Ты только пришел в этот мир, и уже такой подарочек. Имя диктатора и тирана – получите, распишитесь. Но младенец-то не виноват!

– Тебе это имя в жизни много неприятностей принесло? – участливо спрашиваю брюнета, неспешно вышагивая голыми ногами по тропинке. Он идет рядом.

– Если честно, – морщится мужчина, – оно мне в основном помогает.

– Ну и хорошо. Ты же не виноват… Я в смысле, извини. Имя красивое…

Арон мягко смеется.

– Да ладно, я понял.

Мы углубляемся в чащу молча. Периодически мне мерещатся осторожные шаги в кустах, будто человек десять прячется за густыми зарослями. Но я никого не ощущаю. И лес меня ни о чем подобном не предупреждал.

– Что-то не так? – Арон идет, убрав руки за спину, не выражая никаких поползновений дотронуться до меня или как-то еще нарушить мои границы.

– Да… Вроде нормально, но как будто рядом кто-то ходит. Хотя точно вижу, что никого нет, – я не объясняю мужчине, что мне самую малость жутко не только от его внезапной компании, но и от шума в кустах. Что каждый шаг рядом с ним – это новая порция адреналина. Однако страх не парализует меня, мне скорее щекотно где-то за грудиной. Потому что, если моя афера с Магическим лесом не сработает, то жить мне осталось всего ничего. И это пугает меня намного сильнее…

– Это зверье лесное шумит, – у Арона мелькнуло недовольное выражение на лице. Такое бывает у Этарона Гарольда, если кто-то из адептов вскоре получит нагоняй. Но через мгновенье черты брюнета разглаживаются, и шагов я больше не замечаю.

Арон, конечно, не мог знать, о чем я думала и почему так запросто согласилась на компанию потенциально опасного незнакомца, хотя так не поступила бы ни одна юная девушка ни в этих землях, ни в сопредельных, – но только ни одна юная девушка не стояла одной ногой в могиле! А таинственный незнакомец не был ее единственной надеждой на спасение, хоть и весьма призрачной.

Солнце уже почти в зените.

– Можно спросить, Алиса?

Я сижу на камне, покрытом мхом, опустив ноги в Хрустальный ручей, и плету венок из душистых трав. Арон стоит, опершись о ствол моего любимого Изумрудного дерева. Поднимаю взгляд на мужчину, почти забыв, что сегодня прячусь здесь не одна. До этого мы с Ароном почти не разговаривали последние пару часов. У каждого на душе, похоже, было что-то свое.

– Спрашивай.

– Почему ты со мной заговорила? Почему совсем не боишься? Все-таки юная девушка, одна с незнакомцем … да еще полуголая… – Арон приближается и опускается на колено у подножия камня, а я, повинуясь внезапному порыву, надеваю ему венок на голову. Его черные волосы давно уже сухие и теперь завиваются мягкими волнами. Арон протягивает мне флягу с напитком – вообще, конечно, употреблять подобное запрещено уставом Академии Белого Стана, а в сосуде явно алкоголь. Только что мне терять? Я делаю два больших глотка, и нутро обжигает медовым огнем, а краски мира становятся чуть ярче. Затем Арон забирает флягу и также делает глоток.

Вкусно.

– А мне уже нечего ловить, Арон, – грустно усмехаюсь я и выпаливаю, – мне жить осталось меньше недели.

Вот так просто. Говорю это совершенно незнакомому нейтральному магу. Мне уже нечего терять. Разве что спонтанный ритуал у древнего Изумрудного дерева этим утром заставил слабую искру надежды разгореться?

А может, это алкоголь развязывает мне язык?

Арон неторопливо снимает с себя венок из душистых трав и теперь держит его в руках, хмурясь.

– Уж не сочти за труд, Алиса, объясни.

– Я из Академии. Там скоро закончится магическая подпитка…

– Немая послушница. Знаю, слышал. Дикость.

– Правильно. Так вот, я займу ее место. Подхожу по магическому контуру и так далее… Да и вообще это большая честь… И вроде как это не обсуждается.

Арон презрительно хмыкает.

Мы какое-то время молчим.

– Я слышал, это делается строго по доброй воле, – недобро цедит Арон.

– Война вносит свои коррективы, – пожимаю я плечами. – У белых все плохо, им не до церемоний. И бежать мне некуда. Да и не могу… Но ты прав, формальный выбор мне дали. Но, если коротко, во втором варианте в конце тоже смерть. Только еще со спецэффектами.

– Любопытно, – сухо отвечает Арон.

– Что?

– Ты сказала: «У белых все плохо», – будто сама не считаешь себя одной из них.

Я пожимаю плечами. Мои отношения со всеми знакомыми мне белыми магами непростые, и доверия между нами нет. Магический лес и собственный фамильяр – единственные мои отдушины. Возможно, я даже до сих пор больше причисляю себя к людям, чем к кому-либо из магов.

Я не слишком долго думаю над замечанием Арона – пусть делает любые выводы. Я решаю довериться воле леса и посмотреть, что будет.

Магический лес велит мне быть откровенной с чужаком. Но я уже и сама не могу остановиться.

– Меня запытает насмерть Виар черных магов. Твой тезка, кстати. Великий Арон. Как-то так. Поэтому стать новой Немой послушницей вроде бы и не так плохо…

Арон смотрит на меня странно. Его глубокие черные глаза удивленно расширяются, а брови слегка приподнимаются. Затем он сжимает свои красивые жесткие губы в линию.

В этот момент меня снова посещает мысль, что с моим новым знакомцем что-то не так.

И совершенно очевидно, что я сказала лишнее.

Но такова воля Магического леса. И я не смею ее оспаривать.

Алиса

– Я, конечно, не в курсе целей и задач Поглотителя миров, Великого… – начинает Арон странным голосом.

– Ой, давай только не надо перечислять пятьсот титулов этого страшилища. Пощади обреченную, – грустно улыбаюсь в ответ, а сама чувствую, как меня разбирает странное веселье.

Арон смотрит на меня как будто бы оскорбленно, но сдерживается. За собственным нежданным весельем я едва различаю тревожное ощущение, будто разговор где-то свернул не туда.

– Хорошо. Не буду. Так вот, мой тезка, – Арон странно выделяет эти слова, – вроде как не имеет привычки пытать невинных белых волшебниц.

– Не нуди, Арон, – машу рукой и вытягиваюсь на камне, в то время как тревога все крепче сдавливает сердце. И даже алкоголь не помог от этого избавиться. – Предполагается, что я заслужу расправу.

– И как именно, Алиса? – голос Арона теперь пугающе мягкий, вкрадчивый. Он вызывает ассоциации с затаившимся перед прыжком хищником.

Конечно, я не должна ему ничего говорить, но лес ведь просил меня быть откровенной с этим незнакомцем.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Внутренняя тревога стихает, не успев разрастись до паники, точно ее и не было. А может, она достигла предела и просто разорвалась. Да и плевать.

– Для начала, – переворачиваюсь на длинном плоском камне на живот, свешиваю ноги в Хрустальный ручей и позволяю бодрой прохладной воде щекотать мои пятки, а солнышку греть спину, – надо его соблазнить.

Арон смотрит на меня, широко раскрыв глаза, и делает очередной глоток из фляги. Садится прямо на землю в корнях дерева, так что мы смотрим в упор друг на друга, а расстояние между нашими лицами меньше вытянутой руки.

– Как? – спрашивает он, пряча флягу в поясную сумку. В глазах его снова бегают веселые чертенята. И почему-то мне от этого становится спокойнее.

– Ну… я не особо вникала. С урока по соблазнению черных магов я часто сбегаю. Как сегодня, например. Вон, Этарон Гарольд как раз кричал у входа в лес. Ты слышал.

– А он откуда знает, как надо?! – начинает хохотать Арон.

– Древняя наука! – назидательно поднимаю вверх указательный палец, глупо хихикая. Понимаю, что захмелела с двух глотков медовой огненной воды, ведь я в жизни никогда не пила подобного.

Так и лежу, распластавшись на камне животом. Солнце уже припекает, а я… кажется начала сползать по камню в ручей.

Это вызывает у меня приступ хохота, в то время как Арон медленно поднимается и тянет меня за руки, когда я уже по колено в ручье. Он помогает мне выбраться на сушу. Я сижу на камне, сорочка облепила мокрые ноги. Опять. Арон стоит напротив, скрестив руки на груди и опершись о ствол Изумрудного дерева. Когда наши взгляды пересекаются, замечаю в его глазах интерес.