Любку это только раззадорило, и она бешено заскакала вокруг стула, пытаясь укусить котика. Но котенок ловко отражал нападение. Любка устала, подошла к блюдцу с молоком и громко начала лакать. Коту стало завидно. Помедлив немного, он соскочил со стула и подошел к блюдцу с другого края. Любка бросила лакать и уставилась на кота. Некоторое время оба выжидательно глядели друг на друга, затем котенок осторожно наклонил голову и, не спуская глаз с Любки, раза два лизнул молоко. Любка последовала его примеру, и вскоре блюдечко было пусто.

После этого оба рядышком устроились спать на моей постели.

Но настоящей дружбы у них все же не было. Любка любила сидеть на окошке и смотреть во двор, а котенок принимался играть с лисьим хвостом. Любка как будто не слышит и только слегка пошевеливает хвостом. Вдруг она оборачивается и хватает кота поперек. Котенок орет и царапается. Лисица отскакивает, а кот обиженно уходит ко мне на колени.

Котенок ловко отражал нападение.

Коту стало завидно, и он подошел к блюдцу.

Я выпускала кота гулять, и он предпочитал возвращаться домой только с моим приходом. После гулянья котенку хотелось отдохнуть, а соскучившаяся за день Любка встречала его бурными играми. Котенок не выдержал такой беспокойной жизни и переселился к соседям. Любка кота выжила.

Оставалась очередь за мной. Но и я уже наполовину выехала из комнаты. Завтракать и обедать пришлось в кухне, потому что в комнате Любка каждый раз прыгала на стол, таскала хлеб и совала нос в горячий чай или суп. Вся моя комната провоняла терпким лисьим запахом. За какие-нибудь 10–12 дней Любка довела меня до того, что я шаталась от усталости.

Я уже решила отправить Любку в зоопарк, но неожиданный случай изменил мое решение.

Один раз, уходя из дому, я забыла запереть мое окошко, и Любка сбежала. Сознаюсь, что сперва я даже обрадовалась: тотчас произвела генеральную уборку комнаты и с наслаждением растянулась на кровати с книгой, но читать я не могла: вдруг стало скучно без Любки. Я успела к ней привязаться.

Прошло несколько дней. Я расспрашивала всех соседей, но Любка как в воду канула.

Я уже потеряла всякую надежду увидеть ее. Но вдруг прибежали соседние ребятишки и радостно сообщили, что лисица живет на соседнем лесном складе. Я побежала туда и, заглянув в щелку забора, увидала свою Любку. Она носилась по доскам со щепкой в зубах. Лисичка очень похудела, но веселости не потеряла. Я быстро перелезла через забор и позвала Любку. Как она обрадовалась! Она бросилась ко мне, легла брюхом на землю, прижала уши и завиляла хвостом.

И опять Любка стала жить со мной. Но теперь порядок у нас установился другой. Целый день Любка носится по двору и заходит в комнату только поесть. Спать она устроилась под домом. Там же у псе и склад с'естных продуктов.

Так мы с Любкой уладили наш жилищный вопрос.

Сухие моря

А. Покровская

Сто лет назад в Америке существовали первобытные степи — прерии — со стадами бизонов и мустангов. Их прекрасно описали Майн-Рид и Купер в своих романах. В течение XIX столетия прерии исчезают, на их месте появляются обработанные поля.

Еще 15–20 лет назад эти поля были покрыты, точно золотом, лучшей в мире пшеницей. Но очередной кризис капитализма разорил фермеров, и они побросали свои участки.

И вот лишенную обработки, обнаженную землю стало заносить песком. Цветущие равнины превращаются в бесплодные пески. И кто знает, смогут ли люди остановить рост этой новой пустыни?

Песок, как вода, — он вздымается волнами — дюнами, он движется от ветра и затопляет все, что встречает на своем пути. Он образует целые моря. Сухие моря песчаных пустынь опоясывают почти все материки земли. Самые большие из этих безводных морей — Сахара в Африке и Гоби в Центральной Азии.

Пускаться в них еще и теперь опасно. Единственным кораблем здесь служил с древнейших времен верблюд — замечательное животное, которое восемь, даже десять и двенадцать дней может обходиться без воды.

Песок, как море, — он вздымается волнами.

Автомобиль и аэроплан пришли теперь на помощь верблюду. Проникать в глубину пустынь стало легче. Исследователи пустынь открывают в их недрах замечательные находки. В Сахаре, например, нашли кости и орудия людей древнего каменного века.

Может быть, тогда Сахара была орошена и покрыта растительностью, иначе как же могли обитать в Ней люди? Но не все ученые так думают. Некоторые по-другому об’ясняют эти находки.

Они думают, что тогда, как и теперь, звери и люди обитали лишь в долине Нила.

Там, в прибрежных зарослях, водилась изобильная добыча для двуногих охотников и четвероногих хищников. Могучие первобытные звери были опасны. Человек нуждался в крепком орудии. Лучшие рубила и наконечники для копий делались тогда из кремня. Кремень был так же необходим древним охотникам, как нам необходимо теперь железо.

Возможно, что разведчики в поисках кремневых россыпей забирались в пустыню, пренебрегая опасностью. И следы этих экспедиций находят теперь археологи. А великое песчаное море — Сахара — образовалось прежде, чем в Африке появился человек.

Исследование центральноазиатских пустынь началось после того, как русские завоевали Туркестан. Знаменитый Пржевальский (1839–1888) первый открыл для географии огромные пространства пустынь Гоби и Лоб-Нор.

Лет десять назад работала в Гоби экспедиция Американского музея естественных наук — 60 человек с директором музея Эндрюсом. В пластах красных глин в восточной Гоби они открыли целое кладбище допотопных животных. Они нашли множество скелетов первобытных ящеров той эпохи, когда еще не появились млекопитающие; впервые в мире они нашли яйца динозавров, сохранившиеся в песках. Среди костей ящеров им попалось несколько совсем маленьких, величиной с крысиные, черепов. Эти маленькие черепа были находкой исключительного значения: оказалось, что они принадлежали первым млекопитающим на земле.

Из клада, найденного в Хара-Хото: старый монах; картина на шелку. Пострадала от времени

Из клада, найденного в Хара-Хото: кусочек буддийской иконы, нарисованной на тонком синем шелку. Хорошо сохранилась.

Возможно, что здесь, наконец, найдена родина млекопитающих. Ученые нашли огромный скелет предка носорога и лошади. Несомненно, что уже в эпоху млекопитающих здесь были леса и пастбища, было обильное орошение. Безводье и пески наступили позднее. Еще Пржевальский открыл в Центральной Азии живого предка наших лошадей — лошадь Пржевальского. Шведский путешественник Свен Гедин, который еще и теперь, 70-летним стариком, совершает свои экспедиции в Гоби, нашел в оазисах пустыни Лоб-Нор уцелевшие стада диких верблюдов. Вероятно, здесь развились многие виды наших млекопитающих.

Пустыня росла медленно. Песчаное море разливалось по высоким равнинам Центральной Азии в течение многих тысячелетий. Теперь, после находок Свена Гедина и нашего путешественника Козлова, мы можем даже проследить этот ход песков в ближайшие к нам исторические эпохи.

Сухое море, затопляя новые области, сохраняет в своих недрах много остатков прежней жизни. В сухом чистом воздухе не происходит гниения.