Пятница, 2 марта. Дошли до склада. Первым делом мы нашли скудный запас горючего. При строжайшей бережливости его едва может хватить до следующего склада, до которого отсюда 71 миля.

Воскресенье, 4 марта. До следующего склада около 42 миль, провизии у нас есть на неделю, но топлива не более чем дня на три или четыре.

Суббота, 10 марта. Катимся неудержимо под гору. У Отса с ногами хуже. Редкой силой духа обладает он: должен же он знать, что ему не выжить. Сегодня утром он спросил Уилсона, есть ли у него какие-нибудь шансы. Уилсон, понятно, должен был сказать, что не знает. На самом деле их нет. Но и без него— сомневаюсь, чтобы мы пробились.

Среда, 14 марта. Мы, несомненно, с каждым днем слабеем; все словно сговорилось против нас.

Температура понизилась до 42° при сильном ветре. Никогда не снилось мне, чтобы в это время года могли быть такие морозы и такие ветры. Вне палатки — один ужас.

Пятница, 16 марта, или суббота 17. Потерял счет числам, но верно, кажется, последнее. Жизнь наша — чистая трагедия. Третьего дня, за завтраком, бедный Отс объявил, что дальше итти не может, и предложил нам оставить его, уложив в спальный мешок. Этого мы сделать не могли и уговорили его пойти с нами после завтрака. Несмотря на невыносимую боль, он крепится, и мы сделали еще несколько миль. К ночи ему стало хуже, и мы знали, что это — конец.

Он до самого конца не терял, не позволял себе терять надежду. Это была бесстрашная душа. Конец же был вот какой: он проспал предыдущую ночь, надеясь не проснуться, однако утром проснулся; это было вчера. Была метель. Он сказал: «Пойду пройдусь. Может быть, не скоро вернусь». Он вышел в метель, и мы его больше не видели.

Мы знали, что бедный Отс идет на смерть, и отговаривали его, но в то же время сознавали, что он поступает, как благородный человек.

Воскресенье, 18 марта. Моя правая нога пропала — отморожены почти все пальцы; а еще два дня назад я мог похвастаться двумя здоровыми ногами… Теперь Боуэрс чувствует себя всех лучше, но и то неважно. И он и Уилсон все еще рассчитывают выбраться, — или делают вид, уж не знаю! В примусе — последний керосин, и то он налит только наполовину; спирта самая малость; вот и все, что стоит между нами и жаждой.

Понедельник, 19 марта. Сани ужасно тяжелы. До склада 15,5 мили; должны бы дойти в три дня. Какая медленность передвижения! Пищи есть еще на два дня, но топлива - еле-еле на один день.

Среда, 21 марта. В понедельник к вечеру доплелись до 11-й мили от склада; вчера весь день просидели из-за свирепой метели. Последняя надежда: Уилсон и Боуэрс сегодня пойдут в склад за топливом.

Четверг, 22 или 23 марта. Метель не унимается. Уилсон и Боуэрс не могли итти, топлива нет, пищи осталось на раз или два. Должно быть, конец близок.

Четверг, 29 марта. С 21-го числа свирепствовал непрерывный шторм. 20-го у нас было топлива на две чашки чаю на каждого и сухой пищи на два дня. Каждый день мы были готовы итти — а до склада всего 11 миль, — но нет возможности выйти из палатки — так снег несет и крутит. Не думаю, чтобы мы теперь могли еще на что-либо надеяться. Выдержим до конца, но мы, понятно, все слабеем, и конец не может быть далек.

Жаль, но не думаю, чтобы я был в состоянии еще писать.

Р. Скотт

Экспедиция Скотта на Южном полюсе.

Последняя запись:

Ради бога, не оставьте наших близких!

Б. Семевский, кандидат с.-х. наук

Кара-Кумы — самая большая пустыня Советского Союза и одна из самых больших песчаных пустынь мира. Расположена она в Туркмении и занимает около 80 процентов всей территории этой республики.

Часто думают, что Кара-Кумы — пустыня, лишенная всякой растительности и сплошь покрытая одними лишь сыпучими песками.

Между тем в действительности только около 10 процентов всей огромной площади пустыни покрыто движущимися песками, высокими (до 30 метров) подковообразными барханами. На этих барханах действительно ничего не растет. Но между барханами, в так называемых межбарханных котловинах, растет стройная и миловидная песчаная акация, изогнутый кустарник — кандым, высокий злак — селин и другие растения, которые приспособились к тяжелым условиям произрастания в песках.

Больше всего в Кара-Кумах бугристых песков, покрытых растительностью настолько, что пески уже не движутся.

В бугристых песках растут: белый саксаул, песчаная акация, — кандым, красиво цветущий астрагал…

Третий тип ландшафта Кара-Кумов — долины с засолоненной почвой, покрытые самым ценным растением пустыни — черным саксаулом.

Черный саксаул — единственное растение, которое может претендовать на название дерева. Его крепкие стволы идут на топливо.

Кормовой злак «пеннизетум». Выращивается в Кара-Кумах без полива.

Аллея селина на участке Репетекской станции.

В Кара-Кумах много животных. Очень распространены в пустыне разнообразные ящерицы, черепахи, похожий на крокодила варан. Много змей, среди них — степной удав и очень ядовитая эфа. В бугристых песках водятся суслики, песчанки и тушканчики. Можно в Кара-Кумах и охотиться: здесь есть заяц, встречаются лисы, дикая кошка, шакалы. Иногда встречаются стада джейранов. Птиц в Кара-Кумах мало. Но все же здесь водится саксауловая сойка и пролетом бывают различные птицы, даже утки.

В Кара-Кумах разводится очень ценная каракулевая овца. За последние годы организовано в песках пять совхозов, специально разводящих эту овцу.

Условия жизни в Кара-Кумах трудны. Каждое лето песок на солнце нагревается до 70–75° и выше. Можно положить на песок яйца, и они испекутся. Если поставить на песок железное ведро с водой, то за день вода так нагреется, что в нее не опустишь пальца. В Кара-Кумах очень мало воды. Рек или озер там совсем нет, дожди выпадают очень редко: пять-шесть, а иногда и семь месяцев в году ни одна капля не упадет.

Источником воды в Кара-Кумах служат глубокие колодцы.

В Северной Африке есть пустыня Сахара, тоже сухая и жаркая. Там люди выкопали колодцы и при помощи подземной воды выращивают финиковую пальму и другие ценные деревья. В Сахаре почти не бывает морозов, а в Кара-Кумах зимой стоят морозы до —30° и снега почти нет. Никакая финиковая пальма такого мороза не выдержит. Вот и получается, что культуры, которые не выносят морозов, в Кара-Кумах зимой погибнут, хотя летом и могли бы там существовать, а культуры, которые не выносят жары, обязательно погибнут летом. Нужно также помнить, что настоящей почвы в Кара-Кумах нет, сажать приходится в сыпучий песок, который передвигается ветром. Песчаные бури в Кара-Кумах поднимаются такие, что часто их не выносят и верблюды, не то что слабенькое растение.

Многие дореволюционные исследователи уверяли, что никакие культурные растения выращивать в-Кара-Кумах невозможно. Но большевики с ними не согласились. Они начали переделывать пустыню. Работа над проблемой освоения пустынь стала проводиться На песчано-пустынной Репетекской станции Всесоюзного института растениеводства.