Вот, например, как идет зацветание растений в Новгороде, Ленинградской области:

Из этой таблички видно, через сколько дней после орешника зацветают в Новгороде другие деревья и кустарники.

Эти цифры средние за ряд лет. Но бывает так, что весна придет ранняя, и орешник зацветает не 18 апреля, а раньше. Тогда и другие растения должны зацвести раньше и как раз через столько же дней после орешника, через сколько указано в табличке. И можно с точностью указать, какого именно числа зацветут в эту весну береза, черемуха, сирень.

В 1921 г. орешник в Новгороде зацвел 5 апреля, и новгородские фенологи сказали, что береза должна зацвести 23 апреля, черемуха — 4 мая, яблоня — 11 мая, сирень — 14 мая. И действительно, береза зацвела 23 апреля. Но после этого весна пошла более ускоренно, и у фенологов получилась небольшая ошибка: черемуха зацвела не 4 мая, а 30 апреля, яблоня — 9 мая, сирень — 11 мая. Фенологи могли эту ошибку учесть в конце апреля, когда изменилась погода.

В следующем, 1922 г. орешник в Новгороде зацвел только 23 апреля, и, судя по этому, зацветания черемухи можно было бы ожидать 22 мая, а сирени — 1 июня. Так оно на самом деле и вышло: черемуха зацвела 23 мая, сирень — 2 июня. Ошибка на 1 день не в счет.

Пчеловоды уже давно подметили это постоянство промежутков между зацветаниями. Им-то ведь важно наперед знать, когда и какое растение зацветет, чтобы можно было составить календарный план медосбора.

* * *

20 марта по астрономическому календарю кончается зима и начинается весна. В этот день всюду на земном шаре ночь становится равной дню, и уже с 21 марта у нас, в северном полушарии земли, дни становятся длиннее ночи. Но действительно ли у нас во всем Союзе весна везде начинается 20 марта? Конечно, нет.

В Кирове и Костроме весна действительно начинается около этого времени (20 марта обычно сюда прилетают грачи). Но на Кавказе весна уже в полном разгаре.

Но даже в одном и том же месте в разные годы весна наступает по календарю в разные числа, бывает то ранней, то более поздней. Если в 1921 г. сокодвижение у березы в окрестностях Москвы началось уже 24 марта, то в запоздалую весну 1929 г. оно было отмечено только 29 апреля. Такие же колебания из года в год на месяц и более бывают и у других явлений.

Но как же узнать, насколько раньше или позже каких-то нормальных средних сроков идет весна? И нельзя ли хотя бы приблизительно в самом начале весны заранее знать, когда следует ожидать дальнейших ее явлений?

На эти вопросы могут дать ответ те материалы весенних фенологических наблюдений за прошлые годы, которые имеются почти в каждой школе, местном краеведческом музее, метеорологической станции и т. п. Поищите эти записи и у местных пчеловодов, у охотников. Собрав такой погодичный сырой материал (желательно лет за восемь — десять), можно приступить к его обработке.

Для этого составляется табличка-сводка весенних фенологических явлений.

Вот пример такой выписки по Сокольникам в Москве:

Имея такую сводку, можно приступить к составлению среднего календаря весны вашей местности.

Все числа, показывающие начало явления, складываются вместе. При этом, если явление перешло на следующий месяц, нужно к каждому числу этого месяца добавлять еще число 30. Общую сумму разделить на число лет наблюдений. Полученная цифра и есть средний срок этого явления. Пример с березой (см. таблицу): 28 + 24 + 5 + 30 + 17 + 30 + 9 + 30 + 2 + 30 + 18 + 30 + 9 + 30 + 24 + 30 + 27 + 30 = 403. Это число разделим на 10 (число лет наблюдений). Получим число 40. Отняв от 40 число 30, мы увидим, что средний срок начала сокодвижения у березы — 10 апреля.

После вычисления всех средних сроков их нужно расположить в хронологическом порядке, и календарь природы готов. Имея такой календарь, всегда можно сказать, насколько раньше или позже среднего идет весна, и предсказать, когда должно наступить зацветание того или другого растения.

Любка

Игнатович

Рис. В. Губина

Когда я возвращаюсь домой и зажигаю электричество, в окне показывается лисья морда. Это Любка. Любка через разбитое стекло влезает в комнату и шарит в принесенной мной корзине, нет ли лакомства.

Мы живем с Любкой дружно. Но было время, когда она мне очень досаждала. Это было в самом начале нашей совместной жизни.

Я взяла Любку у подруги. Она изгрызла у матери подруги сандалию, и за это лисичку выгнали.

Я поселила Любку в свою комнату. В первый же вечер я почувствовала некоторое неудобство от такого соседства.

Едва я легла в постель и хотела почитать, Любка вскочила на кровать и принялась трепать книгу. Я стала с ней играть. Любке это понравилось. Она схватила мою руку зубами и мотала головой из стороны в сторону.

Я захотела спать и столкнула Любку с кровати. Но лисичка приняла это за новый вид игры и набросилась на меня с новой энергией. Я укрылась с головой, но Любка стала откапывать меня, царапая когтями одеяло.

Угомонилась она только ночью и устроилась спать у меня в ногах.

Уснула и я.

На рассвете Любка разбудила меня, снова затеяла вчерашнюю игру. Я хотела спать и, чтобы избавиться от игр, привязала Любку к ножке кровати, но она отчаянно рвалась, вертелась вокруг ножки, запуталась и чуть не удавилась.

Я поспешила ее отвязать. Любка немного отдышалась, попила воды из блюдца, потом с озорным видом схватила мою туфлю и понесла под кровать. Вспомнив о сандалиях подругиной матери, я собрала всю обувь и спрятала в голландскую печку. Но, как только я снова улеглась, Любка схватила конец скатерти и потащила на себя. Пришлось и скатерть убрать.

Так мне и не удалось поспать. С тяжелой головой я встала и начала одеваться. Любка приняла это за новую игру. Она стала наскакивать на меня, вырывать из рук чулки и башмаки. Я рассердилась, схватила ее за шиворот и хотела выпороть, но Любка сразу ловко вывернулась из рук, села на задние лапы и злобно затявкала. Потом, обиженная, залезла под кровать. Я оставила ей корм и ушла на работу.

Когда я вернулась домой, я не узнала своей комнаты. Спрятанные ботинки были вытащены и разбросаны по полу, около печки лежала груда золы, и всюду — на полу, на столе, на кровати — красовались следы Любкиных лап. Около стола валялась разбитая сахарница.

Оба мирно устроились спать рядом.

С этого дня Любкиным проказам не было конца.

Как-то я мыла ноги, а Любка наскакивала на меня и кусала голые икры. Мое терпение лопнуло, я схватила Любку и посадила в таз. Любке это понравилось, и я стала ее купать. Она смирно стояла в тазу и жмурила глаза. Но, как только я ее выпустила, она вскочила на кровать, встряхнулась, улеглась на подушку и начала вылизываться. С тех пор мою подушку Любка особо облюбовала. Она любила на подушке спать, а под подушкой устроила продуктовый склад. Она засовывала туда сахар, хлеб, мясо и зарывала носом. Но достать корм из-под подушки она не умела. Казалось бы, чего проще: засунуть морду под подушку и бери, что надо. Но Любка «копала» подушку сверху, неистово скребя лапами.

Хуже всего было то, что Любка накладывала на все с’естные припасы свои «заметки», то есть попросту пачкала на подушку. Точно так же лисицы поступают на воле. По запаху «заметки» они находят свои запасы.

Я много раз стирала и меняла наволочку, но потом решила просто свертывать постель.

Однажды я принесла домой хорошенького сибирского котенка. Мне захотелось посмотреть, уживутся ли кошка и лиса. Встретились они недоверчиво. Котенок забрался на стул и, выгнув спину, шипел на Любку. А лиса ходила вокруг стула и рассматривала диковинного зверя. Вот лисе удалось дотянуться до котенка носом, но она тут же отскочила, получив царапину.