— Вот тебе и раз! — насторожилась глава ковена. — Но мущинистый, мущинис… Алена, стой! Не вздумай!

Просто пока Олег и Марфа смотрели немое кино, девушка не останавливала свою работу, и в тот момент, когда женщина вдела палец в кольцо, как раз ткнула длинной иголкой, кончик которой полыхал маленьким, но ярким пламенем, в самый центр пиалки.

И в тот же миг произошло сразу несколько событий. Во-первых, вода в миске зашипела так, будто в нее полыхающую головню, только-только из костра извлеченную, сунули. Во-вторых, Алена вскрикнула так, что Олег инстинктивно одну ладонь под пиджак сунул и цапнул рукоять табельного пистолета, а другой рукоять ножа обхватил. В-третьих, Марфа Петровна выдала невероятно емкую матерную тираду и подхватила свою воспитанницу, которая, прижимая ладони к лицу, начала валиться с лавки, явно потеряв от боли сознание.

— Ох ты! Олег, девок моих зови! — скомандовала старая ведьма, а после положила свои ладони на виски девушки и начала что-то бормотать, запрокинув голову вверх и полуприкрыв глаза.

— Ага! — кивнул оперативник и метнулся к дому, туда, где в саду звенели девичьи голоса.

В результате все обошлось. Алену, так и не пришедшую в себя, Ровнин на руках отнес в дом и положил на кровать в зале, той самой, где несколько лет назад ему самому бок, разодранный волком-оборотнем, латали. И все бы ничего, но на мгновение она приподняла веки, и по спине Олега пробежали мурашки. Просто глаз как таковых у молоденькой ведьмы в данный момент не было, вместо них плескалась в глазницах какая-то красная муть. Это было жутко. Вдвойне неприятно было то, что именно он, Ровнин, стал причиной этого кошмара, и теперь ему еще и с этим придется как-то жить.

Да, ведьма. Да, она стоит на другой стороне бытия. И что? Она же еще и человек. Девушка. Молодая совсем.

— Так будет всегда? — спросил он у Марфы, вернувшись в беседку. — Ну, с глазами у Алены? Она ослепла?

— Очень хочется сказать, что да, — выдержав паузу, ответила та. — Ты хоть и заматерел, но живое в тебе осталось. Ну, совесть там, сострадание, прочая чепуха. Я под этим соусом много пользы от тебя могла бы поиметь. Но врать надо только тогда, когда ложь проверить никак невозможно, а ты ведь еще и настырный, как не знаю кто. Так что правду скажу — нет. День-два — и оклемается Алена. Отварчики попьет, примочки мои девки ей поделают, все и нормализуется.

— А что это было-то? — поняв, что все обошлось, и поставив себе в памяти заметку о том, что у него появился кое-какой должок перед ковеном Марфы в целом и Аленой лично, спросил Олег.

— Ответочка, — зло ответила ему ведьма. — Противодействие. В книгах забавных, которые в стиле фэнтези, такое еще откатом называют. Не тем, который денежка за услугу какую, а…

— Я понял. Глаза-то почему покраснели?

— Как тебе объяснить-то… — пожевала губами Иволгина. — Вот смотри. Мы с нашей стороны дрезину запустили по рельсам. Видел дрезины когда?

— Само собой.

— А они со своей локомотив отправили. Так яснее?

— Теперь да, — медленно произнес Ровнин. — Выходит, они нашу дрезину к нам обратно и отправили. В смысле — «горячку».

— Именно. А такие вещи к пославшему всегда возвращаются с привесочком. Так уж Род когда-то распорядился, видно, не любил он наших праматерей. Или матриархат как таковой его не устраивал — поди знай. Хорошо еще, что не в пяти-десятикратном размере прилетело, а то бы ты Алену не в дом понес, а в ледник.

— Вот теперь совсем ясно, — кивнул Олег.

И он снова соврал. Вернее, сказал полуправду. Что случилось с Аленой, прояснилось, но вот все остальное ох как запуталось.

— Знаю я такие колечки, — произнесла ведьма, поморщившись. — Это… Как бы объяснить тебе, чтобы ты понял…

— Да вроде не совсем дурак. Скажите как есть.

— Блокиратор это, — пощелкав пальцами, наконец произнесла Марфа. — Он закрывает доступ к человеку, если совсем просто. На ментальном уровне, понимаешь?

— И такие артефакты существуют? — впечатлился Олег. — Не знал.

— Неудивительно, их в ходу нынче раз-два и обчелся, — фыркнула глава ковена. — Это же наследие темного прошлого. Причем си-и-ильно далекого, такого, что запросто не заглянешь. Про «Повесть временных лет» слыхал?

— Ну да. В школе рассказывали на уроке истории.

— Вот приблизительно в те годы их и ковали. А то и ранее.

— Три для гномов, семь для эльфов… — не удержался Ровнин.

— А вроде взрослый человек. Гномы, эльфы… Для князей великих их создавали, из небесного железа, при помощи волхвов из старых родов. Феодальная раздробленность тогда царила, брат на брата шел, все способы умертвления себе подобных в ход пускали. Ну а где сталь не пробьется и яд не сработает, там проча да проклятие помочь могут. Вот и защищали ближние люди князей, княгинь да детей всеми способами.

— Прямо лебединая верность.

— Да какой там? — отмахнулась глава ковена. — Ясно, что за себя переживали. Говорю — времена стояли темные, то есть простые и бесхитростные. Как князя на голову укоротят или мечами истыкают, так и ближникам его конец придет. А им оно зачем? Ну, разумеется, в том случае, если те не сами это учудили, как, например, с Боголюбским произошло.

— Я где-то читал, что князья резали друг друга настолько активно, что в результате отодвинули монголо-татар в части истребления Рюриковичей на второе место.

— Верю. Нам внешний агрессор не нужен, мы сами со всем отлично справимся. А что до колец тех — руку ковалей, если верить Ведам, чуть ли не сам Сварог направлял. Ну и еще вроде какое-то количество перстней Олег изготовил, он же не только воин великий был, но и мастер, каких мало.

— Олег?

— Вещий, — пояснила Марфа.

— Который «как ныне сбирается»?

— Он самый. А перстни эти он для своих ближних людей выковал, от которых после ведьмачий род пошел. Большая сила в них была, насколько я знаю. Да ладно сила, из этих перстней, если правильно ими распорядиться, и знания можно добыть, те, что вроде бы навсегда затерялись во времени.

— Ух ты!

— А толку? Лежат сейчас эти украшения в Нави, в насыпных курганах, вместе с доспехами, мечами и всем прочим. В общем, у ведьмаков все как всегда — ни себе, ни людям. Но не суть. Главное другое — такие вещички не панацея.

— Сейчас снова непонятно.

— Точно тебе поспать надо, — начала сердиться ведьма. — Совсем мышей не ловишь.

— Надо, — признал оперативник, — но некогда. Так что там с панацеей?

— Каждое колечко, каждый перстень под свою задачу заточен. Какой-то от нашей сестры защищает, какой-то — от колдуна черного, какой-то вурдалака отпугнет. Смекаешь, куда я гну?

— Вроде да, — медленно, чуть ли не по слогам, произнес Ровнин. — То есть мужик этот точно знал, защита от кого понадобится его спутнице?

— Именно, — подтвердила глава ковена. — И не просто знал. Сказали ему. Точнее — предупредили. Помнишь, он перед этим по телефону говорил? Вот тогда, мерекаю, ему кто-то и шепнул, что ты затеял.

— Похоже на то.

— Хорошо, что не пятью минутами позже, — заметила Марфа Петровна.

— Чего же хорошего? Мы бы тогда успели бабу ту на крючок подцепить.

— Ага. И вот тогда Алене моей совсем бы лихо пришлось. Нет уж, друг сердешный, не готова я ради ваших наград своих девчонок гробить.

— Да какие там награды… Но в целом верно. Хотя поди теперь этих сволочей найди. Сколько по Москве и области таких палат? Не сосчитаешь.

— Думаю, непростая это больница, — заметила ведьма. — Больно все чистенько, аккуратненько. Не ощущается бюджетный дух. А койка, на которой она лежала, видел какая?

— Койка как койка.

— Вот стразу видно, что ты парень еще молодой, потому в таких вопросах не разбираешься. Хворей нет, болячек застарелых тоже… Завидую. Койка у нее каталка, причем люксовая, с регулятором высоты. Немецкая, поди. Такие в простых больницах, повторюсь, не встречаются. Или есть, но исключительно в палатах, в которые селят только по приказу главврача и за большие деньги. Так что, дружок, скорее всего, это клиника из частных, которые сейчас как грибы растут, что для тебя совсем уж плохо.