным был не звук: я немножко завидовал своему товарищу, которому случайно удалось видеть своими глазами, как происходит разрушение гор, наблюдать воочию, как разрушаются скалы.

Разрушение, называемое физическим выветриванием, идет в горах полным ходом, не прекращаясь ни на минуту. Жаркое лето и суровая зима, знойный день и холодная ночь борются с могучими неподвижными камнями, дробят, раскалывают их, пронизывая мириадами извилистых трещин.

Затем растения запускают свои корешки в эти бесчисленные трещины и, разрастаясь, тоже увеличивают их. Маленькие роющие животные выкапывают свои норы в более мягких, образовавшихся от выветривания слоях почвы. В норки проникает дождевая вода, и она, замерзая, постепенно разворачивает тесную норку в большую трещину. И огромные горы дробятся, разрушаются, превращаясь в пологие, усыпанные камнями холмы.

Зимний пейзаж.

_{Фото Н. Соловьева}

Конкурс на лучшую самостоятельную юннатскую работу

РАБОТА ВОДЫ

Юннат, Юра Кочаров, г. Серпухов

Обнажения на берегах Оки дают нам много материала по геологии. Но вот что интересно: в некоторых местах у берегов совсем нельзя найти выходов коренных пород. Меня это заинтересовало, и я решил, что русло Оки раньше было не там, где оно находится теперь. Мое предположение подтвердилось наличием стариц вдоль границы речной долины. Эти продолговатые, заросшие камышами озера и являются остатками прежнего русла Оки. Подмывая свой правый берег, Ока отступила в другое место, оставив на прежнем речные наносы.

Ока около Серпухова.

Но почему теперешнее русло Оки находится ниже прежнего? Я предположил, что когда-то произошло понижение базиса эрозии, вследствие чего Ока начала углублять свое русло. Но если это так, то по берегам Оки можно найти речные террасы. Этим летом мы такую террасу нашли. Она имеет около 3 километров ширины. Значит, мое предположение оказалось верным.

Теперь разрушительная деятельность нашей старушки Оки замерла. Спокойно несет она свои воды мимо заливных лугов, деревень, городов. Но Ока проделывает другую работу, которая еще более интересна.

Это было во время одной из наших летних экскурсий. Довольные результатами поездки, мы возвращались домой. — Недалеко от пристани мы увидели серые выступы известняка и, надеясь найти что-нибудь интересное, бросились к ним. Надежды нас не обманули: пласты известняка были покрыты тонкой коркой кальцита, который на нижней стороне пластов образовал сталактитообразные сосульки.

Когда я расколол одну такую сосульку вдоль, то увидел, что корка кальцита слоиста. Она состоит из белых и темных слоев. Темные слои всегда тоньше белых. Это произошло потому, что они отложились в короткое время весеннего паводка. Вода рек несла много других веществ, которые, примешавшись к кальциту, сделали его темным.

Подсчитав количество темных слоев, я нашел, что корка кальцита толщиной в 3 миллиметра отложилась примерно в течение пятнадцати лет.

Кроме корок, кальцит откладывается еще в виде туфов и щеток мелких кристаллов. Большие залежи туфа мы обнаружили там же, где и натечные образования.

Щетки кальцита встречаются среди известняков. Там же можно найти отдельные крупные кристаллы. Они очень часто вырастают на окаменелостях. Причина этого легко разгадывается. Между окаменелостью и породой обыкновенно имеется пустота. Вода проникает в эту пустоту и там откладывает кальцит. Откладывание кальцита водами является заключительной частью той огромной работы, которая проделывается водой среди известняков. Вода растворяет известняки. Образуются карстовые воронки. По исследованиям профессора Борзова, в нашем районе намечается развитие карстовых явлений, которые очень сильно изменяют рельеф наших мест.

Кроме кальцита, наши воды содержат в большом количестве лимонит. Проходя среди известняков, вода откладывает лимонит в виде корок. Такие корки я нашел на плитках известняка близ деревни С. Тешлово. Весной образование корок лимонита можно увидеть по берегам рек. В это время лимонит откладывается в большом количестве и очень быстро. Мне пришлось наблюдать, как корка лимонита толщиной в 1 сантиметр и диаметром в 3 сантиметра образовалась в течение суток. Таким образом, Ока в одну весну откладывает на площади в 900 квадратных сантиметров около 50 000 кубических сантиметров лимонита. Этот лимонит иногда образует своеобразные трубочки и конуса, которые во всех направлениях пересекают глину. Это меня заинтересовало. Я начал наблюдать за образованием таких трубочек. Оказывается, что лимонит образуется на поверхности, но потом заносится глиной.